Глава 2

      Когда время его домашнего ареста закончилось, Изуку был рад вернуться к своим внеклассным занятиям. Но он чувствовал, что время было потрачено впустую, и это заставляло его нервничать.       В конце концов, он сделал единственное, что пришло ему в голову, чтобы наверстать упущенное время.       «Здравствуйте! Это Мидория Изуку! Извините, это не экстренный случай», — написал он Айзаве. «Мне было интересно, если у Вас есть время, не могли бы Вы дать мне несколько советов по борьбе? Только если у Вас есть время! Извините за беспокойство!!»       Он часами мучился, стоит ли отправлять это сообщение, но всего через тридцать минут без ответа он всерьёз подумывал выпрыгнуть из окна, чтобы избежать неизбежного отказа. К счастью, Айзава ответил лишь слегка сварливо, согласившись дать ему советы только один раз, прежде чем напомнить, что после этого он вернется к чрезвычайным ситуациям. Изуку с радостью согласился, успокоился и отправил Айзаве дату и время его следующего занятия по кикбоксингу.       Это казалось хорошим и безопасным местом для встречи. Даже несмотря на то, что Айзава был героем, он все равно оставался чужаком, и Изуку пока опасался встречаться с ним наедине. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.       Изуку никогда раньше не видел, чтобы кто-то из взрослых приходил на его занятия только ради него. Случай с Тогатой не в счёт — он пришёл только потому, что что-то заподозрил. Изуку не знал, как себя вести. Он немного неловко указал Айзаве встать у стены с хорошим обзором, затем забинтовал руки и нерешительно подошёл к Шинсо, чтобы попросить его поспарринговать. Учителя еще не было, поэтому Шинсо согласился и поднялся на ринг вместе с ним. Технически им не разрешалось спарринговать без присмотра, но Изуку был уверен, что Айзава засчитывался.       — Остановитесь, — сказал Айзава, прежде чем они успели начать. — Яги, ты стоишь неправильно. Отставь левую ногу назад, немного в сторону, и держи носки параллельно. То, что ты делаешь сейчас, нормально для ринга, но ты вырабатываешь плохие привычки, которые подведут тебя на пересечённой местности.       — В-верно! — Изуку покраснел, немного смутившись, что так легко облажался. Шинсо взглянул, слегка нахмурившись, затем снова задумался.       — Сотриголова?! — пискнул он, похожий на оленя в свете фар.       — Слишком много людей узнают меня в последнее время, — проворчал Айзава, неловко почесав щёку. — Откуда вы берёте эту информацию...?       — Просто в интернете, — Изуку смущённо пожал плечами. — Если у Вас включены уведомления для определенных тегов, Вы можете найти некоторые видео, прежде чем их достаточно легко удалят. Кроме того, я — Мидория, а не Яги. У моих родителей другие имена из-за конфиденциальности, — это его на самом деле не волновало. Может быть, потому что Изуку, Тогата и Инко были Мидориями, и только Яги был Тошинори.       — Отлично, — Айзава вздохнул. — Понятно. Не распространяй эту информацию, ладно?       Изуку и Шинсо оба быстро покачали головами. Но затем широко раскрытые глаза Шинсо сузились, и он нервно пожевал губу.       — Я не скажу, если Вы дадите советы и мне, — поторговался он.       Изуку резко повернул голову, потрясённый наглостью попытки шантажировать героя, но Айзава просто фыркнул и согласился. Только в этот раз, конечно.       Изуку многому научился в тот день. Шинсо не так многому научился, но, с другой стороны, он ходил на эти занятия гораздо дольше, чем Изуку. В конце концов, у Айзавы закончились советы, и он сказал Изуку, что тот слишком быстро включает их в свой стиль. Видимо, это было хорошо? Большинство людей всё ещё совершают несколько ошибок после того, как им на них указали, прежде чем они это запомнили, или что-то в этом роде.       Поскольку у них ещё оставалось время, а настоящий учитель оставил их в покое на это занятие (после того, как некоторое время понаблюдал, посмотрел на геройскую лицензию Айзавы и подразнил Изуку за то, что тот уже его заменил), Изуку спросил, может ли он сразиться с Айзавой напрямую. Айзава рассмеялся, вскочил на ринг и повалил Изуку на задницу двенадцать раз подряд, прежде чем Изуку, всё ещё лежавший на земле, сумел провести на нём захват ноги. Он побеждал около трёх секунд, прежде чем понял, что Айзава просто стоит и смотрит на него.       — И что теперь? — спросил его Айзава, откинувшись назад и скрестив руки.       — ...Я не думал так далеко вперёд, — признался Изуку, пытаясь отдышаться, немного раздражённый тем, что Айзава был так явно невозмутим.       — Тогда подумай сейчас, — сказал ему Айзава, уголок его рта приподнялся. — Десять секунд.       Изуку подумал две секунды, затем попытался ударить Айзаву сбоку колена. Тот схватил его запястье и вывернул, но теперь у них обоих была свободна только одна рука. Изуку снова попробовал ту же тактику с другой рукой, так что теперь Айзава держал оба его запястья, затем вывернул руки, чтобы крепко сжать запястья героя, когда он скользнул одной ногой вверх, а другой ногой поперёк.       С одной ногой, застрявшей позади колена Айзавы, а другой, выбивающей его противоположную лодыжку из-под него, мужчина упал с небольшим удивлённым звуком. Изуку использовал импульс, чтобы бросить Айзаву вперёд, к счастью, как раз вовремя, чтобы избежать приземления героя на него, а затем попытался встать. Прежде чем он даже смог понять, что ему это удалось, Айзава уже перекатился на ноги и поставил жёсткий ботинок на грудь Изуку. Изуку обмяк, довольный тем, что он сделал, и понимая, что на этот раз он не продвинется дальше.       — Хорошая работа, — Айзава выглядел искренне довольным. — Но как только ты повалил врага на землю, никогда не позволяй ему подняться. Особенно прежде, чем поднимешься сам.       — Я запомню это, — прохрипел Изуку, чувствуя головокружение от адреналина и победы.       — Ты танцуешь? — спросил его Айзава, приподняв ботинок и помогая ему подняться.       — Д-да, — Изуку покраснел. — Хожу на балет. Для... Гибкости.       — Я заметил, — одобрительно сказал Айзава. — Я занимался воздушной гимнастикой на полотнах. Продолжай в том же духе, Мидория. Люди будут смеяться над тобой за это, но это поможет. Ты можешь удивлять людей таким образом.       — Ладно! — Изуку вскочил на ноги, широко и гордо улыбаясь.       — Сейчас мне нужно готовиться к патрулированию, — Айзава взглянул на часы, слегка нахмурившись. — Слушай своего учителя. Не пытайся драться с кем-то без присмотра.       Айзава слегка похлопал его по спине, отчего тот почувствовал тепло, а затем повернулся, чтобы уйти. Как только он оказался вне пределов слышимости, Шинсо поспешил к нему.       — Не могу поверить, что ты знаешь Сотриголову! — прошипел ему на ухо Шинсо.       — О, не веди себя так, — Изуку фыркнул. — Он герой, да, но он достаточно банальный. Смотри... Айзава! — он немного повысил голос, и Айзава замер, оглядываясь на него. — Прежде чем Вы уйдёте... Я говорил Вам, что у Шинсо шесть кошек?       — Мидория! — Шинсо покраснел, явно ожидая, что его за это высмеют. Вместо этого Айзава замер. Он дёрнулся. Посмотрел на дверь, снова оглянулся. Медленно, шаркая, он вернулся к ним.       — У тебя есть фотографии? — сухо сказал он, пригнувшись.       Шинсо уставился на героя, пока Изуку не толкнул его локтем в бок, затем неловко вытащил телефон. Изуку ушёл с ухмылкой, собрал свои вещи и направился к автобусной остановке. Он ожидал, что в тот день пойдет домой один, но вместо этого Шинсо присоединился к нему через несколько минут, с красным лицом и хмурым выражением лица.       — Ты не можешь оставить двух интровертов одних, — серьёзно сказал ему Шинсо. — Как ты посмел. Никогда больше так со мной не поступай.       — Извини? — Изуку моргнул, не понимая, шутит он или нет. Шинсо с тяжёлым вздохом рухнул на скамейку рядом с ним, так что он подумал, что его, вероятно, простили.       — По крайней мере, один из твоих родителей — герой, да? — спросил его Шинсо. Изуку задохнулся, закашлялся и попытался скрыть кровь в носовом платке. — Не притворяйся таким удивленным, мужик. Ты сказал, что у твоих родителей разные фамилии из «соображений конфиденциальности», и ты знаешь Сотриголову. Это довольно очевидно. Я просто хотел сказать тебе, что мне на самом деле все равно на всё это.       — Знакомство с Сотриголовой — это совпадение! — запротестовал Изуку. — Я встретил его только тогда, когда мой отец вызвал на меня полицию, а не через кумовство или что-то в этом роде.       — Твой отец вызвал на тебя полицию?, — не сразу понял Шинсо. Изуку поморщился.       — Они слишком меня опекают, — он неловко пожал плечами, убеждаясь, что эта мысль его снова не задушит, прежде чем убрать платок. — Ладно, проехали. К чему ты клонишь?       — Тебе стоит зайти ко мне домой, — сказал Шинсо, и это была такая дикая смена темы, что Изуку мог только смотреть на него. — Если ты хочешь, я имею в виду.       — Ты спрашиваешь это только потому, что я знаю Сотриголову, да? — прямо спросил Изуку.       — Эй! — запротестовал Шинсо. — Это ещё и потому, что я хочу продолжать тренироваться вне занятий, а ты хороший спарринг-партнер.       —...Справедливо, — Изуку слегка улыбнулся, искренне довольный тем, что он, по крайней мере, честен в этом. Слишком много людей притворялись его друзьями только ради возможности посмеяться над ним. — Но я не могу дать тебе инсайдерскую информацию о Сотриголове. Сегодня я встретил его всего во второй раз.       — Тогда это просто спарринг, — фыркнул Шинсо. — Я заплачу тебе... Тем, что мой отец испёк сегодня.       — Договорились, — ухмыльнулся Изуку, и они пожали друг другу руки с фальшивой серьёзностью.       Дом Шинсо был хорошим, а его семья ещё лучше. На стенах висели фотографии всей семьи, включая Шинсо и его младшую сестру. На одной стене были следы от измерения роста на протяжении многих лет. Потёртые и выгоревшие на солнце детские рисунки на холодильнике. Небольшие потёртости, пятна и разноцветные брызги портили синие и жёлтые стены, не грязные, а просто обжитые.       Отец Шинсо попытался запихнуть ему печенье, как только он вошёл в дверь, изливая слёзы о том, как редко его сын приводит друзей. Казалось, его вообще не волновало, что Изуку был незнакомцем, или что он не позвонил заранее, прежде чем привести кого-то. Он радостно представился, настояв, чтобы Изуку называл его Эйто, хотя они только что познакомились, и усадил их с полной тарелкой закусок и лимонадом, убедившись, что у Изуку нет аллергии. Шинсо закатил глаза и вытащил блокнот, решив, что им, вероятно, стоит обсудить стратегию и гипотезы, прежде чем прыгнуть прямо в драку.       — Знаешь. Всякие штучки о причудах, — Шинсо сунул в рот печенье и начал писать. — А какая у тебя причуда, а?       Изуку замер, лёд осел в груди и распространился по венам. Он... забыл, что Шинсо ещё этого не знал. Мальчик взглянул на него и замер. Сглотнул.       — У меня — промывка мозгов, — медленно произнес он, внимательно наблюдая за Изуку. — Если ты ответишь на вопрос, который я задам, я могу погрузить тебя в гипнотическое состояние. Дать тебе команды. Ты не сможешь отказаться от них или сопротивляться им. Пока кто-нибудь другой не выведет тебя из этого состояния.       — Круто, — пробормотал Изуку, его пальцы дёрнулись в поисках блокнота. Он понял, что Шинсо пытался сформулировать это пугающим образом, пытаясь увидеть его реакцию. Он не мог заставить себя беспокоиться, слишком занятый тем, что прижимал ладони к столу и сосредотачивался на дыхании. Прошло много времени с тех пор, как у него была паническая атака. Ещё дольше ему не нужно было говорить кому-то, что он был беспричудным, так, чтобы они просто не знали об этом.       — Тебе не обязательно мне рассказывать, — неловко сказал Шинсо.       Изуку поспешно покачал головой. Он бы предпочел узнать, изменится ли мнение Шинсо о нём раньше, чем позже. Ему просто... Нужно было время, чтобы прийти в себя.       — ...Я беспричудный, — он произнёс это так, словно его тошнило, как ужасный и тошнотворный порыв. — У меня нет... П-причуды.       Он напрягся, зажмурил глаза. Готовый к разочарованию, отвращению, гневу, жалости. Готовый к тому, что Шинсо попытается найти какой-нибудь неловкий предлог, чтобы выставить его из дома и никогда больше с ним не разговаривать. Он был готов ко всему, кроме того, что получил.       — О, — издал Шинсо, с вежливым удивлением. — Ладно. Я думал, это что-то плохое.       Изуку открыл глаза, чтобы посмотреть на него. Шинсо моргнул ему, как-то вежливо и неловко. Изуку действительно не знал, что с этим делать.       — Итак, — Шинсо намеренно вернулся к своему блокноту. — Боевые стили. Думаю, тебе не нужно беспокоиться о причудах. Есть ли у тебя какое-то любимое оружие? Другие идеи, которые ты не можешь использовать на занятиях?       — ...Метательные ножи, — пробормотал Изуку, всё ещё оцепенев от замешательства. —Я хожу на курсы стрельбы, но... Не думаю, что смогу заполучить оружие.       — Да, пожалуйста, не стоит этого делать, — Шинсо странно на него посмотрел. — Ты пугающий в каком-то роде. Можешь достать резиновые ножи или что-то в этом роде? Я не хочу, чтобы меня зарезали.       — Ладно, — тихо согласился Изуку и вытащил свой блокнот. — Есть ли ограничение по расстоянию для твоей причуды? Может ли она работать через электронику? Есть ли ограничение на количество людей, подпадающих под её действие? Ты можешь...       — Ладно, ладно, давай попробуем ответить на один вопрос за раз, — Шинсо фыркнул, но потом тоже расслабился.       Они работали всего около часа, прежде чем мама Шинсо вернулась домой с его младшей сестрой, едва переступив порог, она уже поцеловала его в макушку. Его мама, Азуми, была такой же тёплой и приветливой, как и его отец, хотя его сестра Ханаби встала на цыпочки, чтобы подозрительно покоситься на них через стол. Ей, вероятно, было около семи, если Изуку удалось угадать.       Азуми завязала с ними разговор, всё ещё прислонившись к спине Шинсо. Она касалась его совершенно непринуждённо. Это было нормально? Изуку старалась не смотреть слишком часто, пока она препиралась с сыном о том, что он никогда не просил её о помощи, пока она не начала жаловаться на свою работу в качестве аналитика по причудам, если она даже не могла использовать её, чтобы помочь своим детям. Изуку засветился и тут же задал тысячу вопросов, радуясь возможности поговорить с кем-то, у кого вторая любимая работа в его жизни, а Азуми сияла и охотно отвечала на всё так быстро, как могла.       — Хорошая работа, Хитоши, — Ханаби сердито посмотрела на старшего брата. — Теперь их двое.       — Остынь, сопля, — Хитоши так сильно взъерошил ей волосы, что она споткнулась, и зашипела на него, прежде чем, вероятно, убежать в свою комнату.       — О, а он мне нравится ! — Азуми ухмыльнулась, нежно ущипнув Шинсо за щёку, затем выпрямилась и похлопала его по спине, когда он зашипел. — Не стесняйся приходить, когда захочешь, Мидория!       — Мама! Он мой друг, не будь странной! — запротестовал Шинсо, мягко отталкивая её.       Изуку вздрогнул, а затем почувствовал, что улыбается, весь искрясь теплом. Они были друзьями? Правда? Он попытался сдержать волнение, не желая показаться странным и всё испортить. Азуми взглянула на него, глаза мерцали теплым золотом, а затем выражение её лица смягчилось.       — Будь нежен с этим, — пробормотала она в волосы Шинсо, затем быстро поцеловала его, прежде чем убежать. Шинсо моргнул, затем повернулся и задумчиво посмотрел на Изуку.       — Что? — спросил Изуку, немного нервничая.       — У моей мамы причуда эмпатии, — сказал он. — Ты в порядке?       — Ч-что... Я в порядке! — пискнул Изуку, покраснев. Так что Азуми чувствовала всё это... Неловко... Он вскочил на ноги, выглянув на задний двор. — Так... Устроим с-спарринг?       Они немного потренировались, слегка практикуя причуды. Они не особо дрались, в основном обсуждали гипотетические варианты того, как они могли бы. Но в любом случае было весело, и Изуку наслаждался солнцем и компанией. Всё было мирно, пока Ханаби не начала швырять в них шарики с водой. Шинсо тут же крикнул их отцу, который отругал её и лишил привилегий на десерт на ночь, хотя её это, похоже, не особо беспокоило.       — Извините, — проворчал Шинсо, смущённо вытирая волосы полотенцем. — Её удочерили, когда она была старше меня, так что... Она просто ужас. Со временем она привыкнет к нам. Мама говорит, что раз она продолжает приставать к людям, значит, она уже чувствует себя с нами в большей безопасности, или что-то в этом роде, но я вообще не понимаю.       — Нет, я понимаю, — задумчиво сказал Изуку, поглаживая одну из их многочисленных кошек. — Это как... Проверка границ. Странно, когда люди ведут себя хорошо, когда ты к этому не привык. Хочется их поддеть, чтобы убедиться, что они настроены серьёзно. Сделать что-нибудь глупое, просто чтобы убедиться, что они действительно не причинят тебе вреда, как бы они ни расстроились.       — Да, — пробормотал Шинсо, но больше всего он смотрел на Изуку. — Похоже на то.       Понимая, что он, вероятно, создал неловкую ситуацию, он спросил, может ли он воспользоваться сушилкой, чтобы привести в порядок свою одежду, прежде чем ему придется уйти. Шинсо посмотрел на него так, словно это было очевидно, а затем дал ему одежду, чтобы он переоделся, пока его одежда сохла. Изуку не планировал оставаться так долго, но затем Эйто уговорил его поужинать с ними, и Ханаби снова затеяла ссору с Шинсо, которую Изуку успокоил, похвалив неуклюжие цветочные узоры на её ногтях и попросив её научить его, а затем Азуми включила фильм, пока работала. Это было просто... Очень спокойно.       — Эй, тупица, — Ханаби толкнула его, заставив Изуку поднять глаза.       — Не называй людей тупицами... — Эйто устало вздохнул.       — Мы похожи, — Ханаби проигнорировала своего отца, наклонив своё запястье, чтобы оно совпало с запястьем Изуку. Он моргнул и увидел, что у неё большой шрам в форме руки, обхватывающий её запястье — около половины её предплечья, на самом деле. Она была очень маленькой. У Изуку был такой же отпечаток руки вокруг его запястья, но его был — пропорционален, по крайней мере.       — Д-да, — пробормотал он, застигнутый врасплох. — Думаю, так и есть.       Ханаби на мгновение взглянула на него, затем серьезно кивнула.       — У тебя красивые ногти, — сказала она ему, подняв его руку, чтобы показать размазанное солнце и облака, которые она нарисовала, и повернулась, чтобы посмотреть на простые чёрные ногти брата, не пропуская ни секунды. — А твои тупые.       — Продолжай, соплячка, — Шинсо ухмыльнулся. — Я с удовольствием съем твой десерт и завтра, —Ханаби высунула язык, но Изуку подумал, что теперь он понимает её немного лучше, поэтому он подождал, пока её родители не перестанут пытаться ее отругать, прежде чем тихонько снова привлечь её внимание.       — Ханаби, — прошептал он, нежно подталкивая её. Даже от этого легкого прикосновения она вздрогнула, и он быстро отстранился снова. Но она ничего не сказала, поэтому он продолжил. — Мне тоже очень нравятся твои ногти, — Ханаби покрасовалась, на её лице появился довольный румянец, но, похоже, она не знала, что ответить. — Тебя когда-нибудь называли тупицей? — спросил он ещё тише.       — Понятное дело, — Ханаби фыркнула, нахмурившись и потирая запястье. Азуми подняла голову, глаза её сверкнули золотом, и Изуку не нужно было гадать, какие эмоции она могла уловить.       — Это очень больно, — тихо сказал Изуку, и она промычала в неопределённом согласии. Он снова подтолкнул её, на этот раз больше в поле её зрения, просто чтобы она посмотрела на него. — Я не хочу быть человеком с такими руками, — он осторожно обхватил рукой шрам на своем запястье, где линии почти совпали, и спокойно встретил её взгляд. — А ты?       Ханаби уставилась на его запястье. Подняла на него взгляд, затем отвернулась. Она заёрзала, постоянный хмурый взгляд на её лице смягчился, превратившись во что-то нерешительное и задумчивое. Она стиснула зубы, надулась и, наконец, пнула ногу Шинсо, чтобы привлечь его внимание.       — Ты не тупица, — проворчала она. — Извини. Но твои ногти всё ещё уродливы.       Её родители застонали и вздохнули, а Шинсо закатил глаза. Но Ханаби была немного тише до конца фильма, и, по-видимому, тот факт, что она не пыталась укусить отца, когда он провожал её в постель, был чудом. Изуку был просто счастлив, что может достать свою одежду из сушилки и снова укутаться, согреться и спрятаться в длинные рукава. Он устроился на диване с довольным вздохом, когда две кошки, привлечённые теплом, свернулись на нём и позволили ему погладить их.       Он подумал о том, что это был действительно хороший день. Он многому научился, и все были так добры к нему! Он даже нашёл друга! Честно говоря, ему хотелось плакать, совсем немного. Он сдержал порыв, не желая, чтобы Шинсо подумал, что он странный. Или страннее, чем он, без сомнения, уже думал.       А потом зазвонил телефон Изуку, сильно его напугав. На земле был только один человек, который когда-либо звонил ему, и этого было достаточно, чтобы заставить его сердце биться быстрее, когда он поспешил схватить свой телефон, отталкивая кошек.       — Где ты, Изуку? Уже почти время ужина! — произнесла Инко, как только он взял трубку.       — Я знаю, знаю, извини, я просто потерял счёт времени, — Изуку лепетал, суетливо собирая свои вещи. — Я просто... Меня пригласил к себе друг, и я думал, что это займет всего час, но потом я отвлёкся, и моя одежда испачкалась и...       — Друг? — эхом повторил Инко, потрясенная. — Кто? Как его зовут? Его адрес? Это ведь не тот, с кем ты познакомился в сети, не так ли...?       — Нет, мам, это не незнакомец, — Изуку тихонько застонал, плечи его поникли от смирения, когда он почувствовал, как маленькие искорки боли снова начали загораться в его груди. У него был такой хороший день, что он вообще не отреагировал... — Это... Это мальчик из моего... Балетного класса. Я знаю его уже около года, ясно? Я более осторожен, ты знаешь это.       — Ты занимаешься балетом? — тихо спросила Инко, и Изуку замер.       — ...Тогата тебе не сказал? — пробормотал он удивлённо.       — Нет, я... Нет, — Инко на мгновение замолчала. Изуку не был уверен, что сказать. — Почему ты мне не сказал, милый? Ты даже никогда раньше не упоминала при мне этого друга.       — Мы не были... Близки раньше, — пробормотал Изуку, потирая грудь. Она никогда не была так настроена по отношению к Тогате, который собирался остаться с Тамаки, или приглашал его к себе домой. — И занятия были... Не знаю. Я не очень хорош, — он не знал, как выразить чувство, что его занятия были как убежище, краткий оазис от боли. Не так, чтобы это звучало так, будто он ненавидел свою семью или не хотел проводить с ними время, или что-то в этом роде. — Дело в том... Извини, я потерял счёт времени. Я буду дома меньше чем через полчаса, ладно? Тебе не нужно меня ждать, я уже ел... Что...? — он моргнул, когда Азуми, с глазами мягкого и грустного золота, сунула ему в руки термос. Когда он открыл его, он почувствовал запах горячего шоколада. — Нет, Азуми-сан, Вам не нужно... Я поеду на автобусе, это не долгая прогулка...       — Это его мать? — спросила Инко. — Изуку, дай ей трубку, позволь мне поговорить с ней — ты же знаешь, как люди могут относиться к твоему отцу...       — Пока, мам, — громко сказал Изуку и повесил трубку. Он на мгновение замер, сделал три глубоких вдоха, чтобы не закашляться, а затем снова сосредоточился на Азуми. Проглотив резкое ощущение в горле от недоброй мысли, что она поверила, что кто-то станет его другом, только если попытается воспользоваться им, чтобы добраться до Всемогущего, и ещё худший страх, что она может быть права. — Вам не обязательно этого делать, мэм, со мной всё будет в порядке...       — О, пожалуйста, это просто горячий шоколад, — фыркнула Азуми. — Просто помой термос и принеси его обратно в следующий раз, ладно, дорогой? Не беспокойся об этом.       — Это напомнило мне... — Изуку вздрогнул, когда Шинсо подкрался к нему сзади, выхватив телефон из его рук. После короткого постукивания он вернул его, быстро добавив новый контакт. — Вот и всё. Теперь у тебя есть мой номер. Не бойся им воспользоваться, тупица.       — Тебе нельзя так говорить! — взвизгнула Ханаби, выглядывая из двери своей спальни.       — Ты плохо влияешь на меня! — сказал Шинсо. — И вообще, тебе нужно быть в постели!       — Мне действительно нужно идти домой, — с сожалением сказал Изуку, с тоской глядя на уютный диван с недовольными котами. — С-спасибо за то, что уделили мне время! Я-я скоро увижу вас? — он не был уверен, стоит ли это говорить, нервно поглядывая на Шинсо, но ободряющий кивок, который он получил в ответ, придал ему немного уверенности.       Он ушёл, немного волоча ноги. Но поездка на автобусе домой была не такой уж плохой, так как термос со сладким горячим шоколадом согревал его до глубины души. . . .       Изуку покинул дом в свой первый день в UA без лишней суеты.       Никто его не провожал, не поздравлял, не праздновал вместе с ним. Изуку кашлянул в стопку бумажных салфеток, которые он схватил в закусочной накануне вечером, и выбросил всё это в уличный мусор, когда проходил мимо. На самом деле, он не ожидал ничего неожиданного.       Тем не менее, его наполнили чувства при входе в здание, следуя карте в свой класс. Когда он вошёл, с колотящимся от волнения сердцем, он остановился и уставился.       — Шинсо? — пробормотал он. Мальчик поднял глаза, потом ещё раз взглянул, а затем сверкнул кривой, неуверенной улыбкой.       — Дай угадаю, — сказал Шинсо. — Ты тоже провалил вступительный экзамен?       — Не совсем, — Изуку поморщился и пожал плечами, садясь рядом с Шинсо. — Я прошёл, но... Мои родители не позволили мне присоединиться к геройскому факультету, — Шинсо уставился на него так, будто это была самая безумная вещь, которую он когда-либо слышал, и Изуку немного неловко рассмеялся. — Всё в порядке, у меня есть план на этот случай. Чувак, я так рад, что ты здесь, я действительно нервничал!       — Рад быть твоей собакой эмоциональной поддержки, — сухо сказал Шинсо, и Изуку ухмыльнулся ему.       Как оказалось, их классным руководителем был Сущий Мик! Изуку чуть ли не подпрыгивал от волнения. Он постоянно звонил на радиостанцию ​​Мика в детстве, когда ему становилось одиноко, пока не смутился, поняв, что звонил достаточно часто, и у него появилось прозвище среди фанатов, и перестал звонить. Но он все равно слушал её каждый раз.       — А теперь, ребятки! — Мик хлопнул в ладоши и ухмыльнулся. — Давайте разбавим атмосферу, ладно? — Шинсо простонал, и он был не один. Мик просто рассмеялся. — Знаю, знаю, но нам нужно как-то узнать друг друга! Давайте начнем с того, что поделимся нашими причудами, а потом тремя забавными фактами о себе!       Шинсо и Изуку оба затихли, обмениваясь беспокойными взглядами. Никто из них на самом деле не хотел рассказывать в комнате, полной незнакомцев, о своих причудах. И по опыту Изуку, любой учитель, который сразу спрашивал о причудах, просто пытался выяснить, за какими учениками присматривать. Например, за беспричудными нарушителями или за преступниками, умеющими промывать мозги. Он беспокойно прикусил губу, и Шинсо со вздохом откинулся на спинку стула.       Но когда они рассмотрели первых шестерых учеников, мнение Изуку быстро изменилось.       — М-моя причуда, э-э, полёт? Я могу парить примерно в трёх дюймах от земли, — одна из девочек в передней части класса нервно начала говорить, теребя свои неоново-голубые волосы. Прежде чем она смогла продолжить, мальчик, который уже закончил представляться— Аканэ, как думал Изуку, его звали — тихо усмехнулся. Всё ещё достаточно громко, чтобы заставить её вздрогнуть.       — Говорит убожество, — прошептал он мальчику, сидящему рядом с ним, который просто неловко улыбнулся, типа: «эээ, почему ты со мной разговариваешь?» это заставило Аканэ немного покраснеть и быстро отвести взгляд.       Изуку нахмурился. Он подумал, что такая причуда была бы очень хороша для подпольных героев, позволяя ей бесшумно красться и нападать на людей. Но прежде чем он успел что-либо сказать, ухмылка Сущего Мика внезапно вспыхнула резко, как у тигра, почуявшего кровь, и герой громко постучал костяшками пальцев по столу, чтобы снова привлечь всеобщее внимание.       — Ты будешь отбывать наказание три недели, Аканэ, — любезно сказал Мик, удивив всех.       — Что? Почему?! — вскрикнул Аканэ, его плечи согнулись, а лицо покраснело под всеобщими взглядами.       — У UA очень строгая политика против причудной дискриминации, — Сущий Мик практически промурлыкал и повернулся, чтобы написать «Аканэ — 1» на доске. — Три страйка, и ты выбываешь. Да, выбываешь означает исключен. Давайте постараемся вести себя вежливо с остальными учениками, пожалуйста. Итак, что ты говорила?       Запинаясь, девочка продолжила объяснять, что ей нравится читать и собирать грибы, и что у нее есть тётя, которая работает в КГОБ. Изуку, который добросовестно записывал имена и причуды всех своих одноклассников, добавил это к своей записи. Вместе с маленькой нахмуренной мордашкой рядом с Аканэ.       Но он не мог не восхищаться этим. Это маленькое «давайте все поделимся своими причудами» было сделано для того, чтобы выяснить, за кем следить, но на этот раз не в том направлении, в котором он намеревался. Он стёр неуверенное хмурое выражение, которое нарисовал рядом с именем Сущего Мика, и добавил вместо него широкую улыбку. Казалось, совсем не опасным.       Когда очередь дошла до Шинсо, он со вздохом поднялся на ноги.       — Шинсо Хитоши. Моя причуда — промывание мозгов, — просто сказал он. Взгляды направленные на него стали любопытными, немного настороженными. Он продолжил, как будто ничего не заметил. — Вы узнаете обо мне один «забавный» факт — скажите что-нибудь о моей причуде, и я. Надру. Вам. Задницу.       — Поменьше антагонизма, пожалуйста! — прощебетал Сущий Мик, но выглядел странно очарованным, когда махнул Шинсо рукой, чтобы тот сел. Может, не очарованным — ностальгирующим? — Мидория?       — Верно! — Изуку поспешно встал, чуть не выронив при этом свой блокнот. — Меня зовут Мидория Изуку. Моё самое большое хобби — анализ причуд. Я д-дружу с Шинсо. И, ах, мой старший брат учится на геройском факультете на два года старше меня! — он гордо ухмыльнулся, увидев, какие впечатленные звуки получил. Как бы трудно ни было дышать рядом с ним в эти дни, Изуку не думал, что когда-нибудь перестанет гордиться своим старшим братом.       — Я думал, что твоё имя мне знакомо! — Сущий Мик ухмыльнулся ему, а Изуку покраснел от смущения и удовлетворения.       — А как насчет твоей причуды? — девушка с подергивающимся кошачьим носом с любопытством посмотрела на него.       — А, я... — Изуку нервно прикусил губу, пытаясь набраться смелости, а затем решил послать всё к чёрту и выпалил первое же оправдание, которое пришло ему в голову. — Я... Я не могу тебе этого сказать по юридическим причинам.       Шинсо поперхнулся, а затем почти сумел скрыть свой смех за кашлем. Изуку покраснел и спрятал лицо за блокнотом, как за щитом от этих недоверчивых взглядов, жалея, что не сказал буквально ничего другого. Особенно, когда Сущий Мик откинул голову назад и рассмеялся.       — Ну, мы ничего не можем сделать против «юридических причин»! — он ухмыльнулся, явно не веря ни на секунду, но все равно пошёл дальше.       — А есть ли действительно юридические причины? — наклонился Шинсо, чтобы прошептать ему, как только мальчик рядом с ними поспешил встать, чтобы поделиться своей причудой. Изуку нахмурился и пнул его под столом, а Шинсо хихикнул и снова отклонился.       Когда они разобрались со всеми, Сущий Мик предложил им называть его Ямадой-сенсеем, рассказал им о его причуде, а затем поведал им несколько фактов, которые Изуку уже знал по радио. Что его любимая еда — жареная курица, что он ненавидит жуков и что у него два набора зубов, как у акулы, из-за чего его рот больше. Он даже позволил им посмотреть! Изуку пришлось сдержаться и попросить разрешения сфотографироваться. И затем, как раз когда он собирался уйти...       — И не забывайте усердно тренироваться, ребята! — бросил Ямада через плечо, ухмыляясь. — В конце концов, тот, кто займет первое место на спортивном фестивале, перейдет на геройский факультет! А это всего через три недели!       Он ушёл, не сказав больше ни слова, только хихикая, когда класс взорвался хаосом позади него. Шинсо выглядел особенно ошеломлённым, а затем внезапно и злобно решительным. Изуку, со своей стороны, надулся. Если они собирались так легко рассказать всем, зачем Незу заставил его понять это самому?       Остальные занятия были в основном теми же скучными вводными уроками, к которым он привык. Изуку был просто счастлив встретиться с некоторыми из своих любимых героев лицом к лицу. Полночь преподавала историю искусств, Эктоплазм математику, после этого Сущий Мик с английским... И затем, конечно, в конце дня Изуку должен был пройти свой первый факультет поддержки — практическую робототехнику!       Для факультета поддержки, факультета управления и геройского факультета все они ушли из школы на час позже обычного, чтобы компенсировать дополнительные занятия, которые у них были. Факультет общего образования заканчивал занятия в то же время, что и средняя школа Изуку, но так как у него была практическая робототехника с факультетом поддержки в конце дня, он остался. А затем, поскольку у него не было свободного места в классе для теоретической робототехники, ему пришлось брать работу на дом. Он также не возражал, так как его родители не думали задаваться вопросом, почему у их сына с факультета общего образования будет столько же часов, сколько у сына на геройском факультете, и он действительно хорошо учился самостоятельно. Практиковался в этом, после Альдеры.       Изуку попрощался с Шинсо, которому пришлось ждать, пока его мама не выйдет с работы, прежде чем его заберут, прежде чем нырнуть в кабинет факультета поддержки. Другие ученики с любопытством посмотрели на него, но ничего не прокомментировали, когда он сел, вероятно, потому что учитель просто кивнул ему и указал на пустое место со стопкой бумаг на нем. Это была его учебная программа, которая говорила ему, чего ожидать от теоретических роботов — в основном, анализа причуд и изучения/практики процесса выяснения того, какое оборудование лучше всего поможет поддержать причуду героя. Изуку пришлось сопротивляться желанию немедленно приступить к работе — особенно потому, что ему сразу дали всю работу первого месяца и разрешили выполнять её в своем собственном темпе.       Для практической робототехники Погрузчик заставил их начать с простого. Помимо контролируемого строительства проектов для спортивного фестиваля, которое должно было быть сделано после окончания школы каждый день, они не будут делать ничего серьёзного в течение нескольких месяцев. Сегодня это была просто постройка небольшой машины с дистанционным управлением с целью заставить её пройти лабиринт и потушить свечу, не опрокинув её. Тот, кто покажет результат за лучшее время, победит. Изуку изучал некоторые вещи по робототехнике и кодированию, прежде чем зайти так далеко, но у него не было ничего практического, с чем можно было бы поработать. Это вызвало бы у его родителей слишком большие подозрения. Для этого теста, полностью физического и не требующего кодирования, он был не в своей тарелке.       Он построил большую часть машины, справившись с этим. Но коридоры лабиринта были маленькими, и он не мог понять, как сделать свою маленькую машину такой маленькой, чтобы она также могла проходить эти крутые повороты. Он взглянул на девушку рядом с ним, затем поспешно отвернулся, не желая копировать её работу. Но он застрял и начал паниковать. Внезапно стало очевидно, насколько он отстал.       А что, если он не успеет что-то закончить вовремя? Его выгонят с факультета поддержки, если он провалит? А что, если...       Он поднял свою бутылку с водой, увидел, что она почти полная, и обмяк от облегчения. Это была глупая идея, и его, вероятно, за нее отругают, но, ну что ж. Это было лучше, чем ничего. И после того, что он увидел в своем классе, он надеялся, что все учителя UA будут такого же уровня... Неортодоксальны, с точки зрения преподавания. Достаточно, чтобы принять его маленькую идею.       Изуку был не первым, кто справился, но и не последним. Из учеников, которые были до него, может быть, шестеро преуспели, трое очень медленно, а двое потерпели неудачу, но всё равно продвинулись намного дальше, чем первый маленький провал Изуку. Ему стало лучше от того, что он не так сильно отстал, как думал, но ему также стало хуже из-за того, что он не смог продвинуться даже так далеко. Самой быстрой, с огромным отрывом, была розоволосая девочка, которая каким-то образом сделала маленькую «машину» в форме лягушки, которая перепрыгнула через стены и затушила свечу за двадцать секунд. Изуку был довольно обескуражен после этого, честно говоря.       Когда учитель представил его маленькое чудовище всему классу, Погрузчик ухмылялся, а Изуку был ярко-красным от стыда, в то время как все остальные просто смотрели. Он нажал первую кнопку, заставив его шататься вперёд, пока он не ударился о первую стену лабиринта, а затем нажал единственную другую кнопку. Большой металлический шар упал в чашу с водой, разбрызгивая воду по всему лабиринту, затопив свечу в одно мгновение. Когда Погрузчик показал время Изуку, там было чуть меньше четырех секунд.       — Какого чёрта! — взорвался мальчик, заставив Изуку вздрогнуть и закрыть глаза в знак смирения. — Но это же... это *глупо*!       — Если это глупо и работает, то это не глупо, — пожал плечами Погрузчик. — Это машина с дистанционным управлением, и она потушила свечу, не опрокинув её. Никаких правил не было нарушено.       — Ты — гений, — воскликнула розоволосая с придыханием и расширенными глазами, устремленными на него. Это было действительно неловко слышать от того, кто действительно сделал полноценное, работающее изобретение, которое было даже милым и в форме лягушки, определенно настоящий гений в их классе. Это заставило его покраснеть и поспешно покачать головой.       — Я не думал, что его примут, — признался он, неловко потирая затылок. — Я просто... Не мог придумать ничего другого? Я больше из тех, кто занимается кодированием, но... Но я определенно буду усердно практиковаться, чтобы стать лучше и в практической части!       — Вот для этого и нужны эти занятия! — весело согласился Погрузчик, снова зажигая свечу и махая рукой следующему ученику, пока Изуку поспешно собирал своё чудовище.       — Я Хацумэ Мэй! — слишком громко сказала ему девочка, протягивая руку для пожатия. — Почему тебя не было на остальных наших занятиях?       — Э-э-э... Мидория Изуку? — Изуку нервно пожала руку. — Технически, я студент факультета общего образования, я просто... Зачислен на оба факультета. Это немного сложно.       — Почему ты просто не присоединилась к факультету поддержки? — спросила она, наклонив голову. — Есть ли что-то особенное в факультете общего образования?       — Мне так было удобнее, — Изуку неловко пожал плечами. Хацумэ некоторое время наблюдала за ним, затем кивнула и ухмыльнулась.       — Ты мне нравишься, — сказала она ему, широко улыбаясь. — Хочешь увидеть кое-что крутое?       Не дожидаясь ответа, она щёлкнула переключателями, нажала кнопки и вырвала зубами провод, подключив его к другой части. Изуку моргнул. Зачем она подсоединяла аккумулятор к топливной магистрали...?       Лягушка начала пищать, сначала равномерно, а потом шум резко ускорился. Девушка надела очки и отступила назад, словно собиралась подбросить её в воздух.       Изуку не мог сказать, что на него нашло в тот момент, или как он узнал, что должно было произойти, прежде чем это произошло. Но между одним ударом сердца и следующим он схватил лягушку и засунул её в свой пустой стол, захлопнув крышку и пытаясь удержать её. Но сила взрыва напугала его, а затем крышка снова взлетела, угол её удара выстрелил всем жаром, силой и осколками прямо ему в лицо и грудь.       