Глава 20. И снова юридическая защита от неюриста

На следующее утро, после ночи, наполненной небывалым спокойствием, Алёна проснулась с лёгкостью, которой не чувствовала уже очень давно. В её жизни, казалось, впервые за долгие месяцы наступила тишина. Тревожные звонки и кошмары остались в прошлом. Рядом с ней спал Игорь, и её сердце наполнялось теплотой при одном взгляде на его мирное лицо. Она аккуратно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить его, и прошла на кухню. Алёна до сих пор вспоминала, как ей месяц назад снилось, что она тонет в болоте, и вокруг неё — лица Кати, Свиридовой, Быковского, Семёнова. Они смеялись, глядя, как она медленно уходит на дно. Её крики тонули в вязкой грязи, и она просыпалась с ощущением, что её лёгкие наполнены водой. Она боялась каждого шороха, каждого звонка. Она чувствовала себя загнанным зверем, запертым в своей собственной квартире. Но сейчас, в солнечном свете, падающем на мирное лицо Игоря, этот страх казался далёким и нелепым, окончательно вытесненным его защитой. Приготовив себе кофе, она села за стол, наслаждаясь тишиной. Но телефон вновь нарушил её покой. Незнакомый номер. Алёна вздрогнула, рука невольно потянулась к виску. Она снова почувствовала, как её обдало холодом, и в голове закружились мысли о том, кто бы это мог быть. Однако вспомнив, как Игорь ловко и умело вчера разрулил ситуацию со Славчук, она не стала паниковать. — Опять? — раздался сонный голос Игоря из-за спины. — Кто на этот раз? — Не знаю, — ответила Алёна, протягивая ему телефон. — Наверное, та же самая, только с другого номера. Ты ведь так её вчера запугал... Игорь улыбнулся, взял телефон и нажал «Ответить». — Слушаю вас, — произнёс он своим деловым, уверенным, почти высокомерным тоном. На другом конце провода раздался мужской голос: — Здравствуйте, это Евгений Александрович Савченко, исполняющий обязанности ректора Санкт-Петербургского государственного университета. Могу я услышать Алёну Дмитриевну Романенко? — Не знаю, Евгений Александрович. А вам она зачем? — парировал Игорь, прищурившись, словно видел собеседника. — Я бы хотел поговорить с ней о её возвращении в университет. Мы провели внутреннее расследование и выяснили, что она была несправедливо исключена. Мы готовы восстановить её на прежнем курсе. Кроме того, мы... э-э... также готовы возместить ей моральный ущерб и... выделить материальную помощь. — Знаете ли вы, что по таким вопросам Алёна Дмитриевна предпочитает не общаться? Данную функцию выполняю я. — А кем вам приходится Алёна Дмитриевна? — Она наш клиент, Евгений Александрович, — ответил Игорь, наращивая официальный тон. — Поэтому не удивляйтесь, что за неё ответил я. У нас в организации просто работает переадресация. Зовут меня Игорь Сергеевич, фамилия моя Радаев. Я руководитель частного общества с ограниченной ответственностью «Леди Икс», правозащитная организация. К нам обращается более сотни ущемлённых в правах клиентов в день. Какой у вас вопрос, Евгений Александрович? Тут он сделал вид, что принимает какой-то документ: — Спасибо, Юра. Так... Слушаю вас, Евгений Александрович. Какой же всё-таки у вас вопрос? — Готова ли Алёна Дмитриевна вернуться в университет? Игорь выдержал длинную, многозначительную паузу, прежде чем ответить, давая понять, что он контролирует ситуацию. — Евгений Александрович, вы, должно быть, шутите, — произнёс он с напускным удивлением. — С чего бы это Алёне Дмитриевне возвращаться в универ, где она пережила весь этот пиздец? Где ей угрожали, где её унижали, где её чуть не изнасиловали, где над ней издевались, где её пытались выставить в худшем свете? Вы, кажется, забыли, что Алёна Дмитриевна — не просто