Пляж

      Ещё никогда Мэй так не краснела от стыда. Дело было не в жаре, ярком солнце, а в ней самой. Грудь подпрыгивала при ходьбе, крупные сферы колыхались, как желе, привлекая к себе много внимания. Взгляды мужчин и женщин страшно смущали Мэй, заставляя опустить глаза в песок. Парео абсолютно не помогало, постоянно падало и открывало отличный обзор на бюст. Девушка всегда стеснялась своего размера, считая его слишком большим и вульгарным, боялась излишнего интереса и считала себя некрасивой, но сейчас произошло нечто ужасное! Теперь грудь стала основным центром внимания, будто кусок мяса среди голодных зверей. Загадка увеличенных грудей беспокоила Мэй не меньше, чем Меф. Бедняга, он наверное так смущён, что его друг и опекунша под пристальным вниманием. Что он теперь подумает?       А Меф не думал ни о каких людях, когда глаза просто пялились на подпрыгивающий бюст Мэй. Ритмично-хаотичные движения погружали его в транс, в мир округлостей, красивых женщин, сексуальных фантазий. Раздутые титьки Мэй возбуждали первобытные инстинкты и потаённое желание обхватить соски губами. Фантазии об пышногрудой азиатки ворвались в его и без того затуманенный, опошлённый разум. Он шёл рядом, возбуждённый, и даже не верил своему счастью. Сиськи Мэй будто танцевали для него, прыгали и дразнили. Меф страшно жалел, что девушка сменила купальник. В тех зелёных нитках эти буфера были ещё привлекательнее.       — Может, присядем тут? — тихо предложила девушка, едва не сгорая от стыда. Она остановилась, груди подпрыгнули. Меф сглотнул. — И бережок рядом…       — Конечно, — оживился он, втыкая большой зонт в песок. Расстелил два больших полотенца и присел, искоса поглядывая на Мэй.       — Джентльмен, — нервно хихикнула девушка, плюхаясь толстой попкой на ткань. Ноги слушались нехотя.       Но куда больше она стеснялась Мефа, одновременно опасаясь его реакции и… восхищаясь самим парнем. Полуголый Меф вызывал у неё приступ паники и возбуждения. Загорелая кожа казалась жжёным сахаром, который так и хочется лизнуть и потрогать. Тёмные волосы хотелось погладить. Оголённые соски заставляли коленки трястись от одной мысли, что Меф частично оголился перед ней. Но когда Мэй глядела на плавки, сердце замирало. От испуга, от ужаса, от эмоций. Свою наготу, даже частичную, она боялась хуже смерти, но видеть возбуждённый пенис молодого парня стало шоком. Символ силы, грубости, уверенности, мужского начала. Палатка под шортами заставляла Мэй чувствовать себя крайне уязвимой, беззащитной и слабой.       Все вокруг видели её куском мяса из-за этих здоровенных мешков, так ещё и Меф, её близкий и единственный друг, возбудился. Как учёная, Мэй понимала, что это естественно (а может и приятно), такова физиология. Но как женщина и тем более девственница, она относилась к этому с опаской.       Взяв в руки крем от загара, Мэй попыталась открыть, но тюбик не поддавался. Неприятность заставила забыть о постоянно двигающихся грудях, шлёпающихся друг о друга, и о возбуждённом парне. Ручки Мэй пытались откупорить застрявшую крышку, а сама девушка забавно пыхтела.       — Помочь? — вежливо спросил Меф, наблюдая за колыхающейся кожей у синего треугольника.       — Нет-нет, всё хоро-ах! — вскрикнула Мэй. Тюбик вырвался под давлением, и густая, похожая на машинное масло, жидкость попала прямо на грудь и живот девушки. — Ой, нет!       Член Мефа дёрнулся в трусах, влажное пятно выступило под тёмно тканью, но никто не заметил. Серые глаза не могли оторваться от жидкости, стекающей по персиковой коже. Крем обволакивал мурашки на гладкой коже, затекал под чашечки и на синюю ткань. Тонкими струйками, темноватая жидкость текла по небольшим складкам живота. В воображении Мефа голая Мэй стонала от его пальцев на левой груди и киске.       — Ах, какая я неуклюжая! — расстроилась Мэй, поспешно и осторожно размазывая жидкость по грудям. — Только зря перевела крем. Извини, Меф, сегодня я что-то…       Руки Мэй, гулящие по её большим сиськам, выглядели одновременно дразняще и умиротворительно. Если кто и мог лапать эти шары, то только сама девушка. Меф завидовал и любовался, как кожа блестит, трясутся складки, а крупные соски торчат под тканью. Приятно глазам, больно в трусах.       — Ничего страшного. И… Ты пятнышко пропустила, — пролепетал Меф, садясь ещё ближе. — Тут.       Мэй вздрогнула, почувствовав тепло Мефа. Их ноги коснулись друг друга. Её мягкая кожа, почти бархатная, встретилась с тёмной, твёрдой, куда более грубой. Палец Мефа опустился в опасной близости от груди, напугав Мэй, но указывал он… на живот. Девушка едва не вскрикнула: лучше бы Меф смотрел на её увеличенный бюст, чем на живот. Вот чего стоило всегда стесняться — своего круглого, мягкого животика. Кому понравится такая толстуха?       — М-м-м… Я… Сама… — сглотнула девушка, отворачиваясь. — Спасибо, что сказа… Меф?!       Мэй вздрогнула и уставилась на Мефа, будто после удара тока. Его ладонь гладила животик и размазывала масло. Нежно, ласково, с желанием не грубо схватить, успокоить. Меф сам не знал, что заставило его так осмелеть. Он гладил её бока, ласкал вокруг пупка, но смотрел только в глаза под белыми очками. Мэй боялась, удивлялась и совсем растерялась. Мефу показалось, что так он сделает что-то хорошее для неё. Ладонь растёрла весь крем и отстранилась.       — Вот. Так лучше, — улыбнулся парень, разглядывая покрасневшие щёки шокированной Мэй. — Нельзя, чтобы ты обгорела. Хватит и меня, охватившего удар от солнца.       — Тебе… не было противно? — прошептала Мэй. Карие глаза повлажнели, губы дрожали. Она будто заставила Мефа сделать омерзительную и оскорбительную вещь       — Что? Нет, конечно! Почему? — смутился Меф, разглядывая испуганное личико с восхищением и долей вины. — Я… я сделал что-то неправильное? У меня вместе с памятью отшибло и хорошие манеры?       — Меф, ты… Ты сделал очень… приятную вещь. И очень пугающую, — перешла на шёпот Мэй, неосознанно прижимаясь ближе. — Разве мой живот тебя не пугает? Тебе хотелось его… потрогать?       Желание коснуться выпуклых частей Мэй были так велики, что в голове Мефа он уже перетрогал Мэй там, где можно и где нельзя. Её круглый, ровный животик не вызывал никаких отторжений или плохих эмоций. Наоборот, Меф ощутил себя счастливчиком, потрогавшим тело красотки. Женская кожа казалась какой-то невероятной.       — Разве толстые девчонки кому-то нравятся?       — Что? Ты не толстая! — возмутился Меф, строго глядя на девушку. — Не смей о себе так говорить!       Строгий тон, мужественность, уверенность и комплименты заставили Мэй вздрогнуть и позабыть о смущении. Она не ожидала, что молодой парень отреагирует так сильно. И уж тем более будет не согласен с очевидным фактом. Меф действительно считал её красивой? Нет, не может быть!       — Ты очень красивая молодая девушка! У тебя замечательное, привлекательное тело и милое личико. Мне понравилось трогать твой живот, и я бы с удовольствием гладил его дальше! — выпалил Меф, едва ли не задыхаясь от возмущения и возбуждения. — Я рад быть с тобой и здесь и смотреть на тебя в этом… наряде.       Мэй едва не взвизгнула от восхищения и стеснения, а также слишком близкого контакта. Её упругая грудь вжалась в тело Мефа, разрушив маленькую идиллию. Чуть-чуть отсев в сторону, девушка продолжила смотреть на Мефа, пока их ступни касались друг друга.       — Я… спасибо, конечно, но… Я ведь такая не тонкая и не изящная, — продолжала лепетать Мэй, хватая руками полотенце. — У меня всё такое большое и круглое, и в купальнике я выгляжу вульгарно. Я просто…       — Мне нравится, — снова выпалил Меф, едва ли подпрыгивая близко к Мэй. Его уверенность, упрямство и стремление, смешанное с мужественностью, добротой и нежностью, поразили Мэй настолько, что она едва могла пошевелиться. — Я же говорил, что ты мне очень и очень нравишься! Я… Я просто чувствую себя так… хорошо, когда сижу рядом. Когда трогаю тебя и…       Он задыхался. Грудь угрожающе поднималась, голос сбился, слова с трудом вырывались наружу. Мэй страшно смутилась от признания Мефа, но куда больше её напугало состояние друга. Вдруг с ним снова что-то случится? Из-за неё, неуверенной дурочки, что понапрасну тревожит молодого, чудесного паренька. Меф заслуживает кого-то получше, и всё же…       Инстинктивно, почти по наитию, Мэй протянула руки к щекам Мефа. Белые ладошки легли на тёмную горячую, немного сухую кожу, немного сухая. На ощупь было приятно, до тянущей боли в сосках и покалывании между ног. Трогать мужчину было стыдно и боязно, будто Меф был диким хищником. Но одновременно с этим Мэй почувствовала себя хорошо. Она делала что-то правильное и полезное.       — Всё хорошо, Меф. Всё в порядке, — шептала она, поглаживая большим пальцем лоб. — Тише. Успокойся. Я… Спасибо тебе за добрые слова. Ты мне тоже очень-очень нравишься. Ты хороший.       Виноватая улыбка, признание и нежность подействовали безотказно. Меф задышал, спокойнее. Плечи опустились, в серых глазах мелькнуло выгорание. Мэй показалось, что парень готов рухнуть на неё.       — Извини… Я просто… Когда ты себя ругала, у меня внутри так… Ох, — он схватился за лоб. — Голова закружилась.       — Ничего. Это я наговорила глупостей и больше не буду, — успокаивала Мэй, прижимаясь к парню. Он снова трясся, дрожал, горячий и напряжённый. Молодой, полный энергии и сил, пожираемый ими изнутри. Это пугало Мэй, но и заставляло тянуться к Мефу всё сильнее. — Ты самый хороший на свете. Не надо так волноваться, ладно? Ты весь дрожишь.       — Всё хорошо, — тяжело отвечал Меф, упёршись дрожащими руками в полотенце, невольно касаясь сочных бёдер Мэй. — Я сейчас… Только прилягу.       — Я помогу.       Мэй не знала, что у неё щёлкнуло в голове. Может, ей хотелось успокоить и поддержать Мефа. Или это был один из известных способов, показанных Ангелой. А может, это был её собственный крик, крик женщины, запертой глубоко внутри. Мэй помогла Мефу лечь головой на своё бедро, вздрогнув от прикосновения кожи к щеке. Часть Мэй кричала, чтобы она немедленно прекратила непотребство, скинула парня с себя и чётко расставила границы. Но сердце обливалось кровью, ведь единственный мужчина, молодой и искренний, тянулся к ней всей душой. Мэй не могла позволить себе быть грубой с тем, кто оскорбился на её собственные слова о мнимом уродстве.       Теплота. Нежность. Упругость. Мягкость. Бедро Мэй, граница её самого женственного места. Сам факт того, что Меф касается кожи девушки, зашвырнул его в водоворот ощущений. Тело то напрягалось, то расслаблялось. Сердце отбивало ритм, а затем успокаивалось. Пальцы касались коленки Мэй, заставляя ножку дрожать. Меф был счастлив, возбуждён и встревожен. Лаванда и шафран витали в воздухе невидимым облаком. Если бы Меф мог повернуть голову, то покрыл бы живот Мэй поцелуями, стащил зубами трусики и вылизал её, пока та не закричит. Но то были мечты, зато касание волос — реальностью.       Мэй гладила его.       — О боже… — не выдержал Меф, прикрыв глаза. Сердце окончательно успокоилось, ладонь поглаживала коленку девушки. Мэй подёргивалась от прикосновений, но продолжала гладить волосы Мефа. — Мне так… хорошо…       — Ты молодец, — нервно отвечала Мэй, стараясь не слишком реагировать на прикосновения Мефа. Заставляла себя думать, что это просто невинное касание. К её белой коленке, где касание отдавало взрывом эмоций и чувств. — Всё хорошо, Меф. Я с тобой, а ты со мной… Мы вместе.       Эти слова прозвучали приятно для всех. Мэй смогла признаться себе, что ей хорошо с парнем, а Меф почти полностью успокоился. Если бы не боль в плавках, мокрая от смазки ткань и пульсация, то было бы совсем хорошо. Но он старался насладиться тем, что имел. Сегодня Мэй его гладит и трогает, а завтра… Может быть, ему упадёт великий шанс увидеть её голой? От этих мыслей член в штанах вовсе заболел.       