Глава 4. Они будут отвечать!

Спустя полчаса Игорь уже был в клубе. Грохот басов музыки и вспышки стробоскопов, обычно привычные для этого места, сейчас казались неестественно резкими, почти болезненными. Он шёл через зал, и его тело было напряжено, как сжатая пружина. Его лицо было жёстким, а карие глаза, обычно живые и насмешливые, сузились до стальных щёлочек. Он чувствовал, как внутри него закипает ярость — та самая, что двигала им, когда он отстаивал права Толяна и других, но сейчас она была острее и более личной. Как только он вошёл, к нему тут же подошла администраторша Люба Мишина с беспокойством, начертанным на лице. — Привет, Любань. Алёна мне звонила, истерила. Что за херня здесь произошла? — спросил Игорь, глядя администраторше в глаза, и его голос, несмотря на грохот музыки, звучал достаточно громко, пробивая шумную завесу клуба. — Привет, Игорь, — кивнула Люба, голос которой дрожал от волнения и сочувствия. — Алёне кто-то звонил. Серия звонков была. Она была очень напугана и зла. Кричала на весь зал. Потом сидела вся бледная, дрожала. Говорила что-то про каких-то тварей из Новосибирска… Ты знаешь, о чём речь? — К сожалению, знаю, Люба, — лицо Игоря стало ещё жёстче. — Это бывшие Алёнины аккредитаторы, те самые преподы. В НГУ преподают. Ой, то есть, преподавали. Уволили их на хер. Мой друг Толян Смирнов от них в том году тоже пиздец натерпелся. Видимо, они решили её достать, добить. Люба понимающе кивнула. Она знала про историю с аккредитацией и про Толяна от Алёны, и это знание лишь усилило её сочувствие и праведный гнев. — Понятно… Бедная девочка. Ну, иди к ней. Она там, — Люба кивнула в сторону стола у комнаты для переодевания. — С Настей сидит, Вика рядом крутится. Постарайся её успокоить, пожалуйста. Ей сейчас очень нужен кто-то надёжный. — Спасибо, Люб. Я разберусь, не переживай. Игорь быстро, почти хищно, прошёл через зал клуба, не обращая внимания на мигающий свет и танцующих людей, и направился к столику у комнаты для переодевания, где сидела Алёна. Она сидела, сгорбившись, её плечи были опущены, а лицо скрыто в ладонях, будто она пыталась спрятаться от всего мира. Рядом с ней Настя Лапина что-то тихонько говорила, пытаясь успокоить, а Вика стояла неподалёку, бросая обеспокоенные взгляды в их сторону. — Алён, Вик, Насть, привет, — кивнул обзорщик. Его голос был удивительно мягким, обволакивающим, словно он переключил свой внутренний тумблер с гнева на абсолютную, сосредоточенную заботу. Настя и Вика облегчённо вздохнули, увидев его. Настя бросилась к нему и крепко обняла, как родного. — Игорь! Ты приехал! — воскликнула обрадованная Настя. — Как хорошо, что ты здесь! Алёна медленно, тяжело подняла голову. Увидев Игоря, она не выдержала, и её глаза, до этого пустые и тусклые, наполнились слезами. Её губы задрожали, а плечи затряслись. Слёзы, которые она сдерживала с момента окончания того кошмарного звонка, хлынули ручьём. — Игорёк… — прошептала она, и это слово было наполнено одновременно мольбой, облегчением и надеждой. Игорь тут же подошёл к ней, сел рядом и мягко, но крепко обнял. Алёна уткнулась лицом ему в грудь, сильно обняла его в ответ и зарыдала, выплескивая всю накопившуюся боль, страх и унижение. — Ну что ж ты, Алёнка, солью щёки свои покрываешь? — Игорь начал поглаживать Романенко по спине и волосам, успокаивая её, как маленького, напуганного зверька. — Игорёк... Эти твари... Они звонили… — хныкала Алёна, и её слова были прерывистыми, как будто она задыхалась. — В смысле? Звонили? По кой хер? — голос Игоря стал твёрдым, в нём появилась сталь, но при этом он продолжал мягко обнимать Алёну, давая ей почувствовать защиту. Игорь