1.1. Допрос первый: Шёпот теней

Эс смотрела на Мейко. Мейко смотрела на Эс. Они обе молчали. Нарушать тишину было неловко. Время тянулось медленно и тревожно. Эс ни капли не изменилась с прошлого этапа. Время как будто застыло для неё в тот момент, когда она заснула своим волшебным сном. А вот Мейко… Изменилась. На её левом плече появилась повязка. Видимо, рана всё же ещё не совсем зажила. — …Прости меня. Эс даже не сразу осознала, что произнесла это вслух. Мейко слегка склонила набок голову, будто бы глядя на Эс свысока. — Ты меня не простила. С чего вдруг мне тебя прощать? Эс не ответила. Она не знала, что ответить. Наверное, в этом месте следовало бы разрыдаться, но плакать почему-то не хотелось. Она даже не понимала, почему. Мейко, видимо, поняла, что надзирательница растеряна и поддерживать инициативу разговора придётся самой, хотя ей явно этого не хотелось. — Знаешь, на самом деле я могу тебя понять. Простить — точно нет. — в её голосе появились нотки презрения. — Но понять — могу. Эс наконец подняла на неё взгляд. Глаза Мейко… Они были страшными. В них больше не было того раздражения, как в первом этапе. В них была холодная ярость разочарования. Вот так действительно должны была выглядеть убийца. — Ты боялась, что я стану угрозой. Ты не проигнорировала мои обещания защищать остальных, но просто… Не поверила им. Ты думала, что стоит только спустить меня с поводка — я накинусь и… Растерзаю… Всех, до кого смогу дотянуться. Ведь я такая же, как любой другой злодей, прикрывающий свои преступления благими намерениями. Знаешь… Обидно. Эс снова потупила взгляд. Она больше не могла смотреть на Мейко. — Почему ты так уверена, что точно знаешь причину своего неоправдания? Это была самая жалкая попытка самозащиты, какую она предпринимала в своей жизни. — Может быть, я просто увидела в твоих воспоминаниях что-то недопустимое? Мейко смерила её недоуменным взглядом. — А ты сама этого не знаешь? — Не знаю. — тихо сказала Эс. — Да уж. — хмыкнула Мейко. — Могу представить, сколько загадок таит в себе Милграм, если даже его сотрудникам не разглашается сущностью наказания заключённых. — Мне сказали, что вас подвергли какому-то воздействию, но ничего не говорили о том, что именно с вами делали. — Эс нервно поправила очки. — Так ты не знаешь, что такое наказание? — Мейко вдруг почему-то улыбнулась. — Это просто-напросто… Голоса. Голоса в голове. Эс резко подняла голову и испуганно посмотрела на Мейко. — Думаешь, я шучу? Или я сошла с ума? А знаешь, это вполне возможно. — продолжала Мейко. — Но остальные тебе скажут то же самое. Я не знаю, что это такое. Твои мысли? Призраки? Наша собственная совесть? Может быть, какие-то чары или технологии, которыми владеет только Милграм? Вообще без понятия. Но от этого действительно можно свихнуться, честно. День и ночь, день и ночь… Словно целая толпа ходит за тобой и твердит: ты неправа. Ты плохая, ты опасна, ты недостойна прощения. Хищный зверь, садистка, лицемерная тварь — только и жду повода кого-нибудь побить, просто потому что мне это нравится. Ты действительно так обо мне думаешь? — Можно сказать и так. — тихо проронила Эс. — Только… Это… Не совсем я… — А кто же? — спокойно спросила Мейко. — Я не могу объяснить… — рука Эс нервно скользнула по дужке очков. Она поймала себя на том, что уже заранее тянется к виску, готовая в любой момент сопротивляться припадку. «Я и вправду… Начинаю играть по правилам Милграма.» — Это… Это не объяснить словами. Прости, пожалуйста. «Трусиха, трусиха, трусиха! — мысленно укоряла она себя. — Могла же хотя бы вкратце объяснить! Гакупо же объяснила! Струсила…» Мейко вздохнула. — Знаешь… А кое в чём ты права. Я бы действительно получила удовольствие, если бы убила тебя. — произнесла она. — Потому что, очевидно, ты самое настоящее чудовище. — Это неправда. — Эс чувствовала, что её начинает трясти. — У тебя очевидно больше возможностей, чем у нас, но ты до сих пор не сделала ничего, чтобы вытащить нас отсюда. — уже явно злее начала Мейко. — Я действительно не могу. — Хватит отнекиваться, можешь. Начни уже что-то делать! — Я делаю, честное слово! — вот теперь Эс стало по-настоящему обидно. Мейко ведь, наверное, не понимает, что ей приходится терпеть, чтобы выцарапать из этой проклятой тюрьмы хоть крупицу информации. Мейко хмыкнула. — Я не согласна с обвинением. Можешь не оправдать меня ещё раз, я не сломаюсь. Ты не понимаешь моих идеалов. Знаешь, почему я не впала в отчаяние, не сошла с ума, не убила себя, как Мику? Почему я защищала Хаку несмотря на то, что сама была ограничена? Потому что мне плевать на вердикт. В том, что говорили те голоса, не было ни капли правды. Я не чудовище. Я не получаю удовольствие от убийств, мною движет лишь чувство долга. И я далеко не всегда убиваю преступников, лишь в крайних случаях. Я защитник. Защитник, а не кровожадный голодный зверь, ты понимаешь? — Хм… — Эс задумчиво посмотрела на неё. — Выходи, мои догадки были верны. — Какие