chapter 30 pt. 3

Когда Урсула наконец поднялась наверх, её каблуки почти не издавали звука. Бал всё ещё шумел внизу, но она, казалось, оторвалась от него — как лист от дерева, уставший держаться. Короткое платье мягко колыхалось при каждом шаге, а в груди было странное ощущение лёгкости и опустошения одновременно. Дверь в её комнату была приоткрыта. Внутри — полумрак, золотистый свет свечей и… аромат. Свежий, цветочный, обволакивающий. Она сделала шаг внутрь — и ахнула. Перед ней, раскинувшись, как море под лунным светом, возвышался букет белых роз — огромный, живой, с сотнями лепестков. Над ним кружили бабочки — настоящие, живые, только слегка замедленные заклинанием, как будто плыли в воздухе. Урсула прикрыла рот ладонью, улыбнулась. В этом было что-то сказочное, как из далёкого детства, когда мама рассказывала сказки про лесных фей и лунных свадеб. И тут — тёплое прикосновение к талии. Осторожное, но уверенное. Она даже не обернулась — узнала. Мёд, ваниль, свежесть кожи. Тео.   — Ты устала, — прошептал он у самого уха. Голос — тихий, почти шёлковый.   — Очень, — честно ответила она, не отстраняясь. Он крепко обнял её сзади, укутал своим теплом, как защитным щитом. Сердце у неё стучало неровно — не от тревоги, от чего-то другого. Он не спешил. Просто стоял рядом. Как будто больше и не нужно.   — Ты выглядела сегодня… как стихия. Как буря на море. Никто не мог отвести глаз, — продолжил Тео, его губы едва касались её виска.   — Я просто стояла там, пока все говорили обо мне, как о древней легенде. Я не знала — гордиться этим или прятаться под столом, — усмехнулась она устало. Он коснулся её подбородка, развернув к себе.   — А я знал одно. Что сижу там и вижу перед собой самую сильную девушку, которую когда-либо встречал. И хотел просто встать, подойти к тебе — и сказать, что ты не одна. Она посмотрела ему в глаза — и на секунду забыла, как дышать. Там не было ни ожиданий, ни игры, ни фамильных договоров. Только он. И она. Он снова обнял её — чуть крепче. Губами легко коснулся её голого плеча, оставив почти невесомый поцелуй на коже.      — Ты даже не представляешь, как сложно было не коснуться тебя весь вечер. Это платье… оно будто создано, чтобы сводить меня с ума. Она едва слышно рассмеялась и положила руки на его. Его ладони тёплые, сильные, но полные уважения. Он не торопил, не требовал — просто был рядом. Уверенно и терпеливо.   — Спасибо… за розы. Они словно сон.   — Ты — мой сон, — прошептал он. — Я просто пытаюсь заслужить его. Комната наполнена мягким светом свечей, отражавшимся в золотистых лепестках роз. Урсула ощущала лёгкое головокружение, не от шампанского, а от ощущения, что этот вечер наконец-то оказался только для них двоих. Все взгляды, все ожидания теперь остались позади, и, несмотря на напряжение, она чувствовала странное облегчение. Тео стоял рядом, его глаза мягко и внимательно смотрели на неё. Он не торопил события, не было ни одного знака, что он чего-то ждал. Его спокойствие и внимание к ней даровали ощущение безопасности, как будто мир за пределами этой комнаты не существовал.  Он сделал шаг вперёд, аккуратно взял её за руку, и их пальцы слились в едином движении.   — Ты невероятна, любимая. — сказал он, его голос был тихим, но полным восхищения.  Теодор заглянул ей в глаза, ожидая её реакции, но она не отстранилась. В её взгляде читалась усталость, но еще и открытость, готовность.  Она чувствовала, что этот момент, несмотря на всю свою интимность, был даром, и что они оба, несмотря на напряжённый вечер, были готовы быть искренними друг с другом. Нотт осторожно коснулся её плеча, мягко скользя рукой по её спине, касаясь её тела так, будто не хотел нарушить хрупкость её настроения. Он не торопился — не было спешки, только их дыхание, которое постепенно синхронизировалось. Его руки двигались аккуратно, не торопясь, когда он начал снимать с неё платье. Каждый жест был плавным и продуманным, как в танце, где каждый шаг важен.      - Тео, милый… Он смотрел на неё с таким вниманием, что она ощутила невероятное чувство защищённости, несмотря на свою уязвимость. Каждый его взгляд, каждое прикосновение пробуждали в ней чувства, которые она скрывала в глубине. Когда платье опало, оставив её в лёгком нижнем белье, Урсула почувствовала его руки, которые нежно обвили её, не спеша. Он прижимал её к себе, не торопясь, будто хотел просто быть рядом, чувствовать её. Девушка моментально почувствовала что-то твердое где-то выше бедра. Его дыхание смешивалось с её, и в этот момент, казалось, что они могли остаться так навсегда, без слов, только в тени и свете, создавая новый мир для себя.   — Прекрасная, — его слова звучали так искренне, что она почувствовала тепло, которое не оставляло её даже в такие моменты.  Тео двигался медленно, внимательно, его прикосновения не были навязчивыми, наоборот, они были полны уважения, как будто он ждал её сигнала, чтобы продолжить. Они оставались в этом единении, забыв обо всех внешних делах, о светах, о шуме. В этом пространстве, в этом моменте, было только они двое. С каждым движением, с каждым дыханием, с каждым взглядом они чувствовали, как их души становятся всё ближе, словно двое людей, нашедших друг друга среди мириадов звёзд. Он мягко, но уверенно, взял её за руку и повёл к кровати.  Касл чувствовала его прикосновения, его заботу, и в её груди вновь вспыхнуло лёгкое волнение. Когда они достигли кровати, он остановился и обернулся к ней.  Его глаза были полны нежности и терпения, а в его взгляде не было спешки. Он ждал её согласия, её шага навстречу. И она сделала этот шаг, тихо обвив руками его шею, чувствуя его тепло и сильное тело. Он слегка наклонился, и их губы встретились — сначала очень осторожно, почти как вопрос, потом — медленно и уверенно, как ответ. Это был поцелуй, полный доверия, без слов, но говорящий всё. Урсула ощущала, как его губы касаются её с таким уважением, как если бы он хотел раствориться в этом мгновении, не спеша. Девушка простонала в его губы, а он завелся от этого еще больше. Осознание того, что она в данный момент всецело принадлежит и доверяет только ему - сносило ему крышу. Они опустились на кровать. Ткань постели мягко обвивала их тела, а воздух был напоён едва уловимыми ароматами её кожи и его присутствия. Нотт не торопился, его движения были плавными, и он продолжал целовать её — сначала в волосы, затем на шею, и снова поцелуи, как лёгкий дождь на её коже. Ловкие пальчики девушки нащупали его член через ткань брюк и принялись наглаживать его, словно прося освободиться из плена ткани. Она ответила ему с такой же нежностью, её рука плавно скользила по его плечам, спине. Каждый поцелуй, каждый жест между ними становился выражением не только желания, но и глубокой привязанности, которая начинала расти между ними с каждым мигом. Тео, не отрываясь от её губ, аккуратно положил её на кровать, всё ещё не отрываясь от её тела, его ладони мягко скользили по её талии, по бокам, трогали ее грудь.  Он чувствовал её дыхание, и это было важно для него — слышать, как оно становится немного учащённым, как она чувствует его прикосновения, его близость.   — Когда-нибудь ты сведешь меня с ума— прошептал он между поцелуями, его голос был тихим, почти ласковым. Урсула ответила ему лёгким, почти неслышным смехом, её руки обвили его шею, притягивая его ещё ближе. Она почувствовала, как его тело отзывается на её движения, и это заставляло её сердце биться быстрее. Кудрявый парень с обожанием в глазах осмотрел ее тело. Его руки смяли ее задницу в руках и заставили ее приподняться. Затем он приспустил штаны, не удосужившись даже раздеться, ведь желал как можно быстрее оказаться в ней.  Когда его член стал погружаться в теплое лоно Урсулы, Тео бесконечно шептал ей комплименты и все те нежные слова, которые приходили на ум, когда он думал только о ней.  Они оба безудержно застонали.  