Глава 6. Наблюдатель.

С больницы я возвращался в, мягко говоря, взвинченном состоянии. Чуть не влетел в несколько столбов и по прибытии домой разбил пустующую вазу, одиноко стоящую на стеллаже. Не знаю, что меня больше поразило в реакции Саши: то, что она даже не вздрогнула, или полное отсутствие удивления. Словно она давно выжидала, когда я позволю себе выпустить пар подобным образом. — Знаешь, мне нравилась эта ваза, — спокойно произнесла подруга, медленно вставая с дивана. — Осторожнее, ты сейчас наступишь прямо на осколки. Я удивлённо перевёл взгляд вниз и действительно, прямо под занесенной вверх ногой хаотично разбросались осколки. Саша попросила меня просто присесть, пока сама принялась собирать остатки вазы. Такое, на первый взгляд мнимое, спокойствие всегда чересчур эмоциональной девушки поражало, поэтому первым, что я сказал ей было: — Ты что-то пила сегодня? Саша усмехнулась и присела рядом со мной, обводя моё лицо внимательным взглядом. Нахмурившись, я уже было хотел повторить вопрос, но девушка заговорила первой: — Нет, просто я, кажется, подозреваю, что ты там услышал. Сложив руки на груди, я уставился на неё в ожидании ответа, но девушка все никак не хотела начинать говорить. Взгляд её был устремлен куда-то сквозь меня, словно она глубоко задумалась, возможно подбирая правильные слова. Но когда стало заметно то, что моё терпение на исходе, она начала медленно говорить: — Понимаешь, мама Карины просто очень специфичный человек, выросший и выкормивший ребёнка в довольно непростое время. — Саша вновь задумалась. — Думаю, она действительно не желает дочери зла, даже заботится о ней, просто не умеет выражать это должным образом. Тяжело вздохнув, я подорвался с дивана и принялся выхаживать круги по просторной комнате. Слова Саши словно сняли предохранитель с огромного сгустка гнева на эту женщину и теперь слова со рта полились бессвязным потоком, наконец выстреливая. — Ты... ты и понятия не имеешь, что говоришь! — возмутился я, сжимая и разжимая руки, чтобы хоть как-то поунять раздражительность и не выдать лишнего раньше времени. — Вы все абсолютно ничего не знаете! Эта сука, – её мать – отвратительный человек, который на физическом уровне не может о ком-то заботиться, или тем более любить. Кроме себя, конечно же. Все, что она делает – ради её и только её блага. Она вышла замуж, просто чтобы не жить в нищете, ведь родители не могли обеспечить ей безбедное будущее, а ребёнка родила лишь чтобы о их с Сергеем семье не ходили грязные слухи! — я отчаянно запустил руки в волосы, прикусывая язык, но, кажется, теперь это не остановить. — То, что сказала ты – полная чушь! Совершенно несуразный бред, который вообще не понятно как мог прийти в голову! Саша нахмурилась и внимательно посмотрела мне в глаза, пока я пытался перевести дыхание после гневной тирады. Эти слова - лишь маленькая часть того, что я действительно думаю о вышеупомянутой личности. И я с нетерпением жду возможности, когда смогу высказать все ей в лицо. — Полагаю, что ты за почти два года ты узнал куда больше информации, чем я, — тихо произнесла Саша. — Так же, думаю, это ты узнал от кого-то другого, но точно уж не от Карины или кого-то из их семьи. Верно? Я слабо кивнул и сделал глубокий вдох. — Пока что я не могу рассказать всего. Ещё слишком рано и это может быть опасно для тебя, а за твою сохранность я отвечаю перед Серафимом. Не хотелось бы, чтобы последняя ваша встреча прошла на кладбище. Саша усмехнулась. — Забавно. Знаешь, ведь наша с тобой последняя встреча, — до твоего неожиданного возвращения в Москву, — прошла точно там же. Я закатил глаза и попросил подругу выйти. После такого мне определённо нужно побыть наедине с собой и обдумать услышанное в больнице. Радовало одно — друзья, по крайней мере Кирилл, все ещё были на моей стороне.