Касания помогли Мефу успокоиться, и Мэй показалось, что парень заснул, что дало ей маленький карт-бланш на смелость. Поглаживания стали смелее, подушечки пальцев касались кожи вокруг уха, опускались по щеке до губ. Страх перед мужским естеством наконец-то отступил, и робкая девушка могла коснуться пугающего и запретного. Другой рукой она осторожно касалась лба, проводила линиями пальцами, гладила брови. Даже набралась смелости, чтобы поводить вдоль переносицы. Всё равно, что трогать спящего тигра.       — Это приятно, — сказал Меф, приподнимаясь. Парень лёг на спину, чтобы лучше видеть Мэй, крупные груди и зонт. — Мне… Мне так нравится, когда ты меня трогаешь.       — Ещё немного и я растаю, как сосулька, — посмеялась Мэй, положив обе ладони на глаза Меф. Пусть наслаждается прикосновением, а не видом. Девушка была уверена, что с этого ракурса Меф видит только её раздутые шары. — А вообще это очень мило. Знаешь, Меф, я думала, что сегодня будет не очень хорошо, но, кажется, я чувствую себя счастливой.       Пальцы чуть сильнее вжались в лицо Мефа. Ладони ощутили губы, растянувшиеся в улыбке. Он тоже рад! Сердечко Мэй было готово выпрыгнуть из груди и метать по пляжу.       — Спасибо тебе. Ты мне очень помогаешь. Во всём. Завтраки, тёплые слова, доброта. Я чувствую себя немного увереннее, смелее, а ещё мне кажется, что я могу заботиться о других. После того случая с моей командой я так разуверилась в себе, но теперь… —       Поджав маленькие губки, Мэй сначала было решилась на смелость — коснуться губ Мефа. Оставить маленький, дружеский «чмок», ни к чему не принуждающий, но показывающий её отношение. Однако всякое отсутствие опыта в делах любовных заставило девушку остановиться. Это ведь будет её первый поцелуй и Мефа, может быть, тоже.       — Спасибо, — повторила она, отстраняя пальцы от лица юноши.       — Я хочу помогать дальше, — Меф поднялся с тёплых, мягких ножек Мэй и посмотрел с решимостью. — Мне приятно видеть, как тебе хорошо со мной. Я… Я готов…       Пальцы нащупали прилично опустевший тюбик, подняли. Меф сглотнул, представляя себе Мэй в его похотливых руках. Пальцы смазывают сочные сиськи и мучают напрягшиеся соски, растирая солнцезащитный крем по коже. Мэй пытается сбежать, отстраниться, но Меф не отпускает. Когда выдастся шанс, он её уже никуда не отпустит.       — Натереть тебе спинку? Живот и грудь не обгорят, но вот спина…       Стеснительность Мефа отчаянно боролась с его желанием, подпитываемая похотью и страстью. Мэй снова заметила палатку в штанах и стыдливо отвернулась. Если бы у неё было чуть больше смелости, чтобы она могла признаться!       — Д-да. Хорошо, — пролепетала Мэй, поворачиваясь спиной к парню и обнимая себя за коленки. Грудь по бокам разбухла, словно тесто. — Только осторожнее, ладно?       Она испугалась, что Меф ненароком сорвёт с неё бикини и оголит груди. Конечно, она мигом исправит эту досадную оплошность, но сама идея ужасала. Чтобы люди имели низкий шанс узреть Мэй без бикини? Чтобы Меф теоретически мог рассмотреть её пышный, увеличенный бюст? Но тогда доверие к нему упадёт, и всё будет плохо! Никто не должен видеть её голые груди!       Прохладный крем на коже заставил девушку вздрогнуть и позабыть о проблемах. Звук хлюпающего масла прозвучал так пошло, что Мэй неловко вжала голову в плечи. Ладони Мефа смело и уверенно наносили крем на кожу, ласкали лопатки и плечи, залезали под нити бикини. Мэй заранее приготовилась ловить упавшие чашечки, но Меф не задержался там надолго. Пальцы соскользнули на поясницу, и Мэй резко поднялась на локтях.       — Ого! — выпалила Мэй, вытягиваясь всё сильнее. Меф растёр бока девушки и теперь твёрдо двигал большими пальцами вверх, вдоль позвоночника. Приятно, очень приятно.       