Глава 15. Всё когда-то вскрывается

На следующее утро Алёна проснулась в своей квартире на Лиговском проспекте с каким-то другим настроением. Не было ни страха, ни шума в голове, ни слёз. Прошлой ночью она вырвала из своей жизни четыре гнилых корня, и теперь воздух вокруг неё казался свежим, а горизонт — чистым. Почти синхронно с её пробуждением ей пришло голосовое сообщение от Игоря: — Доброе утро, мой свет! Я ночью, пока мы с тобой шатались по Невскому, получил очень много, скажем так, подтверждений моей теории о сучьей сущности Катьки. Ты охренеешь, но всё так, как я описал при видео-созвоне с Серёгой в «Международном»! Даже папка этой суки много подтвердил и рассказал. Ну, и ещё кое-что любопытное мне скинула Юля Чернышова, твоя бывшая практикантка по процессуалке. Я тебе сейчас по видео позвоню, всё расскажу. Но предварительно могу сказать, что её дерьмовый характер от того, что её, прямо скажем, недовоспитали. Ну, и её доверчивость и ведомость туда же. А в целиковом виде там лютейший букет из всякой херни. Только сядь, а то упадёшь от шока. Ночью, после расставания с Алёной, Игорь не спал. Он чувствовал прилив сил, адреналин всё ещё играл в крови. Вместо того чтобы заснуть, он сел за ноутбук, взял кружку с водой и решил погрузиться в расследование. Он не мог успокоиться, пока не докопается до самого корня предательства и шантажа Кати, чтобы навсегда закрыть эту главу для Алёны. Для него это было не просто любопытство, а необходимость доказать Алёне и самому себе, что действия Алёны были оправданы, а враги действительно заслуживали своей участи. Он хотел превратить акт мести в акт окончательного восстановления истины. Начал он с Сергея Николаевича Тихонова. — Сергей Николаевич? — спросил Игорь в голосовом сообщении, которое он отправил в Telegram. — Это Игорь Радаев, друг Алёны Романенко. У меня есть к вам очень важный разговор касательно вашей дочери. Юлия Чернышова, бывший куратор её группы в СПбГУ, скинула мне ваш контакт, очень уж сильно она переживает. Ответ пришёл мгновенно. — Я слушаю вас, молодой человек, — ответил Тихонов сухо и настороженно. Игорь позвонил Тихонову по видеосвязи и начал рассказывать о предательстве и шантаже Кати, о её зависти к Алёне, о её связи со Свиридовой. Он говорил спокойно, но каждое слово было наполнено яростью и болью за Алёну. — Это... это просто невероятно, — тихо сказал Сергей Николаевич. — Я не могу в это поверить. Я всегда думал, что наша Катя... — Ваша Катя — завистливая сука и шантажистка, — жёстко оборвал его Игорь. — Она предала Алёну в самый тяжёлый момент её жизни и начала шантажировать спустя год после этой сраной «аккредитации», когда Алёна решила не прощать её и эту грёбаную Свиридову. И, если уж на то пошло, она сама во всём виновата, потому что её недовоспитали. Сергей Николаевич впал в ступор, но потом заговорил, будто исповедуясь. — Знаете... Вы, наверное, правы, — его голос дрожал. — Катя всегда была... сложным ребёнком. Она завидовала всем, кто был в чём-то лучше неё. Особенно Ладе, своей старшей сестре. Лада всегда была умной, талантливой, доброй... А Катя... постоянно устраивала скандалы, если что-то шло не по её. Мы с женой водили её к психологу, но она была, как вы сказали, необучаемой. Она не хотела работать над собой. Игорь слушал, кивая. Он чувствовал, что его теория верна. — А когда она уехала в Питер, она вообще сошла с ума, — продолжил Сергей Николаевич. — Она стала такой... неадекватной. Как с цепи сорвалась! Мы с женой пытались поговорить с ней, но она постоянно отмахивалась от нас. Мы, конечно, не идеальные родители, но... — Не переживайте, Сергей Николаевич, — сказал Игорь. — Вы не виноваты. Это ваша дочь такая. Просто примите это. Разговор продлился ещё несколько часов. Сергей Николаевич рассказал всё, что знал о дочери, о её зависти, о её неадекватном поведении. Игорь записывал всё в заметки, чтобы построить полную картину. — Спасибо вам, Сергей Николаевич, — сказал Игорь в конце разговора. — Я... Я должен был это услышать. — И вам спасибо, Игорь, — ответил Тихонов. — Мне тоже было необходимо выговориться. Я вам ещё распишу детали. После разговора с Тихоновым Игорь написал Юле Чернышовой, которая тоже не спала, и попросил у неё стенограмму разговоров