студентка, она актриса, музыкант и сценарист. Она работала над фильмом, пока ваши сотрудники и приезжие преподаватели из НГУ в рамках незаконной «аккредитации», которая является предметом уголовного дела, устраивали ей травлю. И, как вы думаете, стоит ли ей тратить своё время на универ, который не смог её защитить? На университет, где верхушка — воры, бандиты и извращенцы, одна из которых ещё и лесбиянка? На другом конце провода раздался тихий вздох. Евгений Александрович явно не ожидал такого напора. — Мы... мы готовы компенсировать ей все потери, Игорь Сергеевич... И мы готовы гарантировать её безопасность. — Если я от вас не услышу обоснование, почему Алёна Дмитриевна должна возвращаться, я вас тоже заставлю идти строевым шагом и петь, как Анну Валерьевну Славчук, которая двадцать минут висела на линии! Обосновывайте! — Игорь Сергеевич, это... — Я тебя, сука, по-русски спрашиваю: почему Алёна Дмитриевна должна вернуться? — Игорь перешёл на «ты», его голос стал жёстче, полным презрения. — Давай, обосновывай, бумагомарака заднеприводный. Только без воды. Только по факту. И человеческим языком. — Мы... мы же даём ей шанс закончить университет... — Какой на хуй шанс? — перебил Савченко Игорь. — Она и без вашего диплома успешна. Она уже снялась в фильме, который вышел в прокат, получила признание, у неё контракт с кинокомпанией. Ей не нужен ваш диплом, Евгений Александрович. Он ей на хуй не сдался. Вы просто пытаетесь отмыть репутацию своего универа. А насчёт тебя самого я тебе так скажу, Евгений Александрович: ты хуй бычий с головой птичьей, блядь, который ничего из себя не представляет ни в сфере образования, ни в сфере юриспруденции, ни вообще по жизни, и, если ты ещё раз попытаешься нашей клиентке или мне лично угрожать, я сделаю так, что про ваш универ, про то, что дохлая деканша юрфака лесбуха, про то, как на фальшивой аккредитации распиливали девятизначную сумму бабла, узнает вся страна, и никто, блядь, к вам больше не пойдёт! Рядовой, строевым шагом, раз-два, раз-два! Запевай! «У солдата, блядь, выходной, пуговицы в ряд»! Евгений Александрович на другом конце провода замолчал. Он был явно ошарашен. — Я... я... Игорь Сергеевич, я... я не... — его голос дрогнул. — Я... я приношу свои извинения... Я не хотел... — Не хотел, а сказал, — жёстко сказал Игорь. — Так что слушай меня сюда, Евгений Александрович. Алёна не вернётся. Она не хочет иметь с вашим универом ничего общего. Вы её сломали. А я её собирал по кусочкам. И я не дам тебе снова её ломать. Теперь ты понял? — Да... да, понял... Игорь Сергеевич, — прошептал Савченко. — Я... я прошу прощения... — Прощаю, Евгений Александрович, — сказал Игорь спокойным тоном. — И... больше не звони. Передай там остальным чмошникам, что отсосал у руководителя правозащитной организации, клиентом которой является Алёна, и рекомендуешь это сделать другим таким же хуесосам, как ты. Всё, сливайся и пиздуй к параше. Савченко отключился. Игорь положил телефон и посмотрел на Алёну, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Игорёк... ты... ты... — она не могла найти слов. — Я? — улыбнулся Игорь. — Я — твой адвокат. И твой защитник. И твой каратель. Алёна засмеялась, а затем обняла его. — Спасибо, Игорёк... — прошептала она. — Я даже не знаю, что бы я без тебя делала. — Жила бы, — ответил Игорь. — Просто жила бы... Но не так счастливо, как сейчас. Они сидели, обнявшись, и смотрели на восходящее солнце. Их будущее было светлым и ясным, как этот новый день, который они начали вместе. Каждое слово Игоря, каждая его интонация служили для Алёны доказательством того, что её жизнь, её покой, её счастье — теперь его главная миссия. Она больше не была одна.