***

Стоя на кухне ранним утром, я заваривал себе кофе. Я так и не смог уснуть ночью, так что, пожираемый роем мыслей, уселся смотреть сериал, что, к сожалению, совершенно не заинтересовал меня. Было грустно от того, что не смог забрать с собой гитару, что могла хоть как-то скрасить серые будни. — Доброе утро, — улыбнулась Саша, заходя на кухню. — Я тебя разбудил? — отстраненно спросил я. — Извини, я думал, что веду себя достаточно тихо. — Я сама проснулась, — отмахнулась девушка. — А вот ты, кажется, совершенно не спал. Я перевёл раздраженный взгляд на подругу, давая ей ясно понять, что разговаривать об этом не намерен. Девушка нахмурилась и опустила голову, хватая со стола салфетку. Спустя секунду пальцы Саши ловко разорвали её на несколько полосок. — Извини, — вздохнул я, делая большой глоток с кружки. — Просто плохое настроение. — Давай на чистоту: оно у тебя всегда плохое, — засмеялась Саша. — Посмотрел бы я на тебя, будь ты на моем месте. — мрачно заявил я и, схватив кружку, пошёл в сторону своей спальни. Поскорее бы вернуться домой. — У тебя есть планы на сегодня? — крикнула мне вслед подруга. — Если ты свободен, то мы могли бы... провести день вместе? Как раньше, помнишь? Резко остановившись посреди коридора, я крепче сжал в руках кружку. Глаза пустым взглядом прожигали стену напротив, пока я пытался собраться с мыслями и хоть что-то ответить. "Помнишь" - это мягко сказано. Не было ни одного дня, чтобы я не вспоминал это "раньше". Каждый день я прокручивал самые счастливые моменты в памяти и мечтал лишь о том, чтобы это снова повторилось. Ругал себя за то, что не ценил времени, проведённого рядом с друзьями, злился на себя за любое плохое слово, сказанное в их сторону. Грустил из-за того, что это все - не сон. Больше всего на свете мечтал прямо сейчас оказаться в ненавистной Москве, рядом с друзьями и с ней. Но все, что я мог - пустым взглядом прожигать стены. Прямо как сейчас. — Глеб? — позвала меня Саша, вытаскивая из бесконечного вороха мыслей. — Всё хорошо? — Да, — хрипло ответил я, немного мотнув головой. — У меня есть немного дел днем, но вечером я полностью свободен. Девушка на мгновение замолчала, я чувствовал, как она разглядывает мою спину, видимо собираясь спросить ещё что-то. — Тогда, я могу выбрать фильм на вечер? — тихо спрашивает Саша и я облегчённо выдыхаю. — Конечно, — улыбаюсь я. — Только давай без соплёй каких-нибудь. Подруга тихо смеется в ответ и я покидаю коридор, заходя в свою спальню. Ставлю кружку на тумбочку и хватаю в руки телефон. Новых сообщений нет, — оно и понятно — писать некому. Кроме Карины, пожалуй. Я не мог упустить возможность общаться с ней хотя бы так, поэтому в день возвращения в Москву написал ей. Кажется, я немного напугал её... Вздохнув, я откинул мобильник на кровать и направился к шкафу. Быстро переодевшись, я залпом допил почти остывший кофе и, взяв все нужное, отправился на выход. — Ты надолго? — спросила Саша, когда я уже обувался. — Или у меня не будет времени отдохнуть от тебя? — Ради Бога, — усмехаюсь я. — Я итак дома практически не бываю, когда ты успеваешь уставать от меня? — Ты ментально действуешь мне на нервы. — смеётся девушка и подаёт мне ключи, до этого лежащие на стеллаже. — Будь осторожнее, ладно? Тихо вздыхаю и принимаю ключи с рук Саши. Попрощавшись, пулей вылетаю из квартиры, игнорирую существование лифта и сворачиваю в сторону лестницы. Сегодня снова придётся наблюдать за самым отвратительным человеком на этой планете, от чего в животе скручивается узел тошноты. Скорее бы все закончилось.