Во время секса Тео невольно представил в голове, как они уже поженились, он работал на семейный бизнес, а его молодая красивая жена ждала вечерами его дома. А затем он награждал ее за это ожидание жарким сексом. Эта мысль так возбудила его, что он стал вбиваться в нее еще сильнее, заставляя ее стонать еще громче.   - Что с тобой? По… Почему ты улыбаешься? - простонала она с улыбкой.   - Представил, что ты уже моя жена. - сказал он и замедлился. Его глаза уставились в ее зеленые, желая рассмотреть эмоции в них.  Сердце девушки дрогнуло.    - Я бы была самой счастливой, если бы лежала под тобой вот так, - она провела коготком по его груди и животу, закончила где-то в районе паха, - весь остаток жизни. Тео и вовсе застыл. Бабочки в его желудке были готовы сделать сальто. Счастье распирало его. На этих эмоциях он твердо решил, что должен сказать ей эти слова:   - Мерлин, я так сильно люблю тебя.  Из губ Урсулы слетел тихий, почти неслышной вздох. Она стала судорожно оставлять поцелуи на всем лице парня, заставляя его улыбаться.    - Я люблю тебя, Теодор…  Каждое прикосновение, каждый толчок, каждый поцелуй, каждый момент с ним был как новая глава в их истории, наполненная не только страстью, но и тем, что было гораздо важнее — взаимным уважением и нежностью. Время теряло своё значение, оставалась только их связь, их мир, где они могли быть самими собой, не пряча ни одной эмоции, ни одного желания. И в этом мгновении, наполненном тишиной и близостью, всё было в порядке.    *** Когда их сладкий поцелуй закончился, и они отстранились друг от друга, в комнате царила тишина, словно всё вокруг замерло.  Тео лежал рядом с ней, его дыхание было ровным, но он не мог скрыть тот светлый взгляд, который отражал восхищение. Он осторожно поднялся и, глядя на Урсулу, коснулся её лица пальцами, как если бы хотел запомнить её каждое движение.   — Ты удивительна, Урсула. Я никогда не встречал такую женщину. Ты не только красива и умна, но и невероятно сильна. И твоя нежность… — его голос был низким, нежным, и каждый его взгляд словно прикосновение. Урсула искренне улыбнулась, её сердце чуть ускорило ритм. Она чувствовала, как внутри неё всё наполняется теплотой. Она не могла не ответить ему тем же.   — Ты тоже не похож на других, Тео, — сказала она тихо, глядя в его глаза, в которых читалась такая искренняя привязанность. — Ты не просто красивый, ты настоящий. С тобой можно быть собой, и это невероятно.  Она сделала паузу, пытаясь поймать его взгляд, и её слова были наполнены ощущением полной искренности:    - Ты заставил меня чувствовать себя… живой и любимой, как никогда раньше. Тео слегка вздохнул, его глаза засияли от её слов, а затем он наклонился, чтобы поцеловать её в лоб, слегка проводя рукой по её волосам.   — Я буду скучать по тебе, — его слова были мягкими, почти шёпотом. — Ты особенная, Урсула. Не забывай обо мне. Урсула ответила улыбкой, не отпуская его взгляд. Она приподнялась чуть выше, обвив руками его шею.   — Ты не дашь мне этого сделать. Я буду ждать нашей следующей встречи. Ты стал частью моего мира, и это значит больше, чем ты можешь себе представить. — её голос был мягким, но в нём звучала искренность. Тео поцеловал её ещё раз — страстно, с мокрым и сильным касанием губ, как прощание, и, отстранившись, поднялся с кровати. Он не спешил, его взгляд был тёплым и внимательным.   — Береги себя. Я вернусь к тебе, и мы продолжим, любовь моя. — сказал он, и, прежде чем выйти, оглянулся на неё в последний раз.   - Ты моя любовь. - тихо прошептала она. Урсула оставалась в комнате, следя за тем, как он покидает её пространство. Когда дверь закрылась за ним, она почувствовала странное облегчение.  Ощущение счастья от проведённого времени с ним оставалось с ней, но где-то внутри возникала лёгкая пустота — будто что-то важное ещё не было сказано, будто она что-то не почувствовала до конца. Она глубоко вздохнула, закрыв глаза, и позволила себе на мгновение остаться в этой тёплой тишине. Чувство счастья было настоящим, но рядом с ним появилось странное ощущение недосказанности, как если бы они оба ещё не раскрыли всего друг другу.  