Всё его лицо, шея и руки были покрыты волдырями, и это было слишком знакомо. Все это было слишком знакомо. Изуку задыхался. Он узнал звук крика через приглушенные уши и поднял глаза, чтобы увидеть, как Погрузчик ругает Хацумэ, которая выглядела немного ошеломленной. Никто не кричал на *Изуку*, но это не имело значения. Погрузчик схватил его. На его лице была явная обеспокоенность, но это не имело значения. Его кожа была обожжена, а уши болели, и раздавались крики, и Погрузчик схватил его.       Изуку бежал. В его мыслях не было никакой цели, только чувство преследования, давящее на старую боль, как фантомная конечность. Он ничего не чувствовал, кроме своего ускоренного сердцебиения и стука своих шагов, слишком быстрых, несинхронных. Он вообще ни о чем не думал, в голове была пустая дымка страха. Вниз по лестнице, через коридоры, за углы, скользя и карабкаясь...       А затем он врезался в стену. Не в стену, а в человека. Руки Мика сомкнулись на его запястьях, и он что-то сказал, тихо и настойчиво. Слишком тихо, чтобы Изуку мог услышать. Он издал высокий, тонкий звук, пытаясь отстраниться, чтобы продолжить бежать. Герой удерживал его на месте и вздрогнул от испуганного звука, который заслужил. Мик делал успокаивающие жесты и пытался заговорить с ним, и когда Изуку просто уставился на него широко раскрытыми глазами и учащенно дыша, он нахмурился и что-то показал жестами. Изуку потребовалось три попытки с возрастающей настойчивостью, чтобы понять это.       Ты слышишь меня?       Изуку покачал головой, движение было более диким и неистовым, чем он предполагал. Только тогда Мик, казалось, увидел защитные очки, всё еще зажатые в руке Изуку. Он что-то ещё показал, но Изуку не знал этого слова. Ему удалось разжать руки достаточно долго, чтобы написать «страшно» , а затем стоять неподвижно, пока он всё ещё мог чувствовать преследующее его ужасающее воспоминание, было слишком, и затем он начал рушиться. Не столько внешне, хотя его колени действительно подогнулись, сколько внутренне.       Сущий Мик помог ему спуститься, прямо там, в коридоре. Он отпустил руки Изуку достаточно долго, чтобы снять куртку, затем накинул её на голову Изуку, чтобы скрыть его от любопытных глаз, не давая ему смотреть никуда, кроме как на лицо героя. Он взял руку Изуку и нежно положил её себе на грудь, затем сделал преувеличенно медленный, глубокий вдох. Он медленно выдохнул, сохраняя зрительный контакт, затем жестом велел Изуку следовать за ним       Изуку попытался. Он втянул в себя воздух, словно зияющую рану, затем грубо и кроваво захлебнулся. Он чувствовал вкус, наполняющий его рот. Изуку попытался снова. И он попытался снова. И снова.       В какой-то момент ему это удалось. В какой-то момент он наклонился вперед так, что его голова легла на грудь Ямады. В какой-то момент осторожные руки обхватили его и подняли, и его отнесли в кабинет медсестры.       Герой не отходил от него. Ни после того, как они прибыли, ни даже после того, как Изуку осмотрели и вылечили, его слух вернулся к нему с хлопком. Это, вероятно, была его вина, хотя, поскольку он не сделал ни одного движения, чтобы прекратить цепляться или прислоняться к Ямаде, крепко сжав руки в его рубашке. Всё ещё скрытый под этой толстой курткой, которая пахла кожей и розой.       — С ним всё в порядке? — спросил тихий голос, и Изуку вздрогнул, узнав его.       — Айзава, — пробормотал он, внезапно пытаясь освободиться от куртки и нежной руки Ямады на своих плечах. Когда он поднял глаза, Айзава наклонился, наблюдая за ним обеспокоенным взглядом, который заставил Изуку покраснеть и поспешно потереть лицо.       — М-мне жаль, я не хотел... Я-я просто и-испугался, извини, я в порядке...       — Тебе пока не обязательно быть в порядке, — сказал ему Ямада, нахмурившись. — Похоже, у тебя была довольно сильная паническая атака. Ты пострадал на факультете поддержки?       — ...Взрыв, — пробормотал Изуку, теребя куртку, которая всё ещё утешительно лежала на его плечах.       — Это первый день, — простонал Айзава, проводя рукой по волосам.       — Я не был его причиной! — запротестовал Изуку. — Я потушил пожар! Меньше чем за четыре секунды!       — Почему было несколько пожаров?! — Айзава в раздражении всплеснул руками.       — Вы двое знаете друг друга? — вмешался Ямада, переводя взгляд с одного на другого. Они оба замерли, неловко глядя друг на друга.       — Мы... встречались один раз. Дважды, — сухо сказал Айзава. Плечи Изуку немного поникли, хотя он старался этого не показывать. — Но я здесь ради своей ученицы, — объяснил он, указывая на другую койку.       На нём лежала, свернувшись калачиком, девушка с лицом, немного похожим на лягушку, зарытая под гору одеял и время от времени дрожащая. В остальном она, казалось, мирно спала. Изуку был довольно завистлив. Он тоже хотел сейчас только вздремнуть.       — Ты можешь рассказать мне, что случилось, Мидория? — снова спросил Ямада. Мягко и нежно, словно разговаривал с раненым животным. Это заставило Изуку покраснеть, отвести взгляд и попытаться дышать ровно, несмотря на больные лёгкие. Потому что, конечно же, панические атаки ухудшали ханахаки. Почему бы и нет?       — Это... Я н-не уверен... — сказал Изуку, нервно почёсывая щёку. — Это... Немного нечетко. Просто был взрыв, и я попытался закрыть его в своем столе, но он сработал мне в лицо. А потом... Кажется, Погрузчик кричал? А потом я просто... испугался. Убежал. Я не... люблю взрывы.       — Я могу вспомнить лишь нескольких человек, которые их любят, — сухо сказал Ямада.       — Нет, мне нет до них дела, но у меня есть... — Изуку пытался придумать что-нибудь, что не звучало бы плохо. — Эм... Плохие воспоминания. Всё в порядке. Мне просто нужно... Я сейчас спокоен. Я, э-э... Я могу вернуться в класс?       — Занятия на сегодня окончены, — ответил ему Айзава. Изуку покраснел и пожал плечами, не зная, что ещё сказать.       К счастью, он был спасён от ответа, когда дверь открылась, и все обернулись, чтобы увидеть Погрузчика. Он остановился, огляделся, а затем потащил робкую Хацумэ в комнату.       — Похоже, мы нашли правильное место, — Погрузчик фыркнул, толкая Хацумэ перед собой. — Давай, соплячка.       — Мне очень, очень жаль, что я тебя напугала! — Хацумэ низко поклонилась, выпалив слова так, будто она их репетировала. — Я не думала, что взрыв будет таким сильным!       — Нельзя устраивать взрывы намеренно, какими бы сильными они ни были! — простонал Погрузчик, протирая глаза.       — Моему отцу все равно! Главное, чтобы я делала это в сарае, во всяком случае! — запротестовала Хацумэ, явно надувшись, а затем поспешно оглянулась на Изуку. — Мне правда жаль, Зелёнка, я обещаю, что не хотела тебя напугать...       — Я... Всё в порядке! — торопливо отозвался Изуку, смущаясь. — Ты не хотела этого, так что это...       — Это не нормально, — твердо сказал Погрузчик. — Это безрассудно, глупо и подвергает опасности всех вокруг тебя, и если это повторится, тебя исключат, Хацумэ.       — Да, босс... — проворчала Хацумэ, пнув носком туфли пол.       Это, вероятно, не должно было быть таким уж удивительным, но все же являлось таковым. Учителя UA были действительно строгими. В Альдере Бакуго даже не наказали бы за то, что он выпустил взрывы в его лицо, не говоря уже об исключении. И это даже не говоря о том, как Ямада поставил кого-то на треть пути к исключению за одно пробормотанное оскорбление. Он с любопытством взглянул на Айзаву, затем вздрогнул, когда герой поймал его взгляд, многозначительно приподняв брови.       — Просто... Интересно, не исключил ли ты кого-нибудь сегодня, — голос Изуку в конце затих, он смутился, поняв, как глупо это прозвучало. — Кажется, многие учителя сегодня так сделали, я имею в виду... — Айзава моргнул, а затем ухмыльнулся, а Ямада за его спиной хихикнул.       — Я действительно исключил одного человека, — сказал он. Изуку уставился на него, и его улыбка растянулась в широкую и порочную улыбку. — Его поймали за тем, что он фотографировал своих одноклассниц под юбкой.       