Глава 18. Юридическая защита от неюриста

После пресс-показа фильма «Девушка-судьба» жизнь Алёны и Игоря наполнилась новым, спокойным ритмом. Не было больше тревожных звонков, угроз и преследований. Они проводили время вместе, гуляли по знакомым улицам Петербурга, сидели в уютных кафе, разговаривая о музыке, кино и просто о жизни. — Алёныч, а что дальше? — спросил Игорь как-то вечером, когда они сидели в его временной квартире на диване, слушая его новые наброски. — Ты ведь теперь свободна. Больше не надо бояться. Чем хочешь заняться? — Не знаю, Игорёк... — ответила Алёна, прижимаясь к его плечу. — Я так привыкла бороться, что не понимаю, как жить без этой борьбы. Мне нужно... просто выдохнуть. Она не знала, как объяснить это чувство. Последние месяцы её жизнь была похожа на бесконечную гонку. Теперь, когда финишная черта была пересечена, она чувствовала себя опустошённой, словно воин, вернувшийся с войны и не знающий, как держать в руках что-то легче меча. Но рядом с Игорем эта пустота наполнялась теплом и светом. Его присутствие было якорем, а его спокойствие — лекарством. Она больше не хотела бежать. Вдруг телефон Алёны зазвонил. Она вздрогнула. Вся её расслабленность испарилась. В голове Алёны замелькало воспоминание о том, что было месяц назад. Однажды она проснулась в холодном поту, крича. Ей снился кошмар. Она бежала по тёмному, длинному коридору, а за ней гнались Свиридова и Катя, лица которых были искажены от злобы. Они смеялись и кричали: «Ты не скроешься! Мы догоним тебя! Мы уничтожим тебя!». Она проснулась от своего собственного крика. Вся квартира была пуста, но ей всё ещё казалось, что она не одна. Её сердце колотилось, как бешеное. Она подошла к окну, выглянула на улицу, но ничего, кроме тишины, не увидела. Она чувствовала себя запертой в ловушке. Запертой в страхе собственной жизни. И этот страх вернулся с телефонным звонком. — Кто это? — настороженно спросил Игорь, мгновенно почувствовав напряжение Алёны. — Неизвестный номер, — прошептала Алёна. — Щас возьму, — Игорь взял телефон Алёны и нажал «Ответить». Он принял решение импровизировать на ходу, потому что не знал, по какому сценарию пойдёт телефонный разговор. Он чувствовал, что Алёна ещё слишком уязвима, чтобы говорить с кем-то из университета. Она ещё не оправилась от травм, и любой звонок оттуда мог спровоцировать новую волну страха. Игорь понимал, что ему нужно взять удар на себя, создать невидимый щит, за которым Алёна сможет чувствовать себя в безопасности. Он не был юристом, а учился на лингвиста, но его инстинкт защитника был сильнее любого юридического образования. Он видел в этом свою миссию — оградить Алёну от любого зла, даже если для этого придётся притвориться кем-то другим, обеспечить ей юридическую защиту, пусть он и не юрист. В его руках телефон Алёны стал оружием, а его голос — крепостной стеной. — Да-да? — Здравствуйте, это исполняющий обязанности декана юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, Анна Валерьевна Славчук. Алёну Дмитриевну Романенко могу услышать? — Можете, но зачем она вам? — деловым, почти официальным тоном ответил вопросом на вопрос Игорь. — Если у вас какие-то вопросы, можно их обсудить в режиме телефонного разговора со мной. Игорь приготовился к бою. Он чувствовал, что этот звонок не сулит ничего хорошего. — А кем Алёна Дмитриевна вам приходится? — вежливо, но с ноткой подозрения спросила Анна Валерьевна. — Она наш клиент, Анна Валерьевна, — ответил Игорь, повышая ставки. — Поэтому не удивляйтесь, что за неё ответил я. У нас в организации просто работает переадресация. Зовут меня Игорь Сергеевич, фамилия моя Радаев. Я руководитель частного общества с ограниченной ответственностью «Леди Икс», правозащитная организация. К нам обращается более сотни ущемлённых в правах клиентов в день. Какой у вас вопрос, Анна Валерьевна? Тут