***

Мать Карины уже который час разгуливала по огромному саду, периодически печатая что-то в телефоне. Недовольное лицо, что кажется было дано ей при рождении, не выражало абсолютно никаких эмоций, и я уже даже думал, что зря проторчал здесь почти три часа, пока к забору не приблизилась до боли знакомая машина. Я аж телефон из рук выронил, когда увидел за рулём Карины. Это точно не Арина, ведь вряд ли сестры сблизились до того, чтобы одалживать друг другу свои машины. Не став заезжать во двор, Карина медленно вышла с машины и направилась ко входу. Её мать, услышав, как открывается дверь калитки, тут же бросилась к дочери, крепко прижимая её к себе, но от вида её безразличных глаз меня затошнило. — Как ты чувствуешь себя? — почти искренне спросила она у Карины. — Голова не болит? Не кружится? Может, присядешь? Карина мягко отстранилась от матери и, улыбнувшись, покачала головой. В сердце что-то больно защемило. Мне на секунду стало даже завидно, что я не могу общаться с Кариной так же. Пока не могу. — Доченька, — её обращение режет уши и я против воли корчу гримасу отвращения. — Ты не могла бы поговорить со своими друзьями? — Всмысле? — вижу недоумение на лице Карины, но сам, кажется, понимаю, чего от неё хочет мать. — Я конечно понимаю, что мальчики все ещё опечалены смертью Глеба, — вижу, как лицо Карины меняется и вмиг хочется наплевать на все и выбежать к ней, но, осознавая, что так я все испорчу, продолжаю внимательно слушать. — Особенно Кирилл. Ему, кажется, совсем плохо. Но мне тоже неприятно, когда он пытается обвинить меня в чем-то. — Ты что, приезжала в больницу? — удивляется девушка. — Вы что, снова поцапались с Кириллом? — Я не виновата в том, что этот молодой человек совершенно не воспитанный. — возмущается Маргарита Николаевна. — Мам, он просто немного... вспыльчивый. — поджимает губы Карина. — Оставь его в покое, вам лучше просто не видеться и все. — Нет, просто ты позволяешь им так общаться со мной, поэтому они и не знают меры. — "Они"? Серафим тебя вообще не трогает, — хмурится девушка и заводит руки за спину. — Зато его девушка очень любит лишний раз подерзить мне. — Они расстались, — мельком отмечает Карина и я чувствую укол вины перед Серафимом. — Ты только для этого меня позвала? Если да, то я поеду. — Постарайся в следующий раз не доводить свои переживания до больницы. — холодно произнесла мать. — И все же поговори с Кириллом. Карина, вздохнув, тихо прощается и идёт назад к машине. Спустя минуту её машина покидает территорию дома, а я раздражённо сжимаю кулаки. Неприятно ей? Да если бы я мог, я бы вместе с Кириллом вступил в конфликт и прямо сейчас раскрыл бы все карты! Ебаная сука.