держал Алёну в объятиях, и его мысли неслись вскачь. Он вспомнил Толяна, которого эти же самые люди довели до нервного срыва. Толян тогда потерял равновесие, чуть не сошёл с ума от их травли. Игорь не позволил им сломать друга окончательно, но шрам в его душе остался. А теперь, потерпев неудачу в добивании тех, кто остался, они взялись за Алёну. Эта мысль разжигала в нём огонь. Он не мог и не хотел допустить, чтобы ещё один близкий ему человек прошёл через этот ад. Его мотивация была проста и сильна: они должны ответить за всё. За слёзы Алёны, за нервы Толяна, за всю несправедливость, которую они посеяли. Для Игоря это был не просто долг, это была личная вендетта. Он, как Раскольников, считал себя вправе вершить свой суд. Его мир был миром справедливости, где добро побеждает зло, а если зло слишком упорно, ему нужно помочь. И он готов был стать инструментом этого противостояния. Алёна постепенно успокоилась, её всхлипывания стали тише. Она вытерла слёзы, которые оставили влажные дорожки на футболке Игоря. Её лицо было бледным и опухшим, но взгляд уже не был пустым. — Утром сначала Свиридова звонила, — начала Алёна всё ещё дрожащим голосом. — Спрашивала, как у меня дела, как я после отчисления… Я её послала. А потом позвонил Тихонов. Тоже спрашивал, как дела, как я себя чувствую… Я его тоже послала. А потом… потом Молоткова с Костенко звонили… Они… они про Катьку спрашивали! Костенко меня обозвал шизичкой и психичкой... Что им нужно от меня?! Глаза Алёны снова наполнились слезами, когда она вспомнила об этом. Больше всего её задело не оскорбление в свой адрес, а то, что они затронули её ментальное состояние. — Про Катьку?! — голос Игоря стал ещё твёрже, в нём появился гнев, холодный и опасный. — Зачем? Что именно они спрашивали? — Молоткова спрашивала, как у Катьки дела... И меня... Меня просто бомбануло! Какого хрена они лезут?! Какое им дело до меня?! Они же мне жизнь чуть не сломали! И Толе Смирнову! Чего им еще надо?! Алёна захлюпала носом, чувствуя, как снова нарастает обида. — Они хотят тебя добить, Алён, — констатировал Игорь, словно ставя диагноз. — Довести до психушки, как тогда довели Толяна. Поэтому и вменяют тебе шизу, психоз. Но у тебя же их нет, правда? Ты не выглядишь как психичка или шизичка. Просто красивая, яркая девушка, увлекающаяся творчеством. Успокойся, пожалуйста. Вот же ёбаные суки, бля, довели человека... Игорь вдруг что-то вспомнил. Он открыл ВК, нашёл в поиске паблик «Подслушано СПбГУ» и начал листать стену. На его лице появилась злобная, предвкушающая ухмылка. — Алёныч, про этих в подслушке твои юрфаковские что-то писали в том году? — спросил обзорщик. — Мне Толян, конечно, рассказывал, как ты ему про эту лже-аккредитацию говорила, и мне вот это стало интересно. Может, кстати, помочь. Он тут же вбил в поиск по стене «Тихонов» и зачитал первый попавшийся в поиске пост. — Так... «Мне одному Тихонов (юрфак, аккредитатор от НГУ) не нравится? Мудак же форменный! И что ещё за «аккредитация» такая без официального объявления?». Ещё про Рогова: «Рогов опять всю пару с женой по телефону протрещал. Лебезит перед ней, а у самого в глазах читается «Чтоб ты сдохла, тварь!». Кто такого допустил до аккредитации?». Пиздец, вот это народные волнения! Так, Алён, я, кажется, знаю, как тебе помочь. Номер деканши бывшей своей дай, я ей щас устрою ебейшую шоковую терапию в лучших традициях «Боевых машин». С неё начнём. Алёна тут же открыла контакт Свиридовой в WhatsApp. Игорь перебил номер и нажал на кнопку вызова. — Они будут отвечать, Алён. За всё, что сделали! — сказал Игорь, пока шли гудки. — За тебя, за Толяна, за всех, кого они обидели. Раздался