Глава 16. Хмуриться не надо, Лада!

На следующий день Игорь решил связаться с Ладой Тихоновой, старшей сестрой Кати. Его не покидало чувство, что за этой историей кроется нечто большее, чем просто зависть и предательство. Он чувствовал, что Лада, возможно, хранит ключ к разгадке истинных мотивов Кати, а заодно и, возможно, может пролить свет на «аккредитационный» скандал, который затронул Алёну. Игорь помнил, как пару лет назад сидел в студии звукозаписи, подбирая аккорды для новой песни. Он был погружён в себя, когда дверь открылась, и на пороге появилась девушка с роскошными светлыми волосами и ясными карими глазами. Это была Лада, с которой он познакомился на одном из музыкальных фестивалей. Они сразу нашли общий язык, их объединила любовь к музыке. — Привет, Игорёк, — улыбнулась Лада. — Ты что, опять творишь? — Ага, — усмехнулся Игорь. — Пытаюсь создать что-то такое, от чего у людей мурашки побегут. Лада взяла гитару и села рядом с ним. Они провели несколько часов, играя и напевая. Их голоса сливались в гармонии. В тот день Игорь понял, что Лада не просто хороший музыкант, она — родственная душа. В её присутствии он чувствовал себя спокойно, мог быть самим собой. Её улыбка была искренней, а слова — настоящими. Она была полной противоположностью той фальши, которая его окружала в жизни. Её талант был чистым, не замутнённым завистью. Игорь позвонил Ладе по видеосвязи. Блондинка с шикарными волосами, явно только что вернувшаяся из студии, с улыбкой посмотрела в камеру. — Лад, привет, солнце, — поздоровался Игорь. — Как ты? Что сегодня записывали? Лада улыбнулась ещё шире, и её улыбка была похожа на яркий луч солнца, который пронзил пасмурное небо. Её карие глаза блестели, а в голосе слышалась необычайная теплота. Она была полной противоположностью Кати: в ней не было ни грамма фальши, ни капли зависти. — Привет, Игорёк, — ответила Лада. — Да всё отлично! Записывали новый сингл. Скоро выйдет, я тебе обязательно скину. А ты как? Что-то случилось? Ты редко звонишь мне вот так, просто поболтать. Игорь вздохнул, собираясь с мыслями. Он знал, что говорить с Ладой о её сестре будет непросто, но он должен был это сделать, чтобы окончательно расставить все точки над «i» для Алёны. — Лада, я тебе звоню по очень важному делу, — начал Игорь серьёзным тоном. — Это касается Кати. И Алёны. Если коротко, это пиздец. А если не коротко... Щас я на тебя это вывалю. Только не ори. Ты не знала об этом, но Катька... она завидовала Алёне и хотела её со света сжить! Лада замерла, и её улыбка медленно сползла с лица. Она смотрела на Игоря с полным недоумением. — Что ты такое говоришь, Игорёк? — её голос звучал растерянно. — Катя? Завидовала? Но... они же были лучшими подругами! Она всегда о ней рассказывала, как о... — ...о лучшей подруге? — закончил за неё Игорь, и его голос стал жёстче, полным праведного гнева. — Это была убогая показуха, Лад. Ты должна это знать, раз уж мы дружим. Катька была насквозь фальшивой и подлой. Она просто использовала Алёну, а потом... потом слила её тем ублюдкам из аккредитационной комиссии. И даже их, блядь, науськала на Алёну. Через Свиридову ебучую. Глаза Лады расширились от ужаса. Она закрыла лицо руками и тихо заплакала. В её памяти всплыли образы из детства. Маленькая Катя с заплаканным лицом стояла в углу. — Почему ты не можешь быть такой же, как Лада? — кричала на неё мама, Ольга Александровна. — Лада всегда слушается, всегда делает всё правильно! А ты... Катя сжала кулачки, глядя на свою старшую сестру, которая играла на пианино. Она ненавидела Ладу. Ненавидела её талант, её красоту, её доброту. Она хотела быть на её месте. Она хотела, чтобы мама любила её так же, как Ладу. Катя чувствовала, что она не такая, как её сестра. Она постоянно сравнивала себя с ней и проигрывала. Это чувство зависти и неполноценности стало гнилым семенем, посеянным в её душе. — Я... я не могу в это поверить, — всхлипывала Лада. — Катя... но почему? — Потому что она всегда была такой, Лад, — ответил Игорь с горечью. — Она всегда завидовала тебе. А потом... потом она нашла себе новую «жертву». Она завидовала таланту Алёны, её успеху в актёрстве, её свету. Она хотела быть на её месте. Она хотела быть такой же, как она. Но... не смогла. Не смогла, потому что зависть сожрала её изнутри, сделав подлой мразью и шлюхой, готовой лечь под кого угодно ради выгоды. Лада подняла голову. Её глаза были полны слёз, но в них уже не было растерянности. Была боль, но и... понимание и глубокая многолетняя обида. — Да, — тихо сказала она дрожащим от сдерживаемого гнева голосом. — Я... я знаю. Она всегда мне завидовала. Она всегда была... злой и неблагодарной. Ей ничего не нравилось в моей жизни. А ещё... помнишь, я тебе рассказывала, что у меня был парень, Слава Крюков? И она к нему постоянно лезла. Она думала, что он её полюбит, что я с ней перестану общаться... Она хотела забрать у меня всё, что мне дорого, просто потому, что это было моё! — И что? — с интересом спросил Игорь. — Он её жёстко осадил. Сказал, что она его заебала. И что он меня любит. Она тогда очень расстроилась. А потом сказала мне, что я эгоистка, потому что не хочу ей его «отдавать». Это было мерзко, Игорёк. Она не знала, что такое дружба, не знала, что такое любовь, она знала только, как брать и завидовать. Игорь покачал головой. — Ну вот видишь. А сейчас... Катя попыталась отнять у Алёны её жизнь. Её счастье. Её творчество. Но... не смогла. И это её сгубило. Вся эта мерзость, что она в себе носила, в итоге убила её саму. — А что... что с ней теперь? — прошептала Лада, чувствуя, что это её последний вопрос о сестре. Игорь замолчал. Он не мог сказать ей всей правды. Не мог сказать, что Алёна убила её сестру. — Она... она получила по заслугам, Лад, — ответил Игорь уклончиво. — Судьба её наказала. И судить её будет двенадцать апостолов Христа. Лада кивнула, вытирая слёзы. Она чувствовала, что Игорь не говорит ей всей правды, но не стала расспрашивать. Она понимала, что произошло что-то очень страшное и что Игорь пытается её защитить, как Алёну. Впервые за долгое время она почувствовала облегчение: этот источник вечного негатива и зависти в её жизни иссяк. — Спасибо тебе, Игорёк, — сказала она, и в её голосе уже не было слёз. Была только тихая, глубокая печаль. — Спасибо, что рассказал. Я... я должна была это знать. Эта история наконец подошла к логическому завершению. — Лада, солнышко, а ты когда в Новосибирск в следующий раз? — мягко спросил Игорь. — Очень не хватает мне рядом светлых людей типа тебя и Алёны после всего того пиздеца, что я и мои друзья прошли. Хоть обниму тебя, споём вместе снова. Ты очень классная, я рад с тобой дружить и сотрудничать. Лада улыбнулась сквозь слёзы. — Скоро, Игорёк, скоро, — сказала она. — Обязательно тебя наберу. Мы по твоей партитуре с театром, с которым я сотрудничаю, играть «Бременских музыкантов» будем. Я пою партию Принцессы. — О, это круто! А кто там ещё поёт? — заинтересовался Игорь. — Мой партнёр, Егор Богданов, он играет Трубадура, — ответила Лада. — А Осла, Пса, Кота и Петуха солисты какого-то академического театра. А ты знаешь, Игорёк... Лада вдруг сделала паузу. Её глаза расширились, будто она вспомнила что-то важное. — Знаешь, я тебе не всё рассказала. Мой папа, Сергей Николаевич, упомянул кое-что. Недавно, когда мы сидели в кафе, он рассказывал, что у нас, оказывается, был какой-то родственник. Мы мало о нём знаем, но так вышло, что он по роду деятельности связан с преподавателями из СПбГУ. — Как его зовут? — с интересом спросил Игорь, уже что-то подозревая. Он знал имя Тихонова, но решил спросить его у Лады, надеясь, что она знает его. — Андрей Матвеевич Тихонов, — произнесла Лада. — Он как-то связан с университетом, но я не помню, кем именно он является. Игорь почувствовал, как у него внутри всё похолодело. Имя Андрей Матвеевич сразу же навело его на мысль об одном из «аккредитаторов» и его связи с Тихоновыми. Кровные узы. Это было недостающим звеном, объясняющим глубину ненависти и степень вовлечённости Кати в эти грязные игры. — Этот мудак, кстати, ныне уже сидящий в Крестах, являлся преподавателем процессуального права в НГУ и одним из «аккредитаторов»! — Слушай, Игорёк, — произнесла Лада. — Спроси о его родственных связях у мамы и папы. Я хочу, чтобы во всём этом разобрались. Я не хочу, чтобы родители были в неведении. — Я понимаю, Лад, — оборвал её Игорь. — Не переживай. Я всё сделаю. Они попрощались, и Игорь откинулся на спинку стула. Он чувствовал, что пазл начал складываться. Андрей Матвеевич Тихонов... Родственник Кати... Теперь всё встало на свои места. Это объясняло, почему Катя так легко согласилась на сотрудничество со Свиридовой и «аккредитаторами», почему она так яростно боролась за то, чтобы Алёна не смогла завершить фильм. Это была не просто зависть, а... семейный конфликт, вынесенный за пределы семьи, умноженный на университетскую коррупцию. Игорь понял, что нужно поставить точку в этой истории. Он должен был узнать всю правду. Он должен был понять, почему его Алёныч так страдал. И он понимал, что не остановится, пока не разберётся в этом до конца. Это была уже не просто месть, а полное выкорчёвывание всего гнилого, что затронуло Алёну.