0.2. Мышь

Эс совсем не хотелось выходить из комнаты. По её вине кто-то умер. Из-за неё пострадал человек. Это было очень странное, смутное ощущение. Было вроде бы очевидно, что самым разумным решением будет просто поплакать. Но слёзы не текли. Вместо этого она просто сидела на диване с пустыми глазами и пыталась понять, что происходит. Но понять не удавалось. — Тебе стоило бы пойти к ним. — напомнила Миза. — Они наверняка уже знают, что ты вернулась. Лучше не заставляй их волноваться. — Пойти-то я могу. Но что я должна им сказать? — с ужасом спросила её Эс. — Если честно, я не знаю. — крольчиха спрятала глаза. — Можешь извиниться… Или попытаться убедить их, что всё будет хорошо. Хотя оно очевидно же не будет. — Ладно. — Эс поднялась с дивана. Для начала следовало привести себя в порядок после долгого сна. Эс тихонько прокралась в душевую, вымылась, переоделась в чистую форму и лишь затем вернулась в комнату за плащом и фуражкой. «Пойти ли сказать кому-то одному, что я вернулась? Или объявить сразу всем? Всё равно узнают…» Она направилась в Паноптикум. Коридор встретил девушку уже привычной гулкой пустотой, но теперь она казалась жуткой. «Всё же я больше не чистый лист… У меня появилось своё отношение к происходящему. Но… Ведь это новая личность, формирующаяся под влиянием Милграма, и она вряд ли будет похожа на старую, даже если я вспомню…» В Паноптикуме было также тихо. Казалось, вся тюрьма вдруг опустела. Заглянув в камеру Мейко, надзирательница никого не нашла. В камере Кайто тоже. «Очевидно, в Паноптикуме нет никого. Ну и где же они тогда?..» Эс точно также проверила кухню и общую комнату — тоже пусто. Ей становилось страшно. Оставался ещё Зал Суда.

***

Стена была отодвинута. Это заставило её беспокоиться ещё больше: открывать проход могла только Миза. Эс, собрав волю в кулак, заглянула туда. Восемь людей в белой униформе с ремешками сидели и смотрели на неё уже в тот момент, когда она вошла. Молча, спокойно и ожидающе. — Здравствуйте. — скромно сказала Эс. Ей никто не ответил; только Неру многозначительно моргнула, будто напоминая, что всё же перед ней живые люди, а не чересчур реалистичные статуи. — Вы?.. — Миза принесла мне записочку с извещением о твоём пробуждении. — спокойно сказала Лука. — Когда мы пришли, проход был открыт. У Эс почему-то отлегло от сердца, когда он заговорил: уж слишком неловким было молчание. — Что вы сделали с… Мику? — через силу выдавила она. Лен и Мейко многозначительно переглянулись. — Попросили у Мизы герметик помощнее. — произнесла женщина. — Поскольку ни нормально похоронить, ни кремировать её было нельзя, мы просто запечатали её в собственной камере, как в склепе. Эс представила это и вздрогнула. «А ведь я туда чуть не зашла…» — Где Хаку? — Тоже в своей камере. — подал голос Гакупо. — Миза дала нам всё необходимое, чтобы я мог её лечить. Пока что её состояние стабильно. — Микуо?.. — Тут я. — подал голос юноша. Он говорил мрачно и хрипловато. — Если у тебя есть претензии, давай разберёмся попозже наедине. — Хорошо. — кивнула Эс. — Я просто почему-то подумала, что тебя где-то заперли. — Хотели. — сухо сообщила Неру. — Я думаю действительно лучше поговорить об этом позже. — Неру. — вдруг произнёс Кайто. — Никто не просил тебя лезть. Разве он сам не может? — Закрываем тему, не ссорьтесь. — поспешно сказала Эс. «Не дай Бог ещё передерутся…» — В нынешних обстоятельствах это не так уж легко… — съязвил было Лен, но Мейко его одёрнула, тихо назвав по имени. Снова воцарилась долгая, тяжёлая тишина. — Простите. — наконец тихонько проронила Эс. Ей не ответили. Всё также молча смотрели. Первой из-за стола встала Ир (Эс издалека не увидела, какая из). Она просто молча прошла мимо надзирательницы и скрылась в допросной, а затем послышались шаги по железному полу коридора. Остальные тоже, подняв небольшой робкий шум, начала подниматься и покидать зал суда. Никто уже не смотрел на Эс. Неру даже рассмеялась, разговаривая о чём-то с Лукой, а Мейко успела отвесить подзатыльник кому-то чересчур нахальному и лезущему вперёд неё. Но подняв голову, Эс вдруг встретилась взглядом с Гакупо. Он единственный остановился и в упор, холодно и злобно смотрел на неё. Эс всю пробрало холодом; она прочитала в его взгляде какую-то странную лень и надменность, но в тоже время неуловимое, выразительно намекающее страдание. Он весь вдруг стал какой-то чужой, какой-то хищный, какой-то не тот, кем она его считала, а что-то странное и недоступное ей. Так смотрит кошка за загнанную в угол мышь. Гакупо понял, что она его «прочитала». Видимо, этого он и ожидал. — Я не думал, что я буду единственным, кто удостоен чести знать правду. — беспощадно холодным голосом произнес он. И после этого ушёл вслед за всеми. Эс осталась одна в зале суда.