Урсула не могла понять, почему её сердце вдруг стало немного тяжёлым, но она знала одно: этот момент был только началом чего-то важного. И она не могла дождаться следующей встречи.    *** Девушка, уставшая и разгорячённая эмоциями после секса, вышла на террасу. Звёзды висели над ней — холодные, чужие, далёкие. Она обняла себя руками, стараясь унять дрожь. Не от холода. От того, что сердце всё ещё било не туда. Она услышала шаги — ровные, но осторожные. Повернувшись, увидела Драко. Он остановился на границе света и тени, его лицо было сосредоточенным. Его глаза прошлись по ее спокойному лицу и слегка растрепанным волосам, затем по ее телу. Он прекрасно понял, с кем она провела время.   — Я… слышал тебя, тогда. На кухне. Она резко отвела взгляд. Лицо снова стало непроницаемым. Всё, что она позволила себе там — слёзы, боль — она спрятала обратно за ледяную вуаль.   — Мне пора. Простишь, если не стану слушать это снова. Она двинулась мимо него, но его рука резко, но не грубо, схватила её за запястье.   — Нет. Я не отпущу тебя вот так. Я не закончил. Урсула замерла. В её взгляде мелькнуло удивление, смешанное с болью. Он смотрел на неё жадно, будто пытался прочесть между строчек её молчания. Она сделала короткое движение, словно собиралась вырваться — но вдруг, неожиданно для самой себя, кивнула. Один раз. Медленно. Малфой мгновенно приблизился. Его рука легла ей на талию, вторая — мягко, но решительно коснулась её локтя. И в следующее мгновение — тишина, выдох, вспышка: аппарирование. Она оказалась посреди незнакомой комнаты — просторной, с высокими окнами и мягким светом ночного Лондона за стеклом. Её обувь коснулась ковра, а глаза метнулись к нему — с гневом.   — Ты… что ты себе позволяешь?! Ты вытащил меня из моего дома, из моего безопасного пространства, без моего согласия! — её голос звенел, как натянутая струна.   — Я не мог говорить с тобой там. Там все смотрят. Все слышат. А я… я должен был сказать...   — После того, как ты был с Пэнси?! — резко перебила она. — Ты слышал мои слёзы, Драко. Ты стоял там, за дверью, и не сделал ни шага. Не сказал ни слова. А теперь хочешь сказать, что тебе больно? Что ты не хотел? Что ты… жалеешь? Глаза девушки налились красным. Драко стоял напротив, руки сжаты в кулаки, в глазах — то, чего она давно не видела: не гнев, не отчаяние, а яркая, опасная смесь чувства и гордости.   — Ты не знаешь, что я чувствовал. Как рвало меня изнутри. Я не сдержался. Но я… Он резко замолчал, словно что-то внутри оборвалось. Сделал шаг вперёд. Её грудь резко вздымается. Он ещё один. Они — почти вплотную.   — Я пытался отдалиться от тебя, Урсула. Потому что ты не должна была быть моей слабостью. Но ты ею стала, как и Пэнси. Он не дал ей отступить. Его рука скользнула в её волосы, пальцы — чуть грубее, чем нужно, но не причиняя боли — прижали её ближе.  В этот момент всё внутри него вспыхнуло. И прежде чем она успела вымолвить хоть слово, он наклонился и поцеловал её — резко, срываясь с губ, будто в этом поцелуе была боль, злость и непрошеное желание. Его дыхание сбилось, его губы требовали ответа, а рука удерживала её так, словно он боялся, что она исчезнет. Урсула не двинулась. Она застыла, как под ударом ветра. Её ладони легли ему на грудь, не то чтобы оттолкнуть — скорее, почувствовать. Тепло. Бешеный ритм. Настоящего Драко, не маску. Её разум кричал, в то время как сердце молчало. Она сильно скучала по блондину. Он поцеловал её снова — горячо, резко, так, будто в каждом касании пытался высказать то, что давно горело внутри.  