он сделал вид, что принимает какой-то документ: — Спасибо, Танечка. Так... Слушаю вас, Анна Валерьевна. Какой же всё-таки у вас вопрос? Славчук немного помедлила перед ответом. — Я бы хотела узнать, где находилась Алёна Дмитриевна вечером пятого июля текущего, 2020 года, когда произошёл инцидент с руководством нашего университета, в частности, с деканом юридического факультета Ириной Петровной Свиридовой. — Она работала, в материалах дела написано, Игорь Сергеевич! — имитируя другой голос, подсказала Алёна, мгновенно включаясь в игру. — Ага, вижу, Танюш, спасибо. Да, Алёна Дмитриевна работала в клубе-баре «Неон» на Банковском переулке, дом три. А что вы хотите? — Я хотела бы выяснить, имеет ли Алёна Дмитриевна отношение к данному инциденту, а также проинформировать её о том, что мы готовы принять её обратно в университет... — А вот с этим запросом вы не по адресу! — оборвал Славчук Игорь, продолжая имитировать начальственный тон, граничащий с презрением. — У меня на руках переданные мне нашим секретарём, Федченко Татьяной Юрьевной, документы, где есть сведения касательно фигурантов дела о незаконной аккредитации в вашем учебном заведении. Данное дело ведёт группа юристов из Нижнего Новгорода. Есть свидетельские показания, и они, увы, не в пользу его фигурантов. — Что вы имеете в виду, Игорь Сергеевич? — спросила Славчук, чувствуя, как земля уходит из-под её ног. — Что имею, то и введу, Анна Валерьевна, — не удержался от каламбура Радаев. — Все до единого свидетельствуют против фигурантов этого дела. В основном собак вешают на верхушку вашего университета в лице замдекана по учебной работе Леонида Борисовича Семёнова и ректора Андрея Сергеевича Быковского, а также незаконно занявшую пост декана юридического факультета Ирину Петровну Свиридову. Поизучайте её досье, которое выложено Никоном Ивановичем Свитко в разделе «Фигуранты дел» на сайте Министерства юстиции Нижегородской области. Там расписано всё со слов свидетелей и основано на имеющейся у нас информации. Я могу вам зачитать, если хотите. Уведомляю вас, кстати, что разговор записывается. Игорь открыл на ноутбуке досье Свиридовой, немного его полистал и начал зачитывать, пропуская откровенно нецензурные фрагменты, в которых через каждые три слова были мат и ругательства: — «Характер…», так, тут немножко нецензурно… Как это читать-то? Мат на мате! Ага… «Имеет склонность к зависти всем, кто моложе и успешнее её, грешит интрижками на стороне, неоднократно изменяла мужу, руководителю процессуального отдела Министерства юстиции Ленинградской области Василию Дмитриевичу Свиридову. Есть подозрения на нетрадиционную сексуальную ориентацию». Так, тут опять матом... Да что ж секретариат Минюста-то так матерится... Во, «Основные обвинения». Приготовьте валидол, Анна Валерьевна! «В основном обвиняется в пособничестве преподавателям из НГУ, проводившим аккредитацию без разрешающих документов, и их покрывательстве. Инициировала сговор против ныне не обучающейся в СПбГУ актрисы Алёны Дмитриевны Романенко с целью испортить ей карьеру в кино». Ещё пишут про подозрения на то, что она пыталась затащить в постель свою секретаршу, двадцатипятилетнюю Анну Сергеевну Никулину. И как вы это будете контрить, Анна Валерьевна? Вашу верхушку, по сведениям, имеющимся в нашем ведомстве, ещё с середины 2018 года по пятое июля текущего года активно пасли и ныне продолжают пасти все компетентные органы, а вы были в неведении! — Игорь Сергеевич, согласно тому, что мне передавали... — Согласно тому, что вам передавали, вы, Анна Валерьевна, просто были не в курсе всего пиздеца, который творился за вашей спиной! — перебил её Игорь, и в его голосе зазвучали нотки командира на плацу. — Рядовой, строевым шагом — раз-два, раз-два! Запевай! «У солдата, блядь, выходной, пуговицы в ряд»! Ха-ха! Или в вашем случае лучше так: «Мама, почему