chapter 19

Когда Урсула подтянула шарф повыше к лицу, входя в «Три Метлы», ей захотелось, чтобы она могла стать невидимой. Или хотя бы превратиться в большой бокал сливочного пива и раствориться в атмосфере паба — тёплой, пьяной и шумной.   — Вот и наша девочка! — радостно вскрикнула Элли, махая рукой. Её парень Том уже уселся с кружкой в руке, а рядом с ним — Мэри, которая выглядела так, будто планирует напиться, забыть, кто она такая, и, возможно, выйти замуж за бармена.   — Мальчики уже заказали нам по сливочному, — улыбнулась Мэри и добавила с заговорщицким видом: — А с кем ты сегодня флиртовать НЕ собираешься?   — С жителями подземелий, — буркнула Урсула, снимая пальто. — Я выросла. Я теперь женщина, которая знает, чего она хочет.   — А чего ты хочешь? — подмигнула Элли.   — Спокойствия и анонимности. Но покой ей только приснился. Уже на подходе к столику она краем глаза заметила — в глубине зала, возле камина, развалились слизеринцы.  Тёмно-зелёные манжеты, характерный смех. Теодор Нотт в тени, Драко Малфой со скучающим видом, крутит стакан с огневиски. А рядом — Пэнси Паркинсон, в облегающем изумрудном платье, явно не по погоде.   — Мерлин, ну вот и цирк приехал, — пробормотала Урсула и попыталась сделать вид, что её это абсолютно не волнует. Но, увы. Пэнси заметила её первой. Конечно заметила. Она развила чутьё на драму.   — У-У-Урсу-у-ула! — с издевчивой улыбкой протянула она, как будто растягивала последнюю жилу терпения девушки. — Какая неожиданная встреча! Как давно мы не виделись. Ты ведь теперь, насколько я слышала, выбираешь между моими мальчиками? Или уже решила? А может, они тебя оба уже забыли? Тео вскинул брови, Драко сделал глоток огневиски и посмотрел в сторону, словно хотел исчезнуть в пламени камина. Урсула попыталась улыбнуться, но у неё вышло выражение лица, как у человека, наступившего в жабу.   — Здравствуй, Пэнси. Вижу, ты пришла в своём привычном стиле — «Я, Драма и Все Мои Демоны».   — Только одета я в «зависть твоих школьных лет», — сверкнула Пэнси и без стеснения села на колени Тео. Тео замер. И что самое ужасное — не оттолкнул. Он даже не замер с протестом — он замер, как чайник, который забыл, что должен закипеть. Урсула почувствовала, как поднимается волна раздражения, боли и чего-то очень-очень неприятного. Она вцепилась в ручку своей кружки, как будто та могла её удержать от убийства.   — Что ж, приятно видеть, что некоторым хватает смелости на такие… тактильные решения, — бросила она.   — О, расслабься, Урси, — пропела Пэнси. — Мы просто друзья. Очень близкие друзья. Правда, Тео? И вот тут она — с деланой пьяной грацией — поцеловала Тео. Прямо при всех. Не в щёчку. А по-настоящему. Тео не двинулся. Даже не моргнул. Видимо, мозг ушёл в аварию, как у скивера, которого слишком долго гладили по голове. Урсула не стала устраивать сцену. Она просто встала.  Лицо её побледнело, а глаза вспыхнули, как у человека, который понял, что предпочёл бы сидеть рядом с дементором, чем с бывшими одноклассниками.   — Я пошла, — выдавила она, стараясь не смотреть на Драко, хотя он уже выпрямился.   — Урсула! — позвала Элли.   — Не надо, Элли. Я не хочу убивать людей. Это портит вкус сливочного пива. Она развернулась и вышла на улицу, укутавшись в шарф. Было холодно, но холод на улице был лучше, чем холод в сердце. Через несколько секунд хлопнула дверь, и кто-то выбежал за ней.   — Подожди! Она обернулась. Драко. Конечно. Он догнал её, тяжело дыша, как будто вообще не привык бегать. Шарф сполз с его плеча, волосы были растрепаны, и в глазах была смесь злости и… вины?   — Ты ведь знала, что так будет, — сказал он. — Ты знала, что мы все на одной местности, в одном пабе, в одном… этом идиотском спектакле. И всё равно пришла.   — А ты думал, я появлюсь, поблагодарю вас всех за травму и сяду рядом?   — Я думал, ты хотя бы поговоришь с нами. Со мной.   — После трёх месяцев молчания? Он закатил глаза.   — У меня тоже были причины. Я не обязан…   — Ты мне никто, Малфой. Ни ты, ни Тео. И, кстати, ты прекрасно видишь, как ваш милый треугольник крутится. Пэнси, Тео, ты. А я? Я будто привидение, которое вы забыли вызвать обратно. Он приблизился, уже без издёвки, с по-настоящему уставшим видом.   — Ты — не привидение. Но ты и не та, кто будет просто стоять и смотреть, как Пэнси сажает флаг на чью-то территорию.   — Ты называешь это флагом? Она всадила его, как драный зонт в жопу приличию! Он рассмеялся. Впервые за весь вечер. Искренне.   — Слушай. Я не за Пэнси. Я не за Тео. Я вообще не уверен, за кого я. Но я знаю, что хочу, чтобы ты… осталась. Чтобы мы поговорили. Без сливочного пива, без Пэнси на коленях, без цирка. Просто ты и я. Она посмотрела на него долго. Ветер трепал её волосы, шарф задрался до носа. И впервые за долгое время ей стало немного теплее.   — Только если купишь мне второе сливочное и обещаешь, что если Пэнси снова кого-то поцелует — ты врежешь ей книгой по зельеварению.   — По Слагхорну. Тяжелее будет.   — Договорились. Они вернулись в паб. А Пэнси увидела их издалека и сдавленно прошипела, глядя на Тео:   — Ну что ж, флаг мой упал.   — Словно он вообще стоял, — отозвался Тео с таким выражением, будто только что проснулся после пощёчины. Когда глаза Урсулы наткнулись на кудрявого и его подругу, ее сердце дрогнуло. На глаза начали наворачиваться слезы. Чтобы этого не увидел Тео, она резко повернулась к ним спиной - лицом к Драко. Он сразу же понял, что им надо уйти. Малфой увел ее оттуда, подальше ото всех.  Ребята дошли до местного мотеля.  Номер оказался простой, но по-своему уютный: свет от настенного фонаря падал мягко, тени ложились ровными линиями на деревянный пол. Было тихо — только ветер за окном да их дыхание. Драко достал бутылку сливового вина, которую они прихватили по пути, и два стеклянных стакана. Урсула села у окна, поджав ноги. Он передал ей один стакан и сел напротив, облокотившись о подоконник.   — Никогда не думал, что закончу вечер в мотеле с тобой, — произнёс он, полуулыбаясь.   — А я — что закончу вечер, убегая от Пэнси. По кругу. Как будто всё опять пятый курс. Они чокнулись и сделали по глотку. Вино было пряным, тёплым, и немного щипало язык.   — Ты ведь правда злился на меня? — спросила она, глядя в его глаза. Он не стал юлить.   — Да. Потому что ты ушла. Без объяснений. Без даже чертовой записки. Она опустила взгляд.   — А ты… ты ведь ничего не сказал. Просто молчал. Как и Тео. Я не могла быть вечно между вами. Мне казалось, если я уйду, всё встанет на места.   — Встало?   — Нет, — она хмыкнула. — Только стало тихо. И пусто. Он допил свой стакан, налил себе ещё, ей — тоже. Они уже не шутили. Говорили спокойно. Впервые за долгое время — без остроты, без защиты.   — Ты знаешь, — тихо сказал он, — я никогда не умел говорить то, что думаю. Всегда было проще строить из себя того, кто не чувствует. Кто "контролирует". Это работает... пока рядом нет кто-то вроде тебя. Она улыбнулась — уставшая, но настоящая. Скучавшая.   — А я, наоборот, всегда слишком много чувствовала. За себя, за вас обоих. И в итоге — застряла. Молчание снова повисло между ними. Не гнетущее — мягкое, будто старое покрывало.   — Я скучал по тебе, — сказал он.  Просто. Без нажима.   — Я тоже, — ответила она, не отводя взгляда. — И боялась, что ты этого не скажешь никогда. Он отставил стакан и сел ближе. Они оба были уже немного пьяны: не до глупости, но до мягкости в теле и слабости в защите.   — Можно? — спросил он, не касаясь, только взглядом. Она кивнула. Он притянул её ближе, положил руку на затылок, и их лбы соприкоснулись. Тихо, почти нежно. Она провела пальцами по его плечу, и в этом жесте было столько принятия, что он, кажется, затаил дыхание. И тогда он поцеловал её. Не торопливо, не требовательно, а так, как целуют тогда, когда не надеялись на второй шанс. Их губы соприкоснулись несмело, будто оба прислушивались: не испугается ли кто-то, не захлопнется ли дверь между ними снова. Поцелуй углубился, и с каждым движением — они становились ближе. Он коснулся её лица, скользнул ладонью по щеке, к шее, словно хотел выучить её наизусть — именно такую, какой она была здесь и сейчас Он продолжал целовать её, теперь уже мягче, с осторожностью, как будто проверяя, готова ли она пойти дальше. Урсула не отстранялась. Напротив, она прижалась к нему. Парень держал её, словно боясь отпустить, и её губы ответили на его поцелуй с той же мягкостью, с которой он начал. Они не спешили. В этом молчаливом обмене было нечто глубокое — они не просто прикасались, они разговаривали, но без слов. Всё, что было важно — это этот момент. Урсула слегка откинулась назад, и он, следуя её движению, нежно положил её на мягкие простыни.  Комната была полутёмной, и тени их тел смешивались, как картины, где каждая линия и каждый взгляд всё больше раскрывали их внутренние миры.   — Ты... не хочешь, чтобы я снова ушла? — её голос был едва слышен, как лёгкий шепот. Драко приподнял голову, его взгляд был полон чего-то тёплого и искреннего. Он легко коснулся её подбородка, поднимая её взгляд на себя.   — Нет, — ответил он тихо. — Я не хочу, чтобы ты снова уходила. Он коснулся её губ своими, всё так же бережно, словно каждый поцелуй был каким-то обещанием. Она снова ответила, её руки медленно нашли его шею, поглаживая, как будто пытаясь понять его реакцию на каждое её движение. И вот, под его руками, она чувствовала, как всё становится неважным: прошлое, сомнения, страхи. Только здесь и сейчас. Только этот момент. Его пальцы скользнули по её бокам, и она почувствовала, как его прикосновения становятся мягче, более уверенными.  Он не торопил события, но с каждым жестом, с каждым прикосновением он как будто выстраивал между ними невидимую стену, которой не было ни в его словах, ни в её действиях. Это была стена доверия, которую они строили без слов. Малфой приблизился к её лицу, и их глаза встретились. В этот момент было видно, как они оба задыхаются от какой-то неизведанной близости, но не боятся. Она тихо выдохнула и обвила его шею, притягивая его к себе ещё сильнее.   — Драко, — её голос был чуть нервозным, но уже не таким напряжённым, как раньше.  Он слушал её, как никто другой. Она продолжала, как будто открывая себе новую правду: — Я думала, что это не случится. Я не верила, что ты… что мы могли бы быть такими. Он улыбнулся, его улыбка была тёплой и лёгкой, в ней не было ни игры, ни иронии. Только правда. Простая, чистая.   — Я тоже, — ответил он, и его слова звучали, как признание. — Я тоже не думал, что будет так легко. Тонкая линия между ними, все те месяцы напряжения, всё это время, когда они не могли быть честными друг с другом, начинало таять. Драко медленно снял с неё футболку, и его прикосновения были мягкими, как будто он не хотел нарушить этот момент. С каждым движением он становился всё более внимательным, а Урсула чувствовала, как её тело отвечает, как исчезает вся неловкость. Всё было так естественно, так без усилий. Он медленно стянул с нее всю одежду, а затем замер, наблюдая за ее голым телом на кровати. Его голова качнулась, - Мерлин Всемогущий, ты потрясающая.  Затем Урсула наблюдала за тем, как Драко остается совершенно голым. Его уже твердый член ударяется об живот.  Она приподнялась, чтобы его поцеловать, и их тела снова слились в этом тёплом, почти беззвучном танце.  