Его рука уверенно обвила её за талию, вторая — прошлась по изгибу спины, пока он, не отрываясь от её губ, легко приподнял её на руки. Она слабо вскрикнула от неожиданности, но тут же обвила его талию ногами — инстинктивно, будто её тело само знало, что делать. В его движениях чувствовалась сила, в её прикосновениях — нежность. Их поцелуй становился всё глубже, насыщеннее, он прерывался на дыхание, на короткие взгляды, на тихие слова, которые не успевали родиться. Он прижался к ней, будто хотел слиться воедино. Его пальцы дрожали, когда скользнули под тонкую ткань белья, осторожно и решительно одновременно. Она не протестовала — лишь прижалась ближе, глядя ему в глаза с той же смесью страха и желания, которая давно жила в ней.  Он был слишком близко — физически и эмоционально — и, возможно, впервые за долгое время, это не пугало её. Отодвинув ее трусики, он резко вошел в нее на всю длину. Девушка невольно прикусила костяшку пальца. Ее руки неожиданно ослабли на его плечах. Если бы Драко не держал ее на руках, Урсула бы уже давно упала. Малфой стал безжалостно вбиваться в нее, будто бы пытаясь показать ей свои эмоции через эти резкие и сильные движения, которые она в себя принимала. Когда границы между ними исчезли окончательно, всё стало тише. Вся ярость, вся боль, всё, что копилось, — растворилось в их прикосновениях.  Его толчки были стремительными, но уже не грубыми — в каждом было напряжение, сдерживаемое желание и молчаливая жажда быть принятым, понятым. Их тела говорили вместо них — движениями, дыханием, быстрыми взглядами. Он держал её крепко, но бережно, как будто и хотел утащить за собой в бурю, и одновременно боялся ранить. Она ощущала его власть, его мощь всем своим телом и нутром. Его большое тело закрывало ее тушу своими мышцами. Прямо как у Теодора.  Ей казалось, что ему даже не составляет труда держать ее и двигаться так быстро. Спустя пару минут губы Драко издали протяжный стон, что означало, что он кончает. Она поцарапала ноготками его шею и плечо. Урсула пыталась сглотнуть тяжесть, что ложилась на её грудь, но всё равно не могла избавиться от этого чувства, что каждое её признание задевает их отношения.   — У меня сегодня был секс с Теодором.  Он сказал, что любит меня. — её голос прозвучал как тихий шёпот, как будто она боялась, что его услышат. Она не знала, почему сказала это, но, кажется, ей нужно было быть честной с ним. Драко молчал. Он знал, что её слова отразились в его душе. Его руки замерли, но взгляд остался прикован к ней, будто он искал там что-то большее, чем просто слова.   — Я... уже привык делить тебя с ним. — произнёс он тихо, но без злости. В его словах не было тяжести, но и не было легкости. Это было признание — пусть и горькое. Её грудь сжалась, но в ответ она сказала:   — Я тоже люблю тебя, Драко. Слова вырвались с трудом. Это было правдой, и всё же от неё словно ускользало что-то важное, что не могла назвать. Его взгляд затуманился, как будто слова не сразу дошли до него, и он немного наклонил голову, пытаясь понять, где была её тень. Он тянулся к ней, и, когда его губы почти коснулись её, он шепнул:   — Я знаю, что ты любишь меня, малышка. И я знаю, что ты любишь Теодора. Её сердце пропустило несколько ударов, и, хотя она пыталась собраться, её слова вырвались слишком честными:   — Я люблю тебя, Драко... И его тоже. Это не легко. На этот раз его глаза наполнились чем-то сильным — но не гневом, скорее пониманием и даже некоторой горечью.   — Я не могу быть твоим единственным, Урсула. И ты не моя. Но ты... Ты для меня — больше, чем все эти игры. Я тоже влюблен в тебя. Она закрыла глаза, чувствуя, как его слова проникают глубже, чем она ожидала. Этот момент был чем-то ещё более сложным, чем просто страсть. Это был момент боли, желания и бесконечных компромиссов, о которых они не решались говорить вслух. Но она знала, что, несмотря на все их сложности и противоречия, они по-своему были друг для друга всем. И в эти мгновения она не могла не ответить ему тем же. Их губы встретились снова — не страстно, а мягко, с пониманием того, что не всё в их жизни поддаётся контролю. Но в этой тишине, в этих поцелуях, они как будто пытались понять друг друга без слов. Слова, которые она произнесла о Теодоре, казались такими незначительными по сравнению с тем, что происходило между ними.  