chapter 30 pt 2

Кухня Касл-Холла, спрятанная внизу, за толстыми стенами и за тайным поворотом из галереи, всегда была другим миром — тёплым, ароматным, шумным. Эльфы носились туда-сюда, создавая настоящую магию — не дуэли и заклятья, а пышущие паром блюда, золотистые пироги, напитки с мерцающим отваром лепестков и сиропов. И вдруг — хлопок двери. Сквозняк. Звук каблуков на каменном полу. Урсула буквально влетела в кухню. Грудь её вздымалась от тяжёлого дыхания, будто она бежала, спасаясь от невидимого врага. Эльфы замерли, растерянно смотря на госпожу — её волосы выбились из укладки, глаза блестели не от света, а от слёз, которые она ещё удерживала из последних сил.   — Леди Урсула?.. — пискнул один из эльфов. — Что с вами? Вам плохо?   — Воды... — выдохнула она, сжав руки в кулаки. — Пожалуйста... просто воды. Но даже вода не помогла. Она поставила бокал на стол, опёрлась руками о край мраморной поверхности и закрыла глаза, стараясь дышать глубже, ровнее.  Сердце стучало в ушах. В горле — ком. И через мгновение за ней почти бесшумно влетела Элли. Её тонкое платье колыхалось от движения, волосы слегка разлетелись, но она, как всегда, была на удивление спокойной. Спокойной — снаружи.   — Урс, — сказала она тихо. — Что произошло? Урсула качнула головой, не оборачиваясь. И всё же:   — Он был с ней, Элли... — голос сломался. — Он переспать с Пэнси. Тишина.   — После всего, что было между нами… — она развернулась, глаза её были уже полны слёз. — После того, как он смотрел на меня. После признаний. Он… он спал с ней. Элли сначала подумала, что она говорит о Теодоре, но девушка не задала лишних вопросов. Не стала спрашивать "когда", "как", "почему". Она подошла к ней, мягко, бережно, обняла. И Урсула рухнула на её плечо.   — Это... это предательство, Элли. — Голос был хриплый, врывающийся сквозь рыдания. — Но что самое ужасное — я не могу винить Драко - теперь Элли стало понятно, -  Я... я сама… Слова сбивались. Элли держала её крепко, гладя по спине, не осуждая ни одним вздохом.   — Я… я и так… — продолжала Урсула, уткнувшись в шею подруги, — чувствую себя мразью. Потому что я… одновременно с ними обоими. С Ноттом и с Малфоем. Как будто я — какое-то блядское солнце, а они — планеты, которые должны крутиться вокруг. Как будто я выбираю, кто будет жить рядом со мной. Как будто я — самая достойная, идеальная… кандидатка в жёны. А на деле — я просто…   — Урс, — перебила Элли, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ей в глаза. — Не смей так говорить о себе. Ты — не мразь. Ты — человек. Живая, сложная, сильная. И ты имеешь право чувствовать, что чувствуешь. Любовь — это не выбор между двумя платьями. Это больно. Это без правил. Урсула всхлипнула, обняла её крепче. А в коридоре — почти за углом — стоял Драко. Он шёл мимо, думая только о том, как уйти от всего, как исчезнуть в этих длинных, вычищенных до блеска коридорах. Но женский плач — не глухой, не сдержанный, а взахлёб, настоящий — заставил его замедлиться. Он остановился. Он узнал её голос с первой секунды. И каждое её слово вонзалось в него, будто нож. Он слышал, как она всё ещё защищает его. Как она винит себя, а не его. Как она не позволила себе сломаться даже после правды. И как, несмотря на всё, она чувствует. Он стоял в полумраке, не смея дышать, зная, что не имеет права входить. Зная, что каждое её слово — это приговор не ему, как мужчине, а ему — как тому, кто подвёл надежду. И он понял: она любила. По-настоящему. Его. Тео. Себя. Всех сразу. Но теперь... она страдала. И он — причина.    *** Бал в честь Ромео Касла, главы семейства, был торжественным и наполненным светом. Уютные свечи на длинном столе создавали тёплую атмосферу, а в воздухе витали ароматы изысканных блюд. Гости весело болтали, наслаждаясь моментом. Молоко, вино и шампанское лились рекой, а музыка и смех сливались в идеальный коктейль ночного праздника. Однако, среди всего этого праздника, Урсула сидела молча. Она улыбалась, но её глаза были затуманены, а движения сдержанными. Папа, Ромео Касл, заметил её состояние, но никак не хотел допускать мысли, что что-то не так. Он был человеком, который всегда держал семейные традиции и привычки, и в этот момент не мог не обратиться к дочери с той же заботой, как и всегда. Ромео, громко поднимаясь с места, привлек внимание всех присутствующих. Его голос был наполнен любовью и немного шуточным оттенком, так как он знал, что на балу все должны чувствовать себя легко и свободно.   — Друзья, дорогие мои! Прежде чем мы продолжим этот замечательный вечер, давайте пригласим всех к столу. Пусть это будет момент, когда мы будем наслаждаться не только напитками, но и хорошей едой! — сказал он, с улыбкой глядя на свою дочь. Все гости направились к столу, и каждый занял своё место, согласно уважению к старшим или семейным традициям. Урсула, как и было заведено, села рядом с Драко Малфоем и Теодором — будущими зятями. А в её глазах всё ещё оставалась тень боли, скрытая за изысканной маской спокойствия.  Папа посадил её на видное место, но всё равно заметил её странное молчание. Урсула облокотилась на спинку стула и взяла бокал с шампанским. Она почти не смотрела на еду, хотя перед ней был целый шедевр кухни.  Все остальные начали есть, но она оставалась поглощена своими мыслями, тихо поднимая бокал и делая малые глотки. Мужчина, наблюдая за дочерью, мягко, но с лёгкой заботой в голосе, обратился к ней: — Урсула, милая, ты ведь знаешь, что тебе нужно поесть! Ты ведь не хочешь, чтобы силы на вечер ушли раньше времени? — он подмигнул ей с лёгкой улыбкой, думая, что эта шутка вызовет у неё хотя бы маленькую улыбку. — Не забывай, тебе предстоит справиться с обоими парнями, и нужно быть в хорошей форме! Его слова были добрыми, но, возможно, немного наивными. Он искренне заботился о дочери, и, как всегда, думал, что просто хороший ужин и тёплая атмосфера помогут ей расслабиться. Урсула в ответ улыбнулась, но её взгляд был пуст.  Она сделала вид, что послушалась отца, аккуратно поднеся ложку к рту, но на самом деле еда так и не оказалась в её желудке. Просто небольшой жест — и всё. Она вернула ложку в тарелку с тем же спокойным лицом, как будто это был обычный день.   — Конечно, папочка. Всё в порядке, я просто не слишком голодна, — она ответила с той самой учтивой улыбкой, которая скрывала её реальное состояние. Все вокруг продолжили есть, но Драко и Теодор заметили этот момент. Оба прекрасно понимали, что Урсула не ест, и их внимание привлекло именно это. Несмотря на то, что они оба пытались казаться непринужденными, они заметили, как напряжённо она сидит, не обращая внимания на еду. Это не могло не насторожить их. Теодор, сидящий рядом с ней, тихо, но с заботой подмигнул Драко, давая понять, что нужно что-то делать, чтобы разрядить атмосферу. Тогда Драко решил взять на себя роль поведенческого лидера, переведя внимание на себя и начав разговор с ее отцом.   — Ромео, вы всегда так восхитительно готовите! Эти блюда — просто шедевры,— с улыбкой сказал Драко, смещая фокус внимания на себя. — Как вам удаётся поддерживать такой высокий уровень? Мы с Теодором на самом деле всегда удивляемся, когда видим, что на таких праздниках всё идеально. Ромео, слегка смущённый, но радостно улыбнувшийся, сразу поддержал беседу.   — О, да, да! Это всё благодаря нашей семье и друзьям. Мы всегда стараемся угодить гостям. — его глаза сверкали весельем, но он не мог не заметить, как его дочь продолжает смотреть в пустоту. Однако он решил не обращать внимания, надеясь, что время всё уладит. Нотт, заметив тишину, решил внести лёгкую нотку ностальгии в разговор, чтобы все немного расслабились.   — А помните, как мы с вами катались на лодке в старом парке, Ромео? Как я тогда потерял весло, а отец тут же за нас всех взялся и спас! — с лёгким смехом он рассказал об этом инциденте, который стал одной из самых запоминающихся историй его детства. Гости засмеялись, и хотя атмосфера слегка разрядилась, Урсула всё равно оставалась в своём мире, поглощённая мыслями. Драко заметил это и решил тихо подойти к ней, прерывая разговор, чтобы не дать ей затянуться в её одиночество.   — Урсула, ты уверена, что всё в порядке? — Драко, несмотря на свою уверенность и хладнокровие, слегка наклонился к ней и тихо, но серьёзно спросил. — Если ты хочешь сказать мне что-то, выговориться, я здесь. Её глаза встретились с его глазами, и на мгновение она почувствовала, как его искренность проникает в её душу. Но она быстро вернула свою маску, не позволяя себе быть уязвимой.   — Спасибо, Драко, всё нормально, — слабо улыбнулась она, стараясь скрыть свою растерянность. - Просто вечер такой… насыщенный. Теодор, следя за её состоянием, спокойно продолжил беседу с отцом.   — Мы с Драко начали входить в курс дела наших бизнесов. — Теодор вновь пытался вернуть разговор в более лёгкое русло, даже если это означало, что Урсула осталась в тени. Касл обрадовался разговору и вскоре забыл о своей тревоге. Все снова сосредоточились на еде, беседе и тёплом общении. Но его дочь снова осталась в тени, ощущая тяжесть внутри, скрывая свою боль за бокалом шампанского. В её глазах горел огонёк сомнения, и она знала, что это только начало. Когда ужин был в самом разгаре, а смех гостей звучал все громче, неожиданно кто-то из присутствующих за столом, любопытный и немного смелый, обратил внимание на атмосферу между Урсулой, Драко и Теодором. Глядя на их молчание, он не смог удержаться от вопроса:   — Не могу не заметить... Почему за твою дочь такая борьба между двумя самыми сильными и богатыми семьями? Почему эти два юных лорда так сильно интересуются именно ею? — он посмеивался, но вопрос звучал искренне, как если бы он пытался разгадать некую загадку, скрытую за её присутствием. Тишина повисла на мгновение, все за столом притихли. Урсула слегка напряглась, но её лицо оставалось бесстрастным. Однако её отец, Ромео Касл, почувствовал, что это момент, когда нужно раскрыть нечто важное. Он улыбнулся, слегка наклонился вперёд и посмотрел на присутствующих с лёгким торжеством в глазах.   — Ну что ж, раз уж все так любопытны... Это, в некотором смысле, семейная легенда. — Ромео вздохнул, будто собирался поделиться чем-то важным. — Вся эта история началась с моей покойной жены, матери Урсулы. Она была не просто благородной дамой, как многие могли подумать. Она была дальним потомком древних северных морских народов. Услышав это, в комнате повисло напряжение. Гости переглянулись, удивлённо поднимая брови. Некоторые начали перешёптываться, а Урсула, немного склонив голову, взгляд её стал более интенсивным.   — Морские народы? — спросил один из присутствующих, не скрывая своего интереса. — Вы хотите сказать, что в вашей крови течёт магия водных существ? Ромео слегка кивнул и продолжил с тем же уверенным тоном, как если бы это было нечто, о чём он давно знал, и теперь настало время передать знание всем.   — Да. Она была потомком древних русалок, существ, которые жили в самых глубинах океанов, где магия воды переплеталась с силой стихий. Легенды гласят, что эти существа обладали невероятной силой, а их кровь даровала способности, о которых люди и не мечтали. Считалось, что русалки могут влиять на ход событий, управлять потоками магии воды и предсказывать будущее. Зал замолчал. В глазах гостей засветился интерес и, возможно, сомнение. Кто-то из них мог бы подумать, что Ромео шутит или рассказывает забавную байку, но его уверенный тон и серьёзность в словах не оставляли места для сомнений.   — Семья моей жены долгие годы хранила эту тайну, скрывая свои истинные корни, но мы с ней вместе укрепили связь между нашими родами. И вот, благодаря этим необычным кровям, наша семья смогла укрепить свою силу и влияние. — Ромео откинулся в кресле, будто для того, чтобы продолжить свой рассказ. — Именно поэтому Урсула получила своё морское имя. Мы всегда верили, что это имя связано с её силой и особым даром. Он поднял взгляд на свою дочь, и все присутствующие обратили внимание, как на её коже заблестел лёгкий, едва заметный свет. Тот же свет отражался в её волосах, когда она слегка повернула голову, и они заблестели золотистыми отблесками. Это было настолько изысканно, что несколько гостей буквально замерли, не веря своим глазам.   — Если вы посмотрите на Урсулу, то заметите, как её кожа словно отдает блеском, как вода, отражающая свет. Это наследие матери. — Ромео улыбнулся, гордясь своей дочерью. — И волосы её тоже имеют этот светлый оттенок, словно они запечатлели в себе частицу моря. Урсула, сдержанно улыбаясь, почувствовала, как на неё вновь обращается всё внимание. Но теперь она чувствовала, что ее скрытая сила была не просто мистическим наследием — это была часть её самой сущности. Ромео продолжал рассказывать:   — Эти русалочьи корни, скрытые под маской благородства, всегда были связаны с магией воды. Наши предки говорили, что когда русалки соединяются с магами, то сила их потомков многократно возрастает. Мы всегда использовали эту силу, чтобы влиять на события и укреплять род. В этот момент, когда вся комната была поглощена рассказом, Драко не выдержал и вставил своё замечание с тонкой улыбкой:   — Так вот почему Урсула так хороша на воде. Я всегда знал, что её силу трудно объяснить обычными словами. — он подмигнул Урсуле, его слова не были злорадными, а скорее поднимали атмосферу. Теодор тоже решил добавить немного лёгкости в разговор, пытаясь сбавить напряжение.   — Да, я тоже заметил это. Могу сказать, что даже когда мы с Урсулой просто прогуливались рядом с озером, казалось, что сама вода подчиняется ей.— Теодор немного пошутил, добавляя атмосферы. Ромео Касл снова вернулся к рассказу, подытожив всё с гордостью в голосе:   — Вот так мы и дошли до этого момента. Эти семейные корни делают Урсулу необычной, и, несмотря на её невидимую силу, она, как и её мать, всегда оставалась скромной и скрытной. Все присутствующие на ужине теперь не могли отвести взгляд от Урсулы. Она сидела в тени, но теперь её присутствие было как никогда очевидно. Блеск её кожи и волос был тем, что оставалось загадкой для всех. Но она оставалась спокойной, хотя её внутренний мир кипел, ведь она только теперь поняла, насколько всё, что происходило с ней, связано с тем, чего она даже не осознавала до конца.    *** Ткань времени будто сменилась — мужчины исчезли в кабинетах с сигарами и серьёзными лицами, а зал наполнился шелестом платьев, хрустом бокалов и мерцанием женских голосов. Остались только дамы. Атмосфера потекла мягко, как густой ликёр. Никто не командовал — просто по неведомому инстинкту все расселись по диванам, креслам, подушкам, словно это не бал, а вечерняя гостиная далёкого южного поместья. В центре уютной ловушки — Урсула.  Белее обычного. Улыбка вежливая, глаза сухие, но руки холодны. Нарцисса Малфой, в безупречном платье жемчужного оттенка, грациозно взяла её за руку.   — Милая, перестань быть такой напряжённой. Ты теперь у нас как минимум наполовину семья. Можешь не держать спину прямо каждую секунду — она у тебя всё равно королевская. Мелисса Нотт поддержала с мягкой усмешкой, усаживаясь по другую сторону:   — Да, а если будешь молчать, мы начнём думать, что ты терпеть не можешь нас. А это о-о-очень опасно. Урсула кивнула, слегка приподняв уголки губ. Она не знала, что хуже — бойкая болтовня девушек у зеркал или вот это: ласковая, вязкая женская откровенность, в которой всегда скрывалось что-то большее.   — Знаешь, кто был первым влюблённым в Тео? — начала Мелисса, отхлёбывая ликёр. — Профессор по зельям на пятом курсе. Она уверяла, что просто хвалит его настойки, но мы-то знаем...   — Ну, если уж ты начала, — вставила Нарцисса, — то я напомню, как Драко в детстве пытался спрятать сову в сундуке с конфетами. Серьёзно. Сова вылетела прямо в окно с карамелью в клюве и напугала старого Слагхорна до седины. Урсула рассмеялась — не громко, но по-настоящему. Внутри ещё всё было напряжено, но смех разломал первый лёд. Женщины это почувствовали.   — А помнишь, как Тео нарисовал себе усы, когда пытался казаться старше? Четырнадцать лет, а носил плащ, как дед.   — Да! А Драко в том же возрасте попросил у Люциуса совещания. Настоящего! На повестке дня было: ‘почему мне не разрешают носить только чёрное’. Смех стал громче. Даже другие девушки на соседних диванах начали перешёптываться. Нарцисса чуть приблизилась к Урсуле:   — Но если серьёзно... Драко может быть резким. Он так защищается. Но если ты ему важна, он встанет стеной между тобой и миром. Не ради долга. Ради сердца. Просто он не умеет красиво об этом говорить. Мелисса мягко продолжила:  — Тео другой, но если ты вдруг заболеешь, он не отойдёт от постели ни на шаг. Он не покажет волнения, возможно будет молчать и подавать тебе воду — но за твоей спиной весь Святой Мунго перевернёт, пока не найдёт, что нужно. Он — один из тех, кто любит громко и страшно глубоко. — закончила Мелисса, и в её голосе впервые прозвучала серьёзность, от которой в груди Урсулы что-то сжалось.  Девушка опустила взгляд. Сердце ныло — от нежности, от усталости, от того, что оба этих мальчика, ставшие мужчинами, были такими разными, а она — словно посередине. Стремительно превращаясь в невесту, к которой прикреплён не только выбор, но и вся тяжесть ожиданий, чувств, родов, магий.   — Кажется, вы обе очень их любите… Нарцисса первая улыбнулась, чуть печально:   — Это… даже не любовь. Это — ткань моей жизни. Он упрямый, капризный, самолюбивый, иногда ужасно жестокий в словах. Но я помню, как он, пятилетний, прятался за моей юбкой, когда гремел гром, и как не плакал, когда Люциус ушёл в тень. Всё, что у него было — это я. Мы с ним как два зеркала: холодные снаружи, хрупкие внутри. Мелисса кивнула:   — Тео был тихим всегда. Даже младенцем он почти не плакал. Только смотрел. Глубоко. Иногда мне казалось — он уже тогда понимал больше, чем взрослые. Когда умер его дед, он не проронил ни слова. Но три дня сидел в библиотеке и держал его палочку на коленях. Он — из тех, кто прощает, но не забывает. И если впустил в душу — то навсегда.  Урсула слушала, не шевелясь. В этих голосах, шелестящих рядом, как платье на паркете, была не просто женская сплетня. Это была исповедь. Мягкая, взрослая передача: «Береги, если возьмёшь.» Потом наступила тишина. Не гнетущая, а такая, в которой женщина понимает, что ей доверили нечто важное. Звук огня в камине стал громче. Из кухни доносился стук серебра о фарфор. И вдруг:   — У тебя, знаешь… такие волосы — как у её. — сказала Нарцисса неожиданно, имея в виду мать Урсулы.   — Те же прядки с морским отливом. Я тогда на свадьбе Ромео чуть не подумала, что она — из легенд. Вечная, как волна. Нотт вздохнула:   — Вот потому и бьются. Тео и Драко. Потому что даже не выбор — ты сама как древнее заклинание. Старая магия. Такую не берут — такую либо находят, либо теряют. Урсула подняла на них глаза. Впервые — по-настоящему. И в этом взгляде уже не было той девочки, что боялась слова «невеста». Там жила женщина, начинающая понимать цену своей крови, своего сердца и своего права решать.   — Спасибо, — сказала она. Просто, но крепко. — Я подумаю… над каждым из них. Мелисса и Нарцисса переглянулись, не говоря больше ни слова. В их глазах — уважение. Пусть ещё не выбор, но голос. И он прозвучал.