голос Свиридовой, звучащий официально и немного надменно: — Ирина Петровна Свиридова, декан юридического факультета СПбГУ, слушаю вас. — Слушай сюда, ты, тварь! — начал Игорь грозно, заглушая музыку своим голосом. — Какого тебе хуя понадобилось от Алёны Романенко, которая уже не является студенткой твоего поганого факультета?! — Вы кто? — спросила Свиридова, в голосе которой послышались нотки растерянности, переходящей в испуг. — Тебя, мразь, вообще не должно ебать, кто я! Я тот, из-за кого у тебя будут проблемы, сука. Ты мне за Алёну ответишь, за все её психи, крики и слёзы! Поняла?! — продолжил надавливать на деканшу Игорь, обрушивая на неё слова, как удары молота. — Как вы разговариваете с работником сферы образования, молодой человек?! Это хамство! — А по-моему, я разговариваю с работником сферы... проституции. — язвительно и жестоко усмехнулся Радаев. — Ну, с будущим, точнее. — О чём вы вообще? Что вы несёте? — не поняла Ирина Петровна. Голос деканши стал более тонким, нервным, лишившись прежней властности. — О том, что тебе, твари, за издевательства над Алёнкой и покрывательство грязных выходок мразей-«аккредитаторов» прямая дорога на панель! Поняла?! — зарычал Игорь. — Я вызову полицию, они пробьют ваш номер, и вам не поздоровится! — Пугай этим своего любовника Тихонова, например, а меня этой хернёй не испугаешь! — едко засмеялся обзорщик. — Я тебе и твоим дружкам обеспечу такие проблемы, что вы на коленях будете просить меня убить вас! ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛА, ТВАРИНА?! Пока Игорь кричал, Алёна смотрела на него с каким-то странным восхищением, благоговением и благодарностью. Она никогда не видела, чтобы кто-то так бесстрашно вставал на её защиту, принимая огонь на себя. Это было не просто дружеское плечо. Это был настоящий рыцарь, готовый ради неё сразиться с драконом. — Вы не имеете права! — испуганно лепетала Свиридова на другом конце провода. — Соси! — коротко бросил Радаев и завершил вызов. Он мягко глянул на Алёну и около минуты ничего не говорил. Заметив искру решимости в её глазах, которая сменила страх, он спросил: — Что? Ты так смотришь на меня, как будто съесть меня хочешь. Алёна громко и искренне засмеялась, чувствуя, как напряжение спадает. Это был первый раз за сегодня, когда она смеялась по-настоящему. — Игорь, просто я поражаюсь твоей смелости. Ты такой... настоящий, безбашенный. — Фигня, Алён, — засмеялся уже Игорь, чувствуя. — Я просто не терплю, когда обижают тех, кто мне близок, кто мне важен. Тем более, ты рассказывала, что из-за покрывательства деяний этой кодлы ты психовала. Не дай Бог они сунутся сюда, в Питер, снова, мы с парнями об этом узнаем, и им вторично крышка. А сейчас пока что успокоим твою деканшу. То, что я ей только что наговорил, это временная мера, в долгосрочной перспективе будем что-то другое придумывать. Я ещё придумал, как тебя обезопасить с другой стороны. Он снова подошёл к Любе. — Любань, если тебе насчёт Алёны будут звонить с каких-то левых номеров, лучше сразу посылай на три известных буквы и бросай трубку, а номера блокируй. Номера кидай мне, я буду их пробивать. И блокировать через оператора. — Хорошо, — кивнула Люба, впечатлённая решительностью и организованностью Радаева. — Насть, Вик... — Игорь вернулся к столику. — Та же самая инструкция. Номера, с которых мрази будут звонить, блокируйте, самих мразей посылайте. Номера кидайте мне. Потом что-нибудь решим. Он достал из кармана тульский пряник в обёртке и положил перед Алёной. — Это тебе, Алёныч. Кого люблю, тому дарю, как говорится, — улыбнулся Игорь, передавая ей символ заботы и тепла. — Что это