***

Тяжёлая дверь со скрипом открылась и я со вздохом завалился внутрь. В коридоре тускло горела лампа, практически ничего не освещая, а с кухни доносился отчетливый запах чего-то сырного. Со спальни Саши приглушенно слышалась музыка, слова которой я был не в состоянии разобрать. Хмыкнув, я стянул пальто и, небрежно кинув его на вешалку, прошёл внутрь. Подруги видно не было, но все указывало на то, что она дома. — Ты уже вернулся? — неожиданно спросила девушка у меня из-за спины, заставляя испуганно вздрогнуть. — Я думала, что ты вернёшься только к ночи. — Да, — мрачно ответил я, растегивая верхние пуговицы рубашки, что уже стала душить меня. — Я смотрю, ты уже прижилась. Саша коротко улыбнулась и отвела взгляд в пол. Осознав, что этим вопросом я, скорее всего, заставил её грустить по настоящему дому, я попытался перевести тему: — Так, что там с фильмом? Ты уже выбрала? Подруга вмиг оживилась и молча убежала в сторону кухни. Нахмурившись, я уже думал идти за ней, но она так же быстро вернулась в коридор, где мы стояли все это время. В руках у неё была огромная полу прозрачная тарелка, доверху наполенная попкорном. Так вот почему пол квартиры пропахло сыром. — Я подготовилась, — хитро ухмыльнулась девушка и подтолкнула меня в сторону своей спальни. — Не знаю, сильно ли поменялся твой вкус за время разлуки, но, думаю, этот фильм тебе точно понравится. Удобно завалившись на кровать, я забрал у подруги закуску и перевёл взгляд на ноутбук, тут же усмехаясь. — Гарри Поттер? — мои брови взлетели вверх. — Серьёзно? — Ты сам говорил, что не смотрел ни одной части, — пожала плечами подруга. — Не в моих силах оставить подобное без внимания. Приняв поражение, я запустил в рот несколько зёрен попкорна и внимательно уставился в экран монитора, против воли отмечая, что заставка вполне сносная. Чересчур детская, но оно и не мудрено: едва ли возрастное ограничение переваливает за 12+. Уже на середине фильма я был заинтересован, кажется, больше самой Саши, что без сомнений являлась фанаткой. Попкорн был практически полностью съеден, а я без зазрения совести устроился у подруги на плече. Такое бывало и раньше: в вечера особой усталости мы вчетвером могли засесть у кого-то дома и находиться в тишине несколько часов подряд. Карина не раз засыпала на плече Серафима, даже не обращая внимания на его громкий храп, что всегда вызывало у нас с Сашей приступы смеха. — Тебе наверно было одиноко там. — вдруг заговорила девушка. — Ну всмысле... У тебя вообще никого не было. — Это было... — я задумался, подбирая нужные слова. — Тяжело. Но только в первое время. Потом я привык, полагаю. Я мельком кинул взгляд на руки девушки, что беспорядочно перебирали браслет, подаренный Серафимом ещё при мне. Она очевидно хотела спросить что-то ещё, но не решалась. Я уже хотел было сам заговорить, но она прервала меня на полуслове: — А как ты справлялся с одиночеством? — тихо, почти шёпотом спросила подруга. — Это же наверно такое ужасное чувство. — Да. — нахмурился я. — Другим словом и не описать. Но я много писал. — пожал плечами я. — Настолько много, что, кажется, после того, как обнародую все написанные песни, смогу завершить карьеру без угрызений совести. Саша глухо засмеялась, а после вытерла с лица невольно скатившуюся слезинку. Вздохнув, я крепко обнял подругу. — Ну что началось? — вздохнул я. — Ты что, так сильно не хочешь, чтобы я уходил с музыки? Так уж и быть, в старости буду писать специально для тебя. — Ты идиот, — возмутилась Саша. — Я просто представляю, какого тебе было и мне становится безумно обидно за то, что тебе пришлось пройти через это. — Господи, что с тобой сделал Серафим, — покачал я головой. — Вы оба чересчур сентиментальные. Девушка глухо засмеялась, но все же обняла меня в ответ, мокрым носом утыкаясь куда-то в плечо. — Я скучала, вообще-то. — тихо сказала она. — Мы все. — Ты мне сейчас всю рубашку соплями измажешь, — брезгливо сморщился я, ухмыляясь. Саша отстранилась и возмущённо посмотрела на меня, после чего не слабо ударила куда-то в область живота. — Придурок!