догадки? — внезапно опешила Мейко. — Как бы тебе объяснить… — Эс подняла очки на лоб и заправила боковые пряди за уши. — Видишь ли, поначалу твоё преступление показалось мне совершенно понятным. Но потом я начала замечать, что… Всё-таки что-то не так. — Я всё ещё не понимаю, о чём ты говоришь. — теперь уже Мейко начинала нервничать. А вот Эс почему-то почувствовала себя увереннее, даже сняла очки и положила на стол. — Анализируя преступления остальных девяти заключённых, я пришла к выводу, что в Милграм отправляют необычных преступников. Тех, кого нельзя судить по закону, в чьих судьбах следует разобраться поглубже прежде, чем обвинять. Ты же не дала мне этого сделать. Мейко, я… Ничего не знаю о твоём преступлении. Мейко посмотрела на Эс — откровенно — как на ненормальную. — А что тебе непонятно? — раздражённо сказала она. — Я делала то, что велели. Тебя и это не устраивает? — Нет, прости. — Эс сложила руки на столе и нежно улыбнулась. — Я не обвиняю тебя во лжи. Скорее скажу… В заблуждении. Мейко… ты сама неправильно понимаешь своё преступление. — Прекрасно. А как же мне понимать его правильно? — женщина проговорила это сквозь стиснутые зубы, глядя на Эс сверкающими от гнева глазами. Надзирательница спокойно откинулась на спинку стула и даже зевнула, прикрывая рот рукой. — Вот смотри. Некоторое время ты убивала людей. Возможно, много лет. Но тебя забрали в Милграм только сейчас. Тебе это не показалось странным? — Возможно, меня просто не могли поймать. — предположила Мейко. — Милграм нашёл даже тех, кто избавился от всех улик — таких, как Лен. — возразила Эс. — Да и… С твоими-то навыками — разве ты бы не заметила, если бы на тебя шла охота? Думаю, дело не в этом. То, что ты убивала плохих людей постоянно, ничего не значит для Милграма. Тебя отправили сюда за одно конкретное убийство. Теперь ты понимаешь, почему я сказала, что ничего не знаю о твоём преступлении? В прошлый раз я увидела в твоих воспоминаниях общий, частный случай. Ни тот человек, которого ты убила, ни та женщина, которой вернула сумку, ничего для тебя не значили. Они не были твоими близкими людьми, ничем тебя не зацепили, не вызывали у тебя эмоционального отклика. Возможно, наяву ты даже не помнишь тот день. А может быть, ты вообще их выдумала — так сказать, для примера. Для тебя это было обычным делом, не более чем изгнанием «чудовищ» из своих владений. Это не то, за что тебя арестовали. — А что же тогда «то»? — мрачно спросила Мейко. — Вот этого я как раз не знаю. И вот это как раз хочу выяснить. — пояснила Эс. — Ты не совершала чего-нибудь, что было для тебя действительно важно? Хоть один человек, которого ты убила, не был для тебя лишь «одним из многих»? — Я… Я таких не помню. — Мейко, кажется, несколько смутилась. — Какая тебе разница? Злодеи — они и есть злодеи. Чудовища. Какой толк мне интересоваться их личностями? Моя задача — не допустить, чтобы они навредили обычным людям. — Хорошо, а давай так… Расскажи мне о своем последнем убийстве. — В нём тоже не было ничего необычного. — Мейко отвернулась. — Я убила другого убийцу, вот и всё. — Убила другого убийцу… — задумчиво проронила Эс. — Может быть, в этом причина, ты не думаешь? Если он уже убил свою жертву, то ты не могла её «защитить». Ты просто отомстила ему за его злодеяние уже после того, как оно было совершено. Разве это для тебя не «что-то необычное»? — Хм… Вполне возможно… — медленно произнесла Мейко. — Но я убила его для того, чтобы он в следующий раз не убивал других людей. — А что, если он не собирался убивать других людей? Что, если это было его последнее преступление? — напряжённо спросила Эс. — Откуда я могла это знать?! — Мейко внезапно вскочила со стула и перешла на крик. —Я не жду, пока получу подтверждения опасности человека, если и так понимаю, что он опасен! — Ладно, ладно, тише! — замахала руками Эс. Когда Мейко села, она машинально снова надела очки. — Допустим, ты была права. Мы это уже никак не докажем и не опровергнем. Но если всё действительно обстояло так… Выходит, моей следующей задачей будет судить не столько тебя, сколько твою жертву. Мейко нахмурилась. — Очень оригинально… Раньше ты до этого не додумалась. — В то время я была ещё неопытна. — сконфузилась Эс. — Я только после четвертого суда догадалась, что можно вписывать вердикты в документы о вынесенных решениях в конце этапа, а не сразу после допроса и извлечения воспоминаний. Кстати, хотела спросить… рука ещё болит? — Болит. — бросила Мейко. — Необязательно спрашивать. Оставь это Гакупо. Эс потупила взгляд. Всё-таки ей было немного обидно, что с ней не хотят разговаривать. Прозвенел колокол. Стена допросной отодвинулась, открывая проход в зал суда. Эс встала со стула и молча направилась туда. — У тебя есть, что ещё сказать? — спросила она, взяв со стола коробку и обернувшись к Мейко. — Разве только то, что я тебя ненавижу. Эс невольно закусила губу. — Заключённая номер один, Сакине Мейко… Спой о своих грехах.