Она чувствовала себя кошкой, которую гладит заботливый хозяин. Хотелось улечься на локти и подставить пышную попу, но Мэй взяла себя в руки. Меф её не массирует, а заботится. Ну ладно, немного массирует. И пока она довольно вздыхала, все выше поднимая грудь, Меф старался не пыхтеть и не рычать. Член в плавках подпрыгивал, расплёвывая капли предэякулята, тёрся о липкую поверхность шорт. Мошонка будто сжималась. Всему виной было тело Мэй, немного пышное, но такое мягкое и тёплое. Горячее, гладкое, вызывающее неистовое желание тискать белую плоть.       Синяя ткань трусиков уже коснулась пальцев, масло затекло вниз. В голове Мефа он уже массировал толстую жопку, не щадя ни ягодиц, ни промежности, ни бёдер. Боль в паху ударила молотом, в голове сгустился туман. Ладони легли на мягкие полупопия.       — Ой, Меф, я сама дальше! — девушка развернулась и посмеялась. — Спасибо за массаж! Я себя чувствую новым человеком! Больше не надо. Ой, — спохватилась Мэй, глядя на изнурённого и напряжённого парня. — Давай, я тебя намажу тоже? Нельзя, чтобы ты обгорел.       — А как же ноги? — прохрипел Меф, касаясь колен девушки. Мурашки приятно щекотали ладонь. — Нельзя же заканчивать дело на полпути.       — Ла-а-а-адно, но только до коленок, хорошо? — встревоженно попросила Мэй. — Пожалуйста.       Видеть возбуждённого Мефа со стояком, ласково наносящего крем на ноги, было и приятно, и пугающе. Гибкая ладонь обхватывала ступню, сжимала, а затем очень щекотно размазывала жидкость. Одной рукой придерживал пятку, пока второй намазывал икры и голени. Мэй тихонько ахала, смотря на пальцы, массирующие икры. Каждое прикосновение, каждое движение Мефа заставляло её чувствовать покалывание и жар между ног. Но девушка терпела, потому что знала — Меф просто хочет заботится.       — Ой, всё-всё-всё! — залепетала Мэй, когда пальцы пошли выше колена и коснулись ляжек. Резко отдёрнув ногу, девушка легла на бок, стыдливо смотря на Мефа. — С-спасибо. Твоя очередь. Надеюсь, что в тюбике хоть что-то осталось.       Сев спиной, Меф попытался расслабиться и успокоиться. Сегодня руки трогали Мэй много где, по-разному и в большой близости от её самых желаемых частей тела, а Мэй только его лицо. Член дёргался плавках, желание схватить сочные сиськи и стащить с них бикини превращалось в одержимость… пока крем от загара не попал на спину, и Меф не вскрикнул.       — Ой, извини! Холодно, да? — виновато встрепенулась Мэй, принявшись размазывать по спине Мефа полупрозрачную тёмную жидкость. Пальчики столкнулись с гибкой спиной и ощутили напряжённые мышцы, будто налитые жидким металлом.       «Бедненький», пронеслось в голове у Мэй, пока ладони с восхищением гуляли по спине и плечам. Гибкий, высокий, Меф казался ей совершенством во плоти. Никакого жира на боках, кожа почти не торчала между пальцев. А эта напряжённость пугала и восхищала. Мэй нравилось, что Меф тоже стесняется, немного напуган ситуацией. Хорошо. Они вместе, как слепые котята. Не обидят друг друга.       По крайней мере, так думала только Мэй. Спина Мефа медленно расслаблялась, и парень вскоре уронил плечи. Выдох вырвался наружу, говоря об одышке.       — Дыши, Меф, дыши, — тише сказала Мэй, подсаживаясь ближе. Руки поскользили по бокам, ладони рисовали круги на ровном животе, ощущая слабые кубики. — Дыши и всё будет хорошо.       Напряжение и волнение скакали; желание прилюдно раздеть девушку и вонзить зубы в соски казались единственным способом унять боль. Но когда ручка гладила живот, а милый голос призывал к дыханию, Меф успокоился. Он дышал, чувствовал, будто органы встают на место, а мысли отступают. Не исчезают, но и не наседают так сильно. Спазм в мышцах заставил лечь на спину, вытянуть ноги снова смотреть на зонтик. Рядом болталась тяжёлая сиська в бикини.       — Можно мне намазать тебя спереди? — спросила Мэй, сидя на коленях. Руки выжимали последние остатки солнцезащитного крема. — Я обещаю, что…       — Можно. Тебе можно что угодно, — устало произнёс Меф, прикрывая глаза. Как бы не соблазнительно было пялиться на прыгающую полусферу, любоваться колыханием жирка, разум требовал отдыха. Тело требовало Мэй, и оба получили компромисс.       Мэй гладила живот и грудь, вновь лёгким касанием отправляя Мефа в полусон. Живот то напрягался, то расслаблялся, пресс словно очертился и стал более заметным. Покраснев и воспользовавшись моментом, Мэй осторожно провела ноготком между кубиков, увидела, как подскочил член в шортах, и поспешно убрала руку. Теперь она обмазывала грудь и шею, осторожно исследуя бронзовую кожу.       — Спасибо. Обещаю, что буду очень… — ладонь коснулась смуглого соска, и Мэй ощутила идущий жар между ног. Движение повторилось, напряжение маленького бутона удивило Мэй. — Осторожна.       Помассировать и разгладить, нанести крем и успокоить — она попросту об этом забыла. Кончики пальцев на обеих руках кружились по маленьким ареолам, словно хищники, выжидающие момент. Мефу нравились большие, раздутые груди Мэй, но Мэй сама была в восторге от тела Мефа. Да, она боялась мужчин, особенно их резкости, уверенности и сексуальной энергии. Член, как символ, заставлял её прикрыться и повернуться боком, но всё, что выше паха, было…       — Восхитительно, — прошептала Мэй, едва не пуская нить слюны. Меф напрягся во сне и тяжело выдохнул, но Мэй не убрала пальцы. Она позволила себе коснуться сосков цвета жжёного сахара. Гибкие, маленькие, словно конфетки, они выдерживали лёгкое давление пальчиков и очень нехотя прогибались и проваливались. Красиво, приятно.       Меф терпел. Терпел, потому что знал, что это такое — иметь желание, но не иметь возможность. Терпел, решив, что так Мэй будет проще. Терпел, считая, что скоро получит возможность помучить соски девушки сам. Терпел, потому что было приятно. Член в плавках покачивался, удерживаемый ненавистной тканью. Терпел, как мог, потому что стон вырвался из сжатых губ.       — Прости! — Мэй тут же отдёрнула руки. — Прости, пожалуйста, я не… Ах… Ой… Я просто увлеклась…       Глаза упали на двигающийся член, губы поджались, а в животе стало холодно. Эта штука попросту пугала Мэй, словно оружие, созданное специально под её ранимую, чувствительную, робкую плоть. Причина её стыда, скромности и страха.       — Ничего. Я… Всё нормально, — выдохнул Меф, поворачиваясь на бок. — Только отдохну.       В какой-то момент он посчитал, что довольно близок к эякуляции. Представлять себя спускающим в плавки, пока грудастая красотка массирует соски было здорово, но недостаточно. Он перенапрягся и теперь нуждался в отдыхе. Мэй съедал стыд и чувство вины. На руки она смотрела с ненавистью и уже хотела извиниться, как Меф взял её за ладонь.       — Спасибо. Это было… классно, — прошептал он. — Можешь… Можешь полежать немного со мной? Мне так легче будет.       — Конечно! — испуганная Мэй легла поближе, глядя в спину парня. Сначала она хотела поругать себя при нём, но решила, что ласка будет предпочтительнее. Теперь пришло время спине Мефа вытягиваться. — Тебе плохо?       — Голова закружилась, — прошептал Меф, прикрывая глаза. — Я только немного отдохну и мы пойдём купаться.       Они скрестили руки и провалились в сон. Их тела напрягались и расслаблялись, мышцы спазмировали. Член Мефа напоминал частично выжатый тюбик в тесном бардачке, а Мэй пыталась поправить трусики так, чтобы скрыть влажное пятно. Меф уснул первым, но проснулся, чтобы накрыть Мэй парео и переместить зонтик так, чтобы солнце не падало на её ступни. Потом повернулся к ней лицом, любуясь грудью в бикини. Мэй спала и не видела уставшего взгляда. Меф улыбнулся и закрыл глаза, вдохнув запах приятный запах лаванды и шафрана. На кончиках пальцах ощущалось тепло кожи.