О. Ну, это имело смысл, по крайней мере. Но всё же! Каждый ли первый день в UA был таким хаотичным, или его год был просто особенным?       — Хотя в прошлом году я исключил весь свой класс, — небрежно заметил Айзава.       Изуку поперхнулся от удивления, а затем закашлялся так сильно, что почувствовал привкус крови, а Ямада запрокинул голову и захихикал.       После последних извинений от ученика и учителя, Погрузчик вытащил Хацумэ из комнаты, чтобы убрать беспорядок, который устроил взрыв. Именно тогда Изуку понял, что он всё ещё удобно зарылся в толстую кожаную куртку Ямады. Он стал ярко-красным и поспешно вернул её, хотя герой пытался настаивать, что всё было в порядке.       Это было примерно тогда, когда прибыли родители девочки-лягушки, и пока Исцеляющая Девочка проверяла её уши и слух, Изуку наблюдал, как они суетились вокруг своей дочери. Айзава объяснил им, что мальчик с ледяной причудой случайно ввёл ее в спячку, и что она невредима и просто нуждается в горячем шоколаде и отдыхе. Изуку не мог не закашляться от того, как нежно они её разбудили, её отец осторожно поднял её, а мать рассказывала маленькие шутки, чтобы рассмешить, а девочка в свою очередь сонно пробормотала что-то о том, чтобы не беспокоить её младших братьев. Кашель был небольшим, хотя и в основном скрытым за его рукой.       — Итак, — Ямада сел на койку рядом с ним, голос был низким и осторожным. — Плохие воспоминания о взрывах, да? — плечи Изуку напряглись, но он посмотрел вниз и неохотно кивнул. Это не было чем-то подозрительным, верно? Он так не думал.       — Это как-то связано с твоим кашлем? — спросил Айзава, наклоняясь, чтобы оказаться немного ближе к уровню глаз. — Я заметил, что он всё время возвращается.       Изуку замер, пораженный тем, что внимание так внезапно привлекли к его ханахаки. Но затем он понял, что ему вручили идеальный повод, и поспешно кивнул.       — Я, э-э-вдохнул немного д-дыма и немного пыли, — Изуку пожал плечами, нервно перебирая руками. Он был не очень хорошим лжецом, но надеялся, что для этого он достаточно хорош. — Это не плохо, и со временем это пройдет, я просто... Немного кашляю, когда слишком волнуюсь. Пугаюсь. Я принимал антибиотики некоторое время, но сейчас всё в порядке.       Это казалось достаточно разумным, не так ли? Он нервно взглянул на Айзаву и с облегчением увидел, что тот не выглядит слишком подозрительным. Ямада, однако, немного на него уставился.       — Ты же ходил в Альдеру, да? — спросил Айзава, немного откинувшись назад и засунув руки в карманы. Непринужденно.       — Да! К-как Вы это узнали? — брови Изуку нахмурились, внезапно насторожившись. Айзава ведь не — типа — преследовал его, верно?       — Я угадал, — прозвучал ответ от Айзавы, задумчиво глядя в потолок. — Знаешь, в моём классе есть мальчик, который сегодня утром подрался из-за средних школ. Что-то вроде того, что частная академия Соумей была для богатых снобов, а средняя школа Альдера — бесклассовая мусорная свалка, — его взгляд лениво скользнул вниз к Изуку с ленивым покачиванием хищника. — У этого мальчика из Альдеры есть причуда взрыва. А у тебя шрамы от ожогов на запястьях.       Изуку тут же взмахнул руками, отработанным движением, чтобы рукава соскользнули вниз и прикрыли запястья. Оба героя заметили это. Конечно, заметили.       Блядь. Изуку был так сосредоточен на том, чтобы сохранить в тайне цветы в своих лёгких, что совсем забыл о Бакуго. А Айзава уже исключил одного человека сегодня. Кто мог сказать, что он не искал второго?       — Это... Интересное совпадение, — слабо произнёс Изуку, не отрывая глаз от земли. Айзава согласно напевал, и никто не говорил в течение невыносимо неловких двадцати трех секунд. Наконец, он прочистил горло и заставил себя поднять глаза. — Могу ли я теперь пойти домой? Я должен помочь маме с ужином, и я не хочу опаздывать...       — Тебя освободила Исцеляющая Девочка, так что ты можешь идти, — ответил ему Ямада, бросив быстрый взгляд на Айзаву. — Тебе нужно, чтобы мы позвонили кому-нибудь, чтобы тебя забрали? Твоим родителям?       — Нет! Нет, всё в порядке, я в порядке! — Изуку вскочил на ноги, потом понял, что это прозвучало так, будто он не хотел видеть свою семью, и нахмурился. — Мой отец работает ненормированный рабочий день, поэтому я не хочу его беспокоить, а моя мама очень переживающая. Но, ах, я пойду домой с Тогатой! Так что он сможет присматривать за мной, на случай, если возникнут какие-либо последствия.       — Это хорошая идея! — Ямада ухмыльнулся, подталкивая его к двери. — Но занятия закончились немного раньше, так что поторопись, пока не упустил его!       — Не забудь захватить свою сумку, — добавил Айзава, отступая в сторону, чтобы освободить дверь.       — В-верно! Спасибо! — Изуку просиял, радуясь, что они не выглядели обеспокоенными, и поспешил к двери.       Он надеялся, что они не узнают о том, как Бакуго обращался с ним, просто потому, что это было бы очень неловко. И он никогда не простит себе, если сделает что-то, из-за чего Бакуго — или кого-то ещё — исключат. Он также не хотел, чтобы они узнали о его ханахаки, в основном потому, что он мог себе представить, с какой жалостью они будут на него смотреть. И они расскажут его родителям, что было совсем другим кошмаром.       Но, безусловно, худшим вариантом было бы, если бы они думали, что его семья плохие люди, просто потому, что Изуку был немного неловок с ними в эти дни. Он никогда, никогда не простит себе этого. Его семья была единственной хорошей вещью в его жизни. Если бы их забрали...       Ну. На самом деле, он больше не думал, что это правда. Теперь у него был Шинсо, и тихие моменты после занятий с учителем по стрельбе, и практическая робототехника были забавными, пока всё не пошло не так.       Эта мысль была странно тревожной. Он так долго жил исключительно для своей семьи, что наличие других дел, отвлекающих его внимание, было... Странным. Но это было хорошо, на самом деле. Если бы у него было больше дел, занимающих его время, он бы не беспокоил их так сильно.       Когда он вышел из ворот, погруженный в свои мысли, его схватила высокая фигура. Он закричал и замахал руками, застигнутый врасплох, а затем замер, услышав знакомый смех брата.       — Вот ты где, Изуку! Я тебя везде искал! — Тогата ухмыльнулся, поглаживая его волосы, пока Изуку шипел и извивался. Но даже отталкивая руки Тогаты, он застенчиво посмотрел на него из-под ресниц.       — Ты ждал меня? — спросил он тише, чем намеревался.       — Конечно! Мы же ходим в одну школу, в конце концов, почему бы мне не пойти домой с тобой? К тому же, у моего младшего брата сегодня первый день! Не могу дождаться, чтобы услышать всё об этом! — Тогата ухмыльнулся, опуская его на землю, последний раз слегка ероша его шевелюру. Изуку заворчал и попытался сделать вид, что ему все равно, но он не мог скрыть, насколько он был доволен, и не мог перестать сиять. Выражение лица Тогаты смягчилось, и он обнял Изуку за плечи и нежно сжал. — Ну? Давай, не оставляй меня в подвешенном состоянии!       — А, ну, это не так уж и интересно, — тихо сказал Изуку, его улыбка дрогнула от внезапного укола вины. Он не мог рассказать Тогате о своей любимой части дня, самой интересной части, потому что тогда он рассказал бы их родителям. Иногда он действительно ненавидел быть грязным грёбаным лжецом. — У меня появился друг в моем классе, Шинсо, и друг? Я думаю? На факультете поддержки по соседству. В любом случае, я ей, кажется, понравился, но она также намеренно устроила взрыв, который лишил слуха ребёнка, и чуть не попал осколком в чей-то глаз, так что, похоже, у неё отсутствует здравый смысл, на самом деле...       Пока он рассказывал о своём дне, тщательно формулируя мысли, чувство вины уменьшалось с каждым смехом и улыбкой Тогаты. Он чувствовал себя подсолнухом, цветущим ярко и весело под тёплым вниманием брата. Это было напоминанием, в котором он нуждался, что всё того стоило.       