chapter 3

Глубокий вечер плыл над Хогвартсом, и в подземной гостиной Слизерина царил полумрак. Зеленоватые отблески, отражаясь от вод Черного озера за окнами, колыхались на каменных стенах, словно заколдованные призраки. Пламя в камине потрескивало, отбрасывая на лица учеников зыбкие тени, будто взволнованные мысли. Теодор Нотт сидел в одном из кресел у огня, опершись локтем о подлокотник, глядя в пламя, но не видя его. Напротив, на диване, с ногами, поджатыми под себя, сидела Пэнси Паркинсон. Ее голос, как всегда насмешливый, звучал особенно звонко в полутишине комнаты.   — Представляете? — с наигранным изумлением сказала она, взмахнув рукой, украшенной серебряным браслетом. — Лили так и заявила при всех: «Урсула должна определиться: Тео или Драко». Как будто они какие-то драгоценности на витрине в «Магическом бриллианте»! Драко Малфой лишь криво усмехнулся, лениво листая Ежедневный пророк, будто весь этот разговор был ему скучен и абсолютно неинтересен. А Тео... Его взгляд оставался прикованным к языкам пламени, но внутри него бушевала буря. Пэнси говорила о нем как о предмете. И всё же — её зависть звучала слишком искренне, чтобы быть только насмешкой.   — Ты ведь хотела бы быть на её месте, Пэнс, — вдруг тихо сказал он, не оборачиваясь. — Выбирать между нами. Она прикусила губу, а потом усмехнулась — но уже без той издевки в голосе, как раньше.   — Я бы не выбирала, Тео. Я бы знала, кого хочу. Он повернул к ней лицо, и в его глазах полыхнула тень боли.   — Только вот, Пэнси, ты всегда выбираешь Драко, даже если он никогда не выберет тебя. Камин вспыхнул сильнее, будто отреагировал на его слова. В воздухе повисло молчание, тугое, как тетива. Даже Малфой приподнял взгляд, на мгновение задержавшись на лице Пэнси. Пэнси не ответила. Лишь отвела взгляд и погладила складки своей мантии, будто выравнивая не ткань — мысли. Пэнси молчала какое-то время. Затем, скрестив руки на груди и чуть приподняв подбородок, она сказала: — Как ни крути, теперь Урсула Касл станет самой обсуждаемой девушкой Хогвартса. Весь замок будет следить за тем, кого она выберет. Тео или Драко — ха, целая трагикомедия с элементами предсказания. Она вздохнула, а затем, чуть склоняя голову, медленно произнесла:   — Знаете, нам стоит пригласить её на Вечер. Тишина стала плотнее, как завеса. Теодор оторвался от своего созерцания огня, нахмурившись.   — Что? Нет. Ни за что. Мы приглашали только избранных. Таких, кого не надо было учить, как себя вести. Там — не для новеньких, не для "центров обсуждений".   — А почему бы и нет? — лениво протянул Драко, поднимая глаза от газеты. — В конце концов, один из нас, как бы это ни звучало, станет её мужем. Лучше начать «узнавать друг друга» заранее, не так ли? Он усмехнулся, но в глазах сверкнула тень интереса. Пэнси наблюдала за ними с холодной уверенностью. Всё шло по плану.    — Представьте, — продолжила она с мнимой лёгкостью. — Заклинания, дым из зелий, летающие бокалы с эликсиром грёз… Блейз достал последний ящик настойки «Змеиного поцелуя», с неё крыша едет даже у старших. А Тео, наш драгоценный маэстро, будет крутить музыку — заколдованные граммопластинки, магия ритма, всё как всегда. Она перевела взгляд на Теодора и добавила, почти сладко:   — Это будет очень незабываемо для Урусулы. Тео отвёл взгляд, на его лице мелькнула тень сомнения. Он чувствовал — в голосе Пэнси было нечто иное, не просто желание устроить "прикольную тусовку". Но он не мог разобрать, что именно.   — Это не для неё, — буркнул он. — Она не из тех, кто выдержит наши вечера. Пэнси пожала плечами, поправляя чёрные волосы, будто разговор касался чего-то совсем неважного.   — Вот именно. Не выдержит — и сразу будет ясно, кто она такая. А выдержит — ну что ж, значит, мы все её недооценили. Интересно будет узнать. Её губы изогнулись в хищной полуулыбке. Но мысли у неё были совсем не о любопытстве. Она уже видела, как Урсула, ослеплённая зельями, теряет контроль… на глазах у всей тусовки Слизерина. Пэнси собиралась разрушить её образ, раздробить его до осколков, чтобы никто больше и подумать не посмел, что Урсула может сравниться с ней — с Пэнси Паркинсон.   — Мысль… интригующая, — наконец сказал Малфой, бросив взгляд на Тео. — Это будет не просто вечеринка. Это будет небольшое испытание. Тео молчал. Сердце его колотилось неуверенно. Он чувствовал, что всё это может закончиться плохо. Но он не знал ещё — для кого. *** Подземелья Слизерина. 2 дня до Вечера Тусклый свет струился из зелёных кристаллов, вросших в потолок. Кладовая за вращающимся книжным шкафом дышала чарами — воздух вибрировал от затейливых заклинаний, в стенах будто шептались призраки древних зелий. На столе из чёрного мрамора стоял ящик, выложенный мягким мхом. Внутри — бутылочки тонкого стекла, в каждой — магическая жидкость, переливающаяся оттенками змеиных чешуек.   — Это он, — сказал Блейз Забини, проводя пальцем по печати в виде извивающегося дракона. — «Змеиный поцелуй». Завораживает, лишает воли, оставляет воспоминания, будто сны. Последняя партия, сделанная в Ночь Гроз. Он приподнял флакон — и жидкость внутри мигнула светом луны.   Теодор стоял поодаль, очерчивая в воздухе музыку. Магический круг из золотого пепла вспыхивал при каждом его движении. Он создавал петлю звуков, чарующую аурой воспоминаний — каждый трек должен был отзываться на чувства собравшихся, словно зеркало душ.   — Я всё ещё не уверен, — сказал он, не оборачиваясь. — Она не знает, куда идёт. Никто извне не знает, что такое Вечера Слизерина.   — Зато узнает, — спокойно отозвался Блейз, откладывая зелье. — Мы же не зовём её на шабаш. Это просто проверка… Либо выдержишь, либо исчезнешь, — закончил Блейз с тихой усмешкой и хлопнул крышкой ящика. — Как и положено в Слизерине. Тео вздрогнул. Он знал, что это не просто слова. Каждая Вечеринка Змеиного Круга — не просто сборище. Это была алхимия социального порядка, место, где маски спадали, и каждый показывал истинное лицо. Там заканчивалась игра в вежливость и начиналась магия: опасная, завораживающая, искрящаяся, как темная вода в свете луны.   — Я зачаровал круг, — глухо сказал он. — Музыка будет подстраиваться под эмоциональный фон комнаты. Если кто-то теряет контроль — она обнажит это. И в этом нет ничего красивого. — Тем лучше, — тихо сказала Пэнси, появляясь в проходе, будто выросла из тени. На ней была мантия цвета факультета, на лице — полуулыбка сфинкса. Она подошла, провела пальцами по крышке ящика с зельями, будто лаская чужой секрет. — Урсула получит шанс блеснуть, — сказала она, — или раствориться, как пыль в зельеварочном котле. Тео взглянул на неё. Она была прекрасна в своём безжалостном спокойствии. Прекрасна — и пугающа.   — Ты ведь не просто хочешь её «проверить», Пэнси. Ты хочешь её уничтожить. Она не ответила. Только посмотрела на него долгим взглядом, в котором вспыхнула эмоция, опасно близкая к боли. — А ты до сих пор думаешь, что она стоит этого? — её голос стал чуть тише. — Что ты стоишь этого? Тео не ответил. Он уже чувствовал, как завихряются силы, как Вечер готовится начаться задолго до удара полуночного колокола. *** Женская башня Когтевран. Поздний вечер.  В комнате Урсулы свечи гасли одна за другой, хотя она не произносила ни одного заклинания. В воздухе витала предчувствие. Магия будто предупреждала: путь, на который она ступила, уже не свернёт назад. На прикроватной тумбе лежал свернувшийся в клубок серебряный браслет — напоминание о её крови, её статусе и о том, что ей суждено не быть просто ученицей. Он был зачарован на защиту, но Урсула чувствовала, как металл едва заметно дрожит. Словно предвкушая бурю. Она не могла уснуть. Не пыталась. Свиток-приглашение сгорел в пепел, но слова остались в голове, будто выгравированы: Один раз в полнолуние. Только избранные. Ты приглашена. Молчание — залог доверия. Сердце билось как-то неровно. Она знала о Вечерах Слизерина — слухи о них ходили по замку, шепотом, с ужасом и восхищением. Говорили, что там снимаются чары. Снимаются маски. Что зелья там варятся по древним, полузапретным рецептам, а музыка — нечто между предсказанием и проклятием. Но отказаться? Это значило бы показать слабость. А она не была слабой. Она была Касл. Она подошла к зеркалу, погладила пальцами стекло. Оно вспыхнуло от прикосновения — она была уже внутри игры, даже если ещё не понимала всех её правил.   — Посмотрим, — тихо прошептала она. — Кто кого испугается первым.  *** Подземелье Слизерин. Вечер перед Вечером.  Слизеринцы собирались незаметно. Одеты в чёрное и серебро, как тени, сползающие по стенам. В главной зале уже парили заклинания — потолок превращён в иллюзию ночного неба, но не обычного: здесь звёзды двигались слишком быстро, а луна то появлялась, то исчезала, словно не могла решиться остаться. В центре зала кружились столики с зачарованными напитками. Один флакон искрил зелёным — «Змеиный поцелуй». Другой был тускло-фиолетовым, с мраморными прожилками — «Привкус памяти». Были и ещё более редкие: эликсир молчания, настойка сомнений, вино из чернильных лилий. Блейз Забини стоял у алтаря зельеварения, разбирая флаконы, как алхимик, готовящийся к затмению. Теодор проверял круг заклинаний у звукоплощади — его руки светились, музыка уже вибрировала в воздухе, тонко, пока не слышно. Он чувствовал, как магия вечера натягивается, как струна, готовая сорваться.   — Надеюсь, она вообще придёт, — тихо сказал он себе.   — Она придёт, — произнесла Пэнси за его спиной. Она стояла у стены, почти сливаясь с тенью, вся в тёмно-зелёной мантии, расшитой серебряными нитями в виде ядовитых растений. — Она уже выбрала. Просто ещё не знает, что выбрала не свою сторону. Её взгляд был холодным, как зеркало, в которое нельзя заглядывать слишком долго. И где-то в стенах Хогвартса, по коридорам, уже шла Урсула — в полночь, за ней захлопнется зеркало. А всё остальное — начнётся.