6. Ночь без правил

Утро было солнечным. Алиса проснулась около десяти. Наконец-то своевольно, а не от звука паршивого будильника.  За окном уже было светло, погода была ясной, что не могло не порадовать. Она выгнулась и потянулась рукой к пачке сигарет. Не смотря на предстоящий вечерний визит Пятифана, настроение было хорошим. Покуривая сигарету Алиса сама себе улыбалась и представляла у себя в голове сценки как эффектно она будет выглядеть.  Она пошла в ванну— медленно, будто тело сопротивлялось даже движению. После долгого сна у нее такое бывало, что тело становилось словно вата. В ванной посмотрела в зеркало — синяки под глазами, усталость в уголках губ, но все же чувствовала она себя живой внутри.  Спустившись на кухню на столе лежала записка, а на ней было написано: Мы уехали в соседний поселок, есть дела по работе, вернемся через два дня.                                                                                                       Мама        *Слава богу* Настроение стало еще лучше, и Алиса отправилась готовить завтрак. Если он начинался в десять или позже то она с удовольствием его ела. Было принято решение отварить кашу манную и добавить в неё варенье. Пока манка закипала, Алиса ходила по