Когда они вернулись домой, там был запах свежего хлеба и тёплых трав. Тогата схватил булочку и помчался в свою комнату делать уроки, только ухмыльнувшись на ругань Инко, и пока она отвлекалась на это, Изуку схватил свою. Он уже сунул половину себе в лицо к тому времени, как она обернулась, улыбаясь как бурундук, и она только застонала и слегка шлепнула его полотенцем.       — Ну, раз ужин кипит, хлеб остывает, а я уже убралась... Думаю приготовить десерт, — фыркнула Инко, отряхивая руки о фартук. — Есть какие-нибудь предложения, дорогой?       — А как насчет имбирных пряников? — предложил Изуку, как только он всё проглотил. Они были любимыми у Тогаты, и он чувствовал себя щедрым прямо сейчас. Инко задумалась на мгновение, затем кивнула.       — Они должны хорошо подойти к нашему рагу, да! Дай-ка я проверю, есть ли у нас все ингредиенты... — Инко немного порылась в шкафах, напевая себе под нос, а Изуку доел мягкий рулет, чувствуя себя сытым и довольным.       — Могу ли я помочь? — спросил он, даже не задумываясь об этом. Инко удивленно взглянула на него, и он почувствовал, как его плечи поползли вверх, когда он засомневался. — Я... Я не обязан, но я закончил большую часть своей домашней работы во время обеда, и... Если я не буду мешать, я бы хотел...       — Нет, Изуку, я бы с радостью воспользовалась помощью! Когда они будут готовы, мы сможем узнать, хочет ли Тогата помочь с декором, хорошо? — Инко улыбнулась, а Изуку просиял, поспешив вымыть руки.       Изуку не особо практиковался в готовке или выпечке, но он, по крайней мере, знал, как пользоваться мерным стаканом. Затем он следил за миксером, пока его мама делала несколько разных цветов глазури, давая ей знать, когда она только что смешала их, и гордился, когда она говорила ему, что все было идеально. Пока они раскатывали тесто, он заметил, что Инко пару раз на него покосилась. Он посмотрел на неё с нервным хмурым видом, гадая, не делает ли он что-то не так.       — Как... Как дела в школе, дорогой? — спросила Инко, возможно, более неуверенно, чем хотела.       Изуку колебался. Он не знал, какой ответ будет правильным. Он не хотел её расстраивать, но и не хотел говорить ничего подозрительного. Но, может быть, потому, что с Тогатой всё прошло так хорошо, он почувствовал смелость ответить в любом случае.       — Это... Это было хорошо, — тихо отозвался он, не отрывая глаз от теста. — Теперь Мик — мой классный руководитель. Он очень милый. Шинсо тоже в моём классе — я не знал, что он подаёт заявку в UA. Я был, э-э... Классы общего образования находятся прямо рядом с классами факультета поддержки. Я подружился там с Хацумэ. Она... Она сказала мне, что кто-то умудрился устроить взрыв, хотя это был только первый день, и они работали только с машинками на дистанционном управлении. Видимо, Погрузчик был очень зол, хотя никто не пострадал.       — Ну, — фыркнула Инко, в её голосе слышалось облегчение. — Я рада, что мне не придётся беспокоиться об этом с тобой. Честное слово! Взрывы, — она покачала головой, беря формочки для печенья и посыпая их мукой.       Изуку закрыл глаза и задушил себя, так что он не мог даже шепотом кашлянуть. Это не означало, что он не мог чувствовать боль, или вкус крови. Даже когда боль прошла, он не мог заставить себя снова открыть глаза.       — Мама, — тихо сказал он хриплым голосом. — Я знаю, хорошо? Я знаю, ты рада, что я отказался от всех своих надежд и мечтаний. Но тебе н-не обязательно постоянно напоминать мне об этом.       — Изуку? — вздрогнула Инко. Только тогда он открыл глаза и посмотрел на неё, изо всех сил стараясь не плакать.       — Я просто хочу испечь печенье с тобой, — прошептал он. — Можем ли мы... Просто сделать это, пожалуйста? Я прошу только об одном.       — ...Ладно, — пробормотала Инко, глядя на него с чувством вины, горя и боли. — Ладно, Изуку. Мы просто можем его приготовить.       Изуку кивнул и повернулся обратно к тесту, смаргивая слезы и пытаясь дышать. Он не знал, почему ему так больно. Не то чтобы он действительно сдался. Если уж на то пошло, он должен был чувствовать себя виноватым за ложь. Вместо этого он чувствовал лишь колючую боль в груди.       Они попытались сосредоточиться. Но уютная атмосфера была нарушена, невысказанные слова тяжело висели в воздухе между ними. Это было также неловко, как плохо подогнанные кусочки пазла. Прошло всего несколько минут, прежде чем Изуку не выдержал, и он пробормотал какое-то оправдание, прежде чем вымыть руки и вернуться в свою комнату, потерпев поражение.       Позже тем же вечером он обнаружил, что мама поставила у его двери небольшой пакетик с печеньем, каждое из которых было украшено как маленькие копии его любимых героев. Только тогда его охватило чувство вины, и он задумался, почему он не может быть счастлив просто так. Его семья заботилась о нем, они старались ради него, они хотели, чтобы он был в безопасности и счастлив. Это ему нужно было больше, он не мог быть удовлетворен, не поставив свою жизнь на кон.       Именно такие жесты заставляли его ненавидеть себя так же сильно, как и любить их. Хотя на самом деле он не любил имбирные пряники.       Одно из печений было украшено в виде Сущего Мика. Это было мило. Потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть его, прежде чем Изуку понял, что если он не собирается его есть и не хочет, чтобы оно пропало, может быть, ему следует отдать его Ямаде-сенсею. Это был хороший способ поблагодарить его за то, что он помог Изуку успокоиться, не так ли? Изуку покраснел при мысли о том, как он опозорился, и кивнул с новой решимостью. Была надежда на то, что это искупит его вину перед героем.       Он позаботился о том, чтобы прибыть пораньше, чтобы никто другой не увидел, и с облегчением увидел, что Ямада уже там. Когда он передал печенье, запинаясь, объяснив, для чего оно, герой моргнул ему, а затем широко и слащаво просиял.       — О, малыш, тебе не обязательно этого делать! — сказал Ямада, хотя его голос звучал очарованно и немного довольным. — Я просто делаю свою работу, понимаешь? — Изуку пожал плечами, не в силах встретиться с ним взглядом, а затем подпрыгнул, когда герой внезапно завизжал так громко, что у него зазвенело в ушах. — О, это я! Мидория, это мило!       — М-моя мама их украсила, — поспешно сказал Изуку, лицо его стало ярко-красным. — Я помогал их печь, но я не очень-то в этом практиковался, так что...       Ямада съел целое печенье одним укусом, напугав его сверканием зубов, и тут же снова взвизгнул.       — Это восхитительно, Мидория! Ты должен гордиться собой! — с энтузиазмом сказал Ямада. Изуку запинался и пытался вспомнить, что он собирался сказать. Он ожидал, что Ямада подумает, что они не такие уж и замечательные, поэтому его отрепетированные слова застряли у него во рту.       — Мне... мне еще нужна практика, — пробормотал он, отводя взгляд и снова возвращаясь, собираясь с силами. — Вы... Я знаю, что другие учителя берут стажёров, н-но... Что насчёт Быстроланча...? Я хотел бы узнать больше...       — Хм? — Ямада удивлённо моргнул, затем выпрямился, слизывая крошки с пальцев. — Я на самом деле не знаю! Но знаешь что, малыш, я спрошу его и дам тебе знать, что он скажет!       — С-спасибо! — пискнул Изуку, желая, чтобы учитель не разговаривал с ним так ласково, а затем поспешил сесть, когда другие ученики начали заходить.       В тот день на обеде Быстроланч помахал ему рукой. Изуку нервничал, почти уверенный, что ему откажут, но герой просто сказал ему, что если он будет приходить достаточно рано утром, то сможет помочь с приготовлением еды. Изуку просиял и с энтузиазмом поблагодарил его, опьянённый облегчением, и подскочил обратно к любопытному Шинсо. Он отмахнулся от вопросов своего друга, признавшись, что немного расстроился из-за этого. Но он пока не мог никому рассказать, в чём было дело.       Если бы поступление в UA было первым шагом, то он мог бы смело считать второй шаг своего плана по победе на спортивном фестивале выполненным.