значит, Игорёк? — спросила Алёна, принимая пряник. — Это значит то, что это значит, как сама думаешь, — ответил Радаев, положив руку на плечо Алёне. — Алёныч, тебя есть кому подвезти? — Мой друг-таксист, Рома Крюков, — кивнула Романенко. — Тогда поступим так. Алён, ты домой сейчас, отдыхать. Я с Настей и Викой останусь, чтоб не скучали. Если, кроме Насти, есть сменщики, попроси кого-нибудь тебя подменить на сегодня. Тебе нужен отдых, и, как говорится, эй-эс-эй-пи, — распорядился Игорь, перейдя на официальный тон. Подошла третья официантка, Лиза Малинина, с розовыми волосами. — Привет-привет, — улыбнулся официантке Игорь. — Игорь Радаев, композитор, работающий с Алёной и её режиссёром Максимом Рыбниковым, а также видеоблогер. — Елизавета Малинина, можно просто Лиза, — улыбнулась Лиза в ответ. — Что-то случилось? На Алёне лица нет, она какая-то бледная. — Алёна, скажем так, в немного плохом состоянии, — ответил Игорь. — Её довели серией звонков. Она не сможет сегодня работать, ей нужен отдых. Лиз, подменишь её сегодня? Буду признателен, как друг Алёны, и гарантирую, что клуб не просядет по персоналу. Алёна вернётся, как только восстановится. — Да, без проблем. Скажешь, когда будешь готов сделать заказ? — Лиза вручила Игорю меню. — Хорошо, Лиза, спасибо. Алёныч, свободна. Хорошего вечера. И помни: я никому не позволю обижать моего Алёныча. Если что, звони сразу. Игорь напоследок обнял Алёну и проводил её взглядом. Она перестала плакать и подтянулась, словно кто-то вернул ей стержень. Её шаги стали увереннее. Она уехала, а Игорь остался, как будто приняв её пост. — Насть, я с тобой посижу, не возражаешь? — спросил Игорь, глядя Лапиной в глаза. — Нет, конечно, — улыбнулась Настя. — Ты такой добрый. «Моего Алёныча» — это было очень мило. — Просто у меня включился инстинкт заботы какой-то, — улыбнулся Игорь в ответ. — О чём хочешь поболтать, Насть? — Давай о тебе, — Настя положила свою руку на его. — Почему ты такой смелый? Игорь отвёл взгляд, задумавшись. Он не считал себя смелым. Он просто считал, что есть вещи, которые нельзя терпеть. Несправедливость, ложь, травля. Он вспомнил, как в школе заступался за одноклассника, которого травили старшеклассники. Тогда он получил синяк под глазом, но чувство собственного достоинства, которое он ощутил, было для него дороже. — Я не знаю, Насть, — ответил он, снова глядя Насте в глаза. — Просто... Я не могу пройти мимо, когда вижу несправедливость. Это как... как навязчивая идея, что ли. — Это очень круто, — прошептала Настя, глаза которой сияли. Они ещё долго болтали. Настя рассказывала о своей мечте стать танцовщицей, а Игорь — о своих музыкальных проектах. Она смеялась, улыбалась. — Настя, а ты чего не переоделась? — вдруг спросил Игорь, заметив, что Настя не в рабочей форме. — Ой, я забыла, — смутилась Лапина. — Да и зачем уже? — Тогда я на двоих заказываю, — засмеялся Игорь, принимая ответ Насти, как приглашение продолжить вечер. Он тут же подозвал Лизу и сделал заказ. Состоял его заказ из двух бокалов Шато Тамань, тарелки карпаччо из говядины, жульена с грибами и двух тирамису. Настя смотрела на Игоря с каким-то благоговением. Она никогда не встречала такого человека — настолько открытого, искреннего, и при этом сильного и решительного. Он был словно глоток свежего, неиспорченного воздуха. — Игорь, — тихо сказала она, когда Лиза отошла. — А можно... можно я тебя ещё раз обниму? Игорь кивнул, и Настя крепко обняла его, уткнувшись в плечо. — Я тебя уже обожаю, — прошептала она, и эти слова были сказаны с такой искренностью, что Игорь улыбнулся. Атмосфера в клубе снова стала спокойной, хотя и с лёгким шлейфом пережитого напряжения.