chapter 18

Хогвартс жил, как будто ничего не произошло. Но все знали. Слухи начали расползаться сразу после драки. Кто-то говорил, что Тео и Драко подрались из-за того, что оба признались Урсуле в любви.  Кто-то шептал, что Урсула «всё это подстроила».  Были даже версии, будто она — полукровка-виверна с проклятием привязывать к себе людей. Чушь, конечно, но Хогвартс верит в чушь гораздо охотнее, чем в правду. Урсула ничего не говорила. Она ходила по коридорам, будто отрезанная от всех. Не смотрела в глаза, не отвечала на приветствия, не сидела больше с Тео и Драко в библиотеке или за столом. Слизеринцы — даже те, кто считал её «своей» — начали бояться заговорить.  В её взгляде было что-то острое, недоверчивое. Как будто она могла врезать за лишний вопрос. Пэнси, конечно, наслаждалась. Ходила с поднятым подбородком, громко смеялась рядом с Драко, закидывала фразы вроде:   — Просто надоело, когда люди не умеют проигрывать красиво.   — Не все справляются, когда понимают, что их не выбрали. Но Драко не смеялся. Он стал молчаливее, чем обычно. Часто сидел с Блэйзом, коротко бросая ответы, но глаза его всё время метались по залу, будто искали кого-то. Тео выглядел так, будто вообще не изменился — разве что стал курить чаще. Он по-прежнему был спокоен, но теперь в его молчании было не равнодушие, а ожидание. Тяжёлое, висящее в воздухе. Он не пытался поговорить с ней. Он знал, что будет послан. А Урсула... Она училась. С раннего утра сидела над книгами. Переписывала заметки, погружалась в чары, зелья, древние руны. Ответы её стали колкими, чёткими.  Преподаватели были в восторге — ученица раскрылась. Но каждый, кто пытался заговорить с ней вне тем по учебе, чувствовал ледяной заслон. Даже Гарри с Гермионой начали посматривать на неё с опаской, хотя раньше они хоть и не дружили, но уважали и поддерживали связь. К Рождеству она осталась в Хогвартсе одна. Не потому что никто не позвал — Тео и Драко оба уехали домой. А потому что сама выбрала остаться. Как будто боялась, что, выйдя за пределы замка, снова сорвётся, снова кого-то подпустит. Она сидела в библиотеке с книгой по защитной магии. За окнами шёл снег. Где-то вдалеке играли рождественские мелодии, но внутри — глухо, тихо, пусто. Она сама выбрала эту пустоту. Пока. Потому что с болью лучше справляться в одиночестве, чем рядом с теми, кто её причинил.    *** Тишина Рождества в Хогвартсе была чем-то странным. Без обычного шума и веселья, без присутствия студентов из других домов, замок казался пустым и мрачным, как заброшенный. Лишь тихие шаги в коридорах, их отражения на запотевших окнах, зимний ветер, доносившийся через трещины в стенах. Урсула сидела у окна в своей комнате в когтевранской башне, и не пыталась скрыться. Она давно уже не переживала, что кто-то заметит её одиночество. Впрочем, кто бы вообще мог заметить? Все давно привыкли к её молчаливой закрытости.  Пэнси — где-то далеко, в своём маленьком мирке.  Драко — ушёл.  Тео — тоже уехал, к отцу. Она как будто слилась с тенью. Тихо и сдержано. Ничего не ожидала, ничего не ждала. Но вот пришла ночь. В тот вечер в замке был не только снег. В воздухе ощущалась странная тяжесть. И, несмотря на полную тишину, было ясно: скоро что-то случится. Урсула повернулась в сторону камина, где потрескивали дрова. Глаза её были усталые, но всё равно горели. Тусклый свет отражался в зеркале, и она вдруг заметила, как сильно изменилась. В её взгляде не было ни сожаления, ни жалости к себе — только огонь. Может, и не лучший, но вполне себе живой. И вдруг раздался лёгкий стук в дверь.   — Урсула. Она обернулась. Драко стоял в дверях. В его лице было что-то неудержимое, как будто он боролся с собой. Он не был с теми, кто уехал домой на каникулы. Он стоял здесь — у двери её комнаты, после всего, что было между ними. И выглядел так, будто потерял что-то важное, но не знал, как вернуть. Урсула просто посмотрела на него. Отстранённо. Молча.   — Можно войти? — Его голос был тихим, не похожим на обычно уверенный. Больше похоже на просьбу, нежели на требование. Она кивнула, и он прошёл внутрь. Шаги эхом отдавались по пустой комнате, и даже камин стал выглядеть одиноко. Он встал рядом с её столом, но не садился.   — Ты осталась, — сказал он, глядя на неё, но как будто не решаясь встретиться с её глазами.   — Да, — коротко ответила она. Между ними повисла тишина, не такая, как раньше. Теперь она была весомой. Противная. Несправедливая. Драко наконец поднял глаза. Он был ближе, чем она думала. Слишком близко.  Много раз она пыталась заблокировать его взгляд, спрятаться за своими стенами. Но теперь они снова стояли друг перед другом.   — Урсула, я... — Он замолк, как будто слова не давались. — Мне нужно было поговорить с тобой.   — О чём? — её голос стал холодным. Она не собиралась отпускать его без боёв. Он немного нерешительно встал ближе, но её взгляд был настолько отчуждённым, что он вдруг задался вопросом, не зря ли пришёл.   — О нас. О том, что произошло. О том, что я... — Он вздохнул. — Ты права. Я был… не прав. Урсула вскинула голову, её взгляд стал ещё более холодным.   — Ты прав, что это говоришь сейчас? Или ты прав, потому что уже больше не можешь вытерпеть меня? Ты что, думаешь, что всё, что ты говорил, забыто? Ты думаешь, что можно просто так… прийти и попросить прощения?   — Я не прошу прощения, — сказал он резко. — Я… я хочу поговорить. Серьёзно. Слова прозвучали с таким напряжением, что ей стало не по себе. Она сделала шаг назад.   — Ты решил вернуться и извиняться. После того, как заставил меня чувствовать себя пустой и никчёмной? После того, как был с Пэнси? Ты думал, что сможешь вернуть это? Я больше не в этом. Я больше не хочу быть частью этого. Он был поражён, но, несмотря на это, остался стоять, не отходя.   — Я не мог сразу увидеть это. Не мог увидеть, как ты страдаешь. Я был слишком… слишком занят собой. Пэнси, Тео… Всё это заблокировало мой взгляд. Она резко повернулась, не позволяя ему дотянуться.   — Так не надо было приходить. Она прошла к окну, прикрыв лицо руками, словно пытаясь скрыть слабость. Но тишина между ними становилась всё более гнетущей.   — Ты не понимаешь, Драко. Он подошёл, но, увидев её плечи, сжимающиеся от напряжения, замер. Она была не просто злой. Она была сломлена.   — Что ты хочешь от меня? — она произнесла это через силу, и её голос дрогнул, но она не хотела, чтобы он это услышал. — Ты думаешь, что я буду продолжать? Что я буду сидеть и ждать, пока ты снова будешь возле меня, а не с Пэнси?  И тогда, как бы ни было трудно, она добавила:   — Мне нужно время. Чтобы понять, что дальше. Я не хочу снова ошибаться. Я не могу позволить себе снова впустить тебя. И — всё. Уходи. Драко остался стоять у двери. Он понимал, что всё, что он мог бы сказать, уже не было бы достаточным. Он не был уверен, как действовать дальше, но это уже не зависело от него. Он молча вышел, оставив её в пустой комнате.  За окном падал снег.  И она осталась одна.