ты меня, блядь, без мозгов родила?». Вы даже не удосужились проверить, что за хуйня творится у вас под носом! Вы были частью этой команды идущих на хуй! — Но я... Игорь Сергеевич... Я не знала... — голос Славчук дрогнул, в нём слышались слёзы. — Я действительно не знала... Я думала, что Ирина Петровна и Леонид Борисович просто... — Просто что?! — заорал Игорь, и Алёна от неожиданности вздрогнула. — Просто что?! Хотели, чтобы ваша студентка, Алёна Дмитриевна Романенко, не завершила съёмки фильма, потому что так захотела Екатерина Сергеевна Тихонова — племянница одного из «аккредитаторов», который, кстати, ныне труп! Да он ещё и педофил, который пытался изнасиловать собственную родную племянницу в детстве! Так? Это вы пытаетесь сказать? А я скажу иначе: вы все до единого тупые, самовлюблённые и, самое главное, НЕКОМПЕТЕНТНЫЕ! Вы не знаете ни хрена о том, что творится у вас в универе! Зачем вы вообще там находитесь?! Какого хуя вы там вообще осели, еби вашу мать?! Анна Валерьевна заплакала. — Игорь Сергеевич... Я... я прошу прощения... Я не знала... Я думала... Мне так стыдно... Я... Простите... — Прощаю, Анна Валерьевна. Позвоните, когда возьмётесь за ум, — сказал Игорь, и его голос вновь стал спокойным, но холодным. — И попробуйте вникнуть в то, что происходит у вас в университете. Если, конечно, ваших куриных мозгов хватит на это. Славчук с всхлипами отключилась. Игорь положил телефон Алёны и обнял её. — Алёныч, ты как? — спросил он тихо, ласково гладя её по волосам. — Игорёк... Ты... ты был великолепен, — прошептала Алёна, прижимаясь к нему. — Я... я даже не знала, что ты можешь быть таким... — Таким жестоким? — усмехнулся Игорь. — Нет, — покачала головой Алёна. — Таким... сильным. Таким защитником. — Я же говорил, Алёныч, — Игорь поцеловал её в макушку. — Я всегда буду тебя защищать. Славчук всё ещё плакала в кабинете. Всё, что на неё вывалил Игорь, казалось таким нереальным, но в то же время таким логичным. В её голове, как пазл, начали складываться все те странности, которые она раньше игнорировала. Подозрительные встречи Свиридовой и Семёнова, их постоянные отговорки, когда Славчук, ещё будучи заместителем заведующей кафедрой уголовного права, пыталась задавать вопросы, странное, но тотальное исчезновение дел некоторых студентов... Всю эту ситуацию она видела, но не хотела замечать. За слезами и унижением Анна Валерьевна нашла в себе силы сделать единственное, что могла — принять правду. Она набрала номер Алексея Дмитриевича Семакина, своего бывшего начальника, который ушёл с поста декана, как ей казалось, по своей воле, но на самом деле его отстранение было инициировано завистливой Свиридовой. — Алексей Дмитриевич, вы меня слышите? — тихо спросила она дрожащим голосом. — Анна Валерьевна? Что-то случилось? Вы плачете? — обеспокоенно спросил Семакин. — Алексей Дмитриевич, вы... вы вернётесь? — спросила Славчук срывающимся голосом. — Вернусь. Но что происходит? Почему вы так расстроены? — спросил Семакин. — Мне казалось, что вы неплохо справляетесь. — Я не справляюсь, Алексей Дмитриевич! — закричала Славчук. — Свиридова и Семёнов... Они... они были монстрами! Они убили университет! Они погубили нашу лучшую студентку! — Алёну Романенко? — в голосе Семакина зазвучал ужас. — Да! Я... я только что говорила с руководителем правозащитной организации, клиенткой которой Алёна является. Он... он сказал мне, что Алёна не вернётся. Её дело... Его нет в архиве. И... и он сказал, что она под юридической защитой, и что нам даже не стоит пытаться её вернуть. И знаете... Он прав. Он прав. Мы не заслуживаем её, Алексей Дмитриевич. Не заслуживаем. Нам всем нужно хорошенько поработать над собой, чтобы она могла сюда вернуться. Если она вообще когда-нибудь захочет. — Я... я понял, Анна Валерьевна, — тихо ответил Семакин. — Я понял. Не волнуйтесь. Я всё улажу.