Кати со Свиридовой. Через три минуты Игорь позвонил Алёне по видео. Он включил демонстрацию экрана, открыл чат с Сергеем Николаевичем Тихоновым и начал своим тоном ведущего: — Начнём с того, что, будем уж так говорить условно, дядя Серёжа откровенно не понимал, когда я ему рассказал о Катькином предательстве и шантаже тебя фотками подробно, как его родная кровиночка могла так скатиться. Но, как я и сказал, он мне заявляет, что своё говно Катька показывать начала ещё лет с пяти, кажется. Она завидовала всем, подчёркиваю, ВСЕМ, кто был в чём-то лучше неё, постоянно жаловалась на то, что недополучает внимание. Да блин, Лада, её сеструха старшая, на два года старше меня и на четыре Катьки и тебя, всегда на голову её обскакивала, даже не стараясь особо. Я с Ладой, кстати, виделся пару раз, когда она с ансамблем, в котором пела, приезжала в Новосибирск выступать. Хорошая девчонка, интересная. В моих некоторых песнях её вокал присутствует. Так вот, на чём я остановился... Значит, дядя Серёжа говорит, что Катька с Ладой часто срались, потому что Катька много показывала свой откровенный дебилизм. Лада, естественно, неизменно выходила из этих ссор победителем, потому что у Катьки спустя пару фраз кончались аргументы. Дядя Юра, то есть Юрий Иванович Обухов, профессиональный психолог, с неконтролируемыми нервными срывами Катьки ни хера не помог, она оказалась, так скажем, необучаемой. Контакта адекватного при сеансах с дядей Юрой у неё не выходило. От психологической помощи она активно отказывалась. Игорь выдержал паузу, отхлебнул воду из кружки и продолжил: — Адекват Катьки полностью исчез, со слов дяди Серёжи, уже в восемнадцать, когда она приехала в Питер и заселилась в общагу СПбГУ. Несвойственный для сибирячки неадекват пошёл. Я сам сибиряк, поэтому знаю, понимаю. Так вот, я не могу понять, как вообще получилась такая связь сибирячки и петербурженки, но это пиздец. В общем... Юля Сергеевна мне, значит, пишет, что слышала, как Катька после окончания пар по процессуальному праву и объявления оценок за семинар, услышав, что у тебя пятёрка, бухтит что-то вроде «Сука, да когда ж ты со своими пятёрками уже сдохнешь?!» и так далее. Ну, и ещё куча всякого. Она тебя перебивала на семиках, лезла под руку на лекциях, ещё какая-то хуйня. Юля сначала не придавала этому значения, но потом её подозрения дошли почти до параноидального уровня. И вот, увидев всю эту херню, когда Катька начала уже откровенно на семинарах по процессуалке скандалить и на других предметах, она, как куратор, вызывала её на разговоры. Тихонова неадекватно себя вела, посылала Юлю на хуй, орала, ну, и отправлялась в деканат. До Свиридовой был нормальный декан, как же его... Семакин Алексей Дмитриевич. Он Катьке спуску не давал, но Свиридова, которая на втором курсе его сменила, его «убрала» и стала спускать Катьке всю херню. И вот прикол... Готова охренеть, принцесса? — Ну? — У Свиридовой, ты прикинь, такие же комплексы обнаружились! Они на этой почве и спелись, Алёныч. Нашли друг друга Дальше... Секретарша Свиридовой, Аня Никулина, известная нам с тобой, тихо охуевала от действий своей начальницы, но не решалась что-то решать через Быковского, потому что думала, что нецелесообразно. Однако вступать со Свиридовой в конфронтации по поводу тебя не стеснялась. Из-за Катьки была пара скандалов, но Катька, когда её спрашивали напрямую, что за пиздец происходит, прикидывалась дурой, поэтому Свиридова ей спускала. Слава Фамикому, кстати, сейчас, когда Свиридову ты вчера того... Обратно Семакина вернут. Всё циклично, Алён: и говно, и добро. А Катька, получается, как мне Юля выудила из стенограмм разговоров Катьки со Свиридовой, действительно хотела тебя устранить, нагадить тебе, показать, что якобы она лучше, хотя сама ещё то говно, вот потому эта хуйня со срывом «аккредитаторами» твоих съёмок и затеялась. Я тебе щас скину один из таких разговоров. Игорь скопировал кусок текста и вставил в поле для сообщения, после чего отправил. — Читай, Алён. Только не кричи. Твои самые худшие опасения тоже подтвердились, — объявил он. — Всё это время эта Дюймовочка грёбаная тебя ненавидела и завидовала. А Свиридова её использовала. Но теперь, когда обе отправились к праотцам, в ад, горизонт