Драко нежно вошел в нее, не оставляя путей для отступления. Пути назад нет. Оба застонали от нового ощущения.  Ни слова, ни вопросов. Только это чувство — чувство того, что они наконец нашли друг друга. Девушка выпустила вздох, когда парень вышел из нее и резко перевернул ее и поставил на четвереньки. От этого вида у него потекли слюни. Блондинка сильно выгнулась в спине, заманивая его.    - Зря ты это сделала, сладкая.    *** Тишина в комнате была полна смысла, а время тянулось, как текучее золото.  Урсула ощущала, как её тело расслабляется, как всё лишнее уходит, оставляя только ощущение — его присутствие рядом, его дыхание, которое так близко, что она могла бы запомнить его навсегда. И всё, что было до этого, казалось каким-то далёким и ненастоящим. Драко снова посмотрел на неё, его взгляд был спокойным, но в нём было столько тепла, что она не могла не заметить, как он по-настоящему изменился.  Он не был тем высокомерным, замкнутым мальчиком из прошлого.  Сейчас в его глазах было что-то гораздо более ценное — понимание. И она чувствовала, что ему важна не только она, но и то, что происходит между ними в этот момент. Он аккуратно провёл пальцами по её волосам, и она, затаив дыхание, опустила голову на его плечо. Его рука лежала на её голой спине, и она ощущала в этом простом жесте такую мягкую силу, что, казалось, могла бы раствориться в нём.   — Ты в порядке? — его голос был тихим, с оттенком заботы.  Он сказал это так, будто все его внимание было сосредоточено только на ней. Урсула кивнула, её глаза встретились с его взглядом, и на мгновение мир вокруг исчез. Девушка поцеловала его. Она была готова поделиться с ним всем, что хранила в себе — всеми сомнениями, тревогами и опасениями. Он был рядом.   — Я думаю, что да, — её голос был тихим, но уверенным. — Просто не могу поверить, что мы здесь, одни.  Драко наклонился и поцеловал её лоб. Всё было так естественно, так спокойно. Он не спешил, не требовал ничего взамен. Он просто был с ней, и этого было достаточно. Всё остальное исчезло.   — Я рад, что ты не ушла, — сказал он, и в этих словах было больше, чем просто признание. Это был момент принятия — она была рядом, и это было важнее всего. Урсула взглянула на него, и её сердце, несмотря на всю ту бурю, что бушевала в её душе когда-то, теперь спокойно билось в унисон с его.   — Я тоже рада, — ответила она, и её глаза чуть блеснули. — Иногда нужно просто рискнуть. И я счастлива, что сделала это. Он улыбнулся, а её сердце сжалось от этой улыбки. Это было не просто лицо знакомого парня, это было лицо того, кто теперь понимал её, кто чувствовал её боль и радость, как свои собственные. И тогда, без слов, без лишних объяснений, он снова поцеловал её — мягко, по-настоящему. Этот поцелуй не был стремительным. Он был прощением, согласием, прощением за всё, что было до этого. Её руки нашли его лицо, и она почувствовала, как он прижимает её к себе, как его тело отвечает её жестам с такой легкостью, что мир вокруг исчезает. Всё, что было важно, это сейчас. Этот момент, когда они оба понимали, что ничего не стоит между ними больше. Драко раздвинул ее ножки в стороны, вновь устраиваясь между ними. Прошу пару секунд, прежде, чем он снова вошел в нее, чтобы почувствовать, как хорошо его принимают.  Их тела двигались в унисон, мягко, не торопясь. Всё происходило настолько естественно, как будто каждый их жест был частью общей истории, которую они наконец-то начали писать вместе. И в этом простом, но таком значимом моменте, они оба поняли: самое важное — это быть рядом, понимать друг друга и позволить себе открыться. Всё остальное было лишь следствием того, что уже случилось — доверия, принятия и, возможно, любви, которая не требует слов.