Этот разговор, больно щекочущий её душу, не мог оставить её равнодушной. Когда Драко, казалось, решил наконец ответить, его голос был низким и слегка дрожащим, словно он сам не был готов услышать то, что скажет.   — Пэнси… она была моей первой любовью. — сказал Драко, и в его голосе была такая горечь, что Урсула, казалось, почувствовала её во всей своей груди. — Ты не можешь понять, что это значит. Первая любовь... она остаётся с тобой навсегда. Это не то, что можно просто забыть. Урсула замерла. Она не ожидала услышать это. Все её страхи, все её внутренние опасения — они как будто материализовались в его словах.   — Она навсегда останется в моём сердце. — его голос стал тихим, почти невидимым, как будто он говорил о чём-то, что уходит вглубь его души и что никогда не может быть уничтожено. — Не важно, что я чувствую сейчас. Не важно, сколько раз я пытаюсь идти дальше... Пэнси была первой, и она — часть меня. Эти слова ударили Урсулу, как молния. Она ощутила, как её сердце медленно разрывается на части. Это было не то, что она ожидала услышать. Это было не то, что она хотела узнать. Она подняла взгляд, её глаза стали влажными, но она не собиралась позволить себе слёзы. Нет, она не могла плакать, когда её душа была так изранена. Слова, которые он произнёс, словно вырвали у неё землю из-под ног.  Он не говорил о том, что между ними что-то настоящее. Он говорил о её тени, о том, что никогда не исчезнет.   — Ты серьёзно? — её голос был хриплым, как если бы она боролась с самой собой, чтобы не выдать всю ту боль, которая сжигала её изнутри. — Ты мне говоришь, что Пэнси останется в твоём сердце, что она твоя первая любовь, и ты не можешь забыть её? После того, как ты сказал, что влюблен в меня? Она сделала шаг назад, чувствуя, как её грудь сжимается, будто пытаясь вернуть себе хоть немного контроля. Но слова уже прозвучали, и они не были такими, как она хотела.   — Ты правда не можешь забыть её? — продолжала она, уже не пытаясь скрыть своего горького недоумения. — Я… я всё это время думала, что ты действительно хочешь быть со мной, в те моменты, когда мы были вместе. Но теперь я понимаю, что для тебя это никогда не было настоящим. Драко молчал, но его глаза, полные боли и отчаяния, были как открытая рана. Он подошёл к ней, но не мог найти слов. Его рука на мгновение задержалась в воздухе, не решаясь коснуться её.   — Ты не можешь понять, как мне тяжело, Урсула. — его слова звучали с болью. —  Я бы хотел быть с тобой. Но... ты не можешь ожидать, что я забуду её. Я не могу. Пэнси была моим первым чувством, первым всем... Её взгляд стал твёрдым, хотя в нём всё ещё читались слёзы, которые она не могла показать. Она сделала ещё шаг назад, пытаясь укрепить свою решимость.   — Я не прошу тебя забывать её, Драко. Я просто хочу, чтобы ты понял, что я не могу быть с тобой, если ты продолжаешь цепляться за прошлое. Теодор смог забыть ее. Ему  Её слова отразились в тишине, и, когда он не ответил, она почувствовала, как пустота медленно заполняет пространство между ними. Всё, что они могли бы быть, было только иллюзией, что теперь разбивалась о реальность его прошлого. Она отступила ещё дальше, чувствуя, как его тень накрывает её. Внутри она уже знала, что этого не исправить.   - Я ... я не могу быть частью твоего прошлого, Драко. Ты прав. Ты не можешь забыть её. Но как я могу быть с тем, кто остаётся привязанным к другим? Драко стоял неподвижно, его руки опустились, и его взгляд потух. Он знал, что сказал слишком много, но, возможно, и правда не мог изменить того, что было частью его жизни. Но когда Урсула повернулась, чтобы уйти, он не смог удержать её. Он протянул руку, но она остановилась на мгновение, перед тем как выйти.   — Я хотел бы, чтобы ты осталась... но я знаю, что это неправильно. — его голос был усталым, почти изломанным. Но она не ответила. И в этот момент между ними была только пустота.