chapter 32

Утро на территории Хогвартса началось мягко. Тёплое, как свежее одеяло, как тост с маслом, как ощущение выходного в самом начале мая, когда ещё ничего не случилось, но внутри уже будто праздник.  Воздух стоял прозрачный, будто весь Хогвартс выдохнул вместе со студентами — временно забыв об экзаменах, оценках, обязанностях. Компания слизеринцев, человек шесть, выбрались на прогулку. Без цели, без расписания.  Они просто шли вдоль озера, обсуждая кто что скажет на экзамене, кто списывает у кого, кто с кем из хаффлпаффок теперь "вроде как вместе", но "неофициально". Блейз шёл впереди. Тео и Драко рядом, вровень. Остальные сзади. Они смеялись, переговаривались, подкалывали друг друга, но внутри каждого — особенно внутри двух из них — жила нераскрытая тяжесть. Она чувствовалась в интонациях. В долгих паузах. В чуть более глубоких взглядах, чем позволено между друзьями. И тут в поле зрения вынырнула она. Сначала просто — силуэт. Фигура женская, спортивная. Лосины плотно облегали бёдра, короткая майка показывала живот.  Она бежала как обычно быстро, но легко, будто не прилагая усилий. Словно сама природа подталкивала её вперёд, помогала ветром и светом.   — Кто там так бодро спортом издевается над собой? — лениво протянул Блейз.   — Это… — Тео прищурился.   — Касл, — догадался Драко. Да. Именно она. Когда подошла ближе, сомнений не осталось. Волосы собраны в небрежный хвост, на щеках румянец от пробежки, губы влажные от дыхания, глаза сияют. Настоящая. Живая. Никакого макияжа, никакой маски. И всё равно — или именно поэтому — прекрасна. Слизеринцы приумолкли. Так как на Слизерине с ними учились преимущественно чистокровные аристократки, им было не совсем привычно видеть девушку за бегом. Девушки из их класса предпочитали лишний раз пообсуждать сплетни или пойти по магазинам. Младшие откровенно на нее пялились. Даже те, кто обычно кичился равнодушием к девушкам, вдруг перестали дышать. Урсула сбавила шаг и, наконец, остановилась возле них, тяжело дыша, но с широкой, чистой улыбкой. Пот блестел на ключицах. Линия талии, рельеф живота — всё будто нарочно подчеркивало, насколько она живая, реальная, взрослая.   — Доброе утро, господа, — проговорила она, переводя дыхание. — Что, уже в праздном безделье?   — А ты, я смотрю, решила заняться пробуждением совестей, — усмехнулся Тео, не сводя с неё глаз. Его глаза голодно прошлись по телу, по которому он уже успел безумно соскучиться.    — Или отвлечением, — добавил Драко сухо, но губы дрогнули. Он и сам не понял — от ревности ли, от восхищения или… от привычной борьбы с собой. Волшебница спокойно подошла к своим мальчика  и поцеловала в щеку сначала Тео, затем Драко.  Один из слизеринцев сзади ляпнул:   — У тебя идеальная фигура, Касл. Не бегай, а то влюбимся. Урсула засмеялась, не обиделась. Она привыкла к вниманию. Но с каждым днём в нём становилось всё больше… смысла. И веселья, и напряжения.  Особенно — от этих двоих. Блейз шагнул вперёд. Мягко. Не спеша. С тем фирменным обаянием, которым он всегда выигрывал разговор до того, как он начинался.   — Послушай, красотка, — начал он, подходя ближе. — Сегодня ты бежала слишком эффектно, чтобы мы позволили тебе просто раствориться.   — Разве у тебя нет компании? — прищурилась она. Ее зеленые глаза блеснули чем-то озорным. Блейз всегда поднимал ей настроение своим присутствием.    — Эти? — махнул он за спину. — Я вижу их с первого курса. А тебя — будто заново. Урсула улыбнулась, на губах играла тень вызова:   — Думаешь, заслужил мою компанию?   — Уверен, что заслужу — за ближайшие полчаса, — сказал он и уже протянул руку, как джентльмен. Она немного поломалась, посмотрела на Тео. Тот стоял, руки в карманах, взгляд — твёрдый, с долей мрачности, что выдавал в нём слишком много чувств. Посмотрела на Драко. Он казался спокойным, даже снисходительным. Но в глазах — холод, с оттенком чего-то старого, болезненного, привычного. Как у тех, кто с детства не умеет проигрывать.   — Ну хорошо, — сказала она, чуть склонив голову. — Только если ты угостишь меня сливочным ликёром. Я заслужила.   — Договорились, — сказал Блейз и, с довольным видом, повёл её прочь от ошеломлённой компании. Они шли вперёд — смеялись, переговаривались, и казались какими-то... отдельными. Лёгкими. Гармоничными. Тео стоял, молча глядя им вслед. Внутри всё сжалось. Он знал: это всего лишь утро, всего лишь флирт, всего лишь Блейз.  Но часть его, та самая, что помнила её запах, её дыхание, её «нежно, Тео», сжалась до боли. Драко опустил взгляд, покачал головой. Ему было... странно. Он привык, что женщины тянутся к нему. Что его выбирают. Он привык быть нужным — особенно ей. А сейчас он впервые почувствовал, что она может уйти. Легко. В любой момент. Просто… выбрать кого-то, кто проще.   — Мы просто выдохнем и не придаём этому значения? — тихо спросил Тео, даже не глядя.   — Мы делаем вид, что всё в порядке, — ответил Драко. — Как умеем. И оба пошли вперёд — туда же, по той же дорожке. Но уже не так свободно. Потому что весна пришла. А с ней — выбор. И страх потерять.    ***   — Ты хоть представляешь, насколько сейчас нарушаешь школьный устав? — спросила Урсула, идя рядом с Блейзом по узкой тропке, петляющей за Тёмным озером.   — Оскорбительно. Думаешь, я нарушаю устав впервые? — усмехнулся он. — Это почти традиция. У нас в семье тост есть: «За то, что не пойманы — не преступники». Она засмеялась — легко, по-настоящему.   — А ты когда-нибудь за что-то не пошёл с улыбкой? Блейз приостановился, бросил на неё быстрый взгляд, но не ответил. Ветер чуть тронул его чёрные кудри, взгляд стал мимолётно серьёзным, но тут же вернул лёгкость.   — Вот мы и пришли. Они стояли перед замшевой деревянной дверью, вмонтированной прямо в склон холма. С виду — обычный сарай. Но стоило Блейзу постучать трижды и произнести:   — Vinum et Silentium. Замок щёлкнул, и дверь отворилась внутрь, открывая маленькое полутёмное помещение, уставленное бутылками, коробками, какими-то таинственными свёртками.   — Это что, чёрный рынок под Хогвартсом?   — Почти. Это тайник моего двоюродного брата. Он в прошлом году закончил школу, а тайник — оставил. Мне в наследство. Блейз достал две бутылки сливочного ликёра, флягу с малфойским вином (он специально приберёг её для чего-то "особенного", но не стал уточнять), несколько леденцов с легким расслабляющим эффектом — и вытащил всё в рюкзак.   — Всё, что нам нужно для скучного вечера… который станет незабываемым. Они добрались до Совятни, когда солнце уже сползло ниже горизонта, заливая небо сиреневыми и персиковыми оттенками. Урсула, впервые за долгое время, почувствовала себя совершенно… свободной. Не наблюдаемой. Не раздираемой между двумя парнями, которые любят её каждый по-своему. Не сильной — просто собой. Она села на тёплую деревянную балку под самым куполом, свесив ноги и потягивая ликёр из маленькой кружки.   — Забини, — сказала она, глядя, как сова за совой возвращаются в гнёзда, — а ведь ты первый, кто не пытался на мне «закрепиться». Не играл. Не мерился с другими. Он облокотился на стену, взгляд его был направлен в полумрак, но голос — ровный, чуть хрипловатый.   — Я умею ждать.   — Ждать чего?   — Когда ты перестанешь выбирать между теми двумя и просто… позволишь себе быть собой. Урсула молчала. Это был не флирт. Не лёгкий подкол. Это был тонкий, честный, почти оголённый момент — из тех, что делают вечер незабываемым не из-за алкоголя.   — И если я выберу не их? — прошептала она.   — Тогда, возможно, кто-то третий перестанет делать вид, что ему всё равно. Он не подошёл. Не потянулся. Не поцеловал. Просто был рядом — как будто знал, что она устала от борьбы. От выбора. От того, что её либо хотят как трофей, либо боятся потерять как слабость. Они сидели молча. Совятня наполнялась тёплым дыханием ночи. Здесь никто не пытался побеждать.      *** Совятня погружалась в ночь. Ликёр оказался коварным: сладкий, мягкий, почти десертный, он не предупреждал, что через полчаса ты будешь смеяться над каждым словом, а через час — философствовать о природе магии с серьёзностью министра.   — Если ещё кто-то мне скажет, что я девочка, и мне нельзя применять Expulso на полной мощности, я взорву его ботинки, — хихикнула Урсула, потягивая из фляжки. Блейз лежал на полу, глядя в потолок, и крутил в руках палочку, как дирижёрскую.   — Тебе говорят это, потому что у них подгорает. Ты сильнее их. У тебя… — он задумался, — у тебя не просто техника. У тебя характер в заклинаниях. Это страшно.   — Ты сейчас меня соблазняешь через комплимент в сторону боевой магии? — с прищуром спросила она.   — Ну… может, — он повернулся на бок, уперевшись подбородком в ладонь. — Но ты реально чудовищно крута. Помнишь дуэльный клуб в январе? Ты разоружила того шестикурсника из Гриффиндора, он до сих пор ходит к мадам Помфри — у него палец дёргается, как у совы.   — Это была самозащита, — невинно заметила Урсула и вдруг резко встала. — Проверим?   — Что? — он тоже поднялся, глядя на неё с интересом. — Ты хочешь дуэль здесь? Сейчас? В состоянии… эм, "сливочного транса"?   — А что, боишься проиграть? — дерзко улыбнулась она, отступая в центр совятни, палочка уже в руке.   — О, моя прекрасная катастрофа… — Блейз поднялся. Его лицо расплылось в предвкушающей усмешке. Они не нападали по-настоящему — не было злобы, не было даже азарта на победу. Это было как танец. Флирт, выраженный заклинаниями.   — Protego!   — Petrificus Totalus!   — Finite!   — Expelliarmus! — с её стороны. Палочка вылетела из руки Блейза, ударилась в стену и со стуком упала рядом с совой, которая возмущённо ухнула.   — Твою мать, Урсула, — рассмеялся он, поднимаясь на ноги. — Если бы ты родилась в другое время, ты бы командовала армией.   — Или возглавляла подпольный дуэльный клуб, — она подошла ближе, смеясь, дыхание сбивчивое. — Ну что, признаёшь поражение?   — Я признаю, что сегодня ты — огонь. Но завтра я возьму реванш. И тут их взгляды пересеклись. Не как раньше — с шуткой. Не как друзья. Не как ученики, нарушающие правила. А как два человека, которые только что позволили друг другу увидеть свои настоящие силы. Без фильтра. Без маски. Вне клуба. Блейз смотрел на неё иначе. Впервые — без лёгкости. С оттенком уважения, и… чего-то почти опасного.   — Знаешь, — сказал он, уже тише, — ты не похожа на остальных. Тео, Драко, все они влюблены в тебя как в символ. Я же… просто хочу видеть, как ты растёшь. Как ты становишься кем-то гораздо большим, чем "их выбор".   — А ты что, ни разу не думал меня выбрать? — тихо спросила она. Он долго молчал. А потом просто ответил:   — Я думал. Каждый раз, как ты держишь палочку. Девушка прекрасно понимала, что ничего дальше этого пьяного флирта она не будет допускать. Блейз тоже это понимал. Поэтому они просто разрешали своим языкам лить глупые словечки и комплименты.  Ликёр кончался, леденцы начали действовать — лёгкая эйфория то накатывала, то спадала, оставляя чувство нереальности происходящего. Урсула запрокинула голову, глядя на тёмные балки и следы совиного помета, вдруг показавшиеся ей почти декоративными.   — Ты знаешь, что я думаю? — пробормотала она, растягивая слова. — Если я не смогу выбрать... между ними... через месяц…— она помахала рукой, как будто Драко и Тео были где-то в пыли между сов. — То пусть выбор не делает ни старый обряд, ни род. Ни мой отец. Ни они. Вообще никто. Блейз откинулся назад, руки под головой.   — Ну и... что тогда?   — Я уйду, — прошептала она. Сказала это как факт, не как угрозу. Пауза.   — Потому что... с другими я не смогу. Всё. — она замолчала. — Моё сердце уже выбрало, просто... оно не сказало мне, кого. Блейз, не шевелясь, улыбнулся. Пьяно, спокойно.   — Мда... философия после полуночи — худший наркотик. Тебе ещё экзамены сдавать, а ты уже сценарий побега из Хогвартса продумываешь. Она усмехнулась, склонилась ближе к нему, облокотившись на его плечо.   — Просто… я устала быть кем-то между. Между тем, что они хотят, и тем, кем мне быть нельзя. Мне никто не принадлежит. Я не кольцо, чтобы на палец надевать.   — Ну, ты бы смотрелась как чертовски дорогой артефакт, если честно, — фыркнул он. Но в его голосе была заминка. Короткая, почти незаметная. Она задремала, уткнувшись носом в его рубашку. Спокойно. Без тревоги, без защиты. Просто как человек, которому нужно было выговориться — хоть и не по адресу. А он лежал с открытыми глазами. Её слова — как будто ветер в щель под дверью: не слышно, но прохладно. Он не был влюблён. Или думал, что не был. Но в этот момент, глядя на её спящий лоб, на руку, сжавшую полу его мантии, — ему впервые стало жаль, что он тоже не участвует в этом выборе. Потому что ощущение, будто он не просто лишний — а опоздавший. Навсегда.