чист. На место Семёнова и Быковского встанут нормальные люди, которым не плевать на студентов. Ура, получается? К удивлению Игоря, Алёна, увидев то, что он ей прислал, даже не закричала, не начала плакать и материться, а отреагировала на текст спокойно. Она пробежала глазами по стенограмме, и на её лице отразилось не потрясение, а глубокое, окончательное принятие. Всё, о чём говорил Игорь, а также подозревала сама Алёна, сходилось. — Да, Игорёк... Ура, — восхищённо произнесла Алёна, пробежав глазами по присланному Игорем куску текста. — Когда я нажимала на спуск, даже когда ты разрешил мне кончить Свиридову, я чувствовала такое облегчение, ты не представляешь... Я как будто вырывала грязные, ненужные листы из книги своей жизни. Потому и выдала ту метафору вчера. — Ну, что тебе могу сказать, Алёныч мой любимый: твоя, так сказать, капельница ледииксина вчера сделала добро, чудо, — подвёл черту Игорь, закрывая переписки и стенограмму. — Я тебе вчера разрешил потратить третий патрон на твоего врага номер один, а последний — на заебавшего тебя больше всех человека в лице твоей фейковой подруги только потому, что слишком люблю справедливость, наше с тобой общение и, скажем так, просто хотел красивого конца этого пиздеца. Да, в этом пиздеце есть отчасти твоя вина, но она мизерная, так что будем считать, что её нет. Ты всё правильно сделала, пусть тебя и подтолкнула к столь радикальному действию моя подача. Ну что, пресс-показ твоей, то есть, нашей «Девушки-судьбы» в «Неоне» будем мутить? Да, не по видеосвязи, но с проекцией на экран. Макса и Нину Шевелеву, ассистентку, я пригласил. Крис Папину, твою Олю в кадре, тоже. Вадима и Алексея, актёров-каскадёров, тоже. Мишаню Ломакина, твоего экранного Серёжу. В общем, будут почти все, кто причастен. — Это будет просто замечательно, Игорёк, — улыбнулась Алёна. — Мне нравится эта идея. — Тогда до вечера, звёздочка, — объявил Игорь, улыбнувшись ещё шире.

***

Уже вечером, в «Неоне», когда собралась вся компания, включая вернувшуюся Вику, которая уже слышала новости и осталась довольна, Игорь перед тем, как включать фильм, объявил: — Перед тем, как мы начнём смотреть фильм Максима Рыбникова «Девушка-судьба» по сценарию Лены Соколовой, адаптацию книги Алисы Матвеевой, с моей музыкой и Алёниными песнями и воплощением главной героини Карины, я бы хотел поблагодарить Макса за то, что познакомил меня с Алёной лично, за то, что высоко оценил мою музыку, моё немузыкальное творчество и за то, что вдохновил меня. Также хочу поблагодарить нашу Алёну Романенко, самого лучшего, доброго и светлого Алёныча, если угодно, просто за то, что она есть, за вдохновение, за... дружбу и близость. И вас всех за поддержку. Я вас всех люблю, мои дорогие. Ну, а сейчас смотрим фильм. Свет в зале погас, на большом экране появилась заставка фильма. Алёна прижалась к Игорю, чувствуя его тепло и поддержку. Наблюдать за фильмом, в который она вложила столько сил, видеть себя на экране, слышать музыку Игоря, созданную специально для этих сцен, было невероятно. Это был не просто фильм; это был символ их борьбы, их победы, их нового начала. После просмотра зал взорвался аплодисментами. Люди подходили, поздравляли Максима, Алёну, Игоря. Были слова восхищения игрой Алёны, музыкой Игоря, самой историей. Позже, когда большая часть гостей разошлась и остались только свои – друзья из «Неона», Лёха и Даня – Игорь и Алёна сидели в уголке за столиком, тихо разговаривая. — Как тебе фильм, Алёныч? Понравилось? — спросил Игорь, обнимая Алёну. — Очень, Игорёк. Это… это потрясающе, — прошептала Алёна, всё ещё под впечатлением. — И твоя музыка… она идеально легла. И видеть себя… это так странно и здорово одновременно. — Это наша история, Алёныч. Рассказанная нами, — Игорь поцеловал её в макушку. — Ты – моя главная героиня. А я композитор твоего музыкального фона. — Мой… Мой Игорёк… — Алёна подняла голову и посмотрела на него. — Только твой, Алёныч. Только твой… — ответил Игорь. — А ты – мой Алёныч. Моя Алёнка… Мой каратель в юбке. Моя Леди Икс… Ты самая лучшая. Допив остатки мартини, Алёна и Игорь вновь пошли совершать променад по Невскому, а затем разошлись. В голове Игоря всё ещё звучали отголоски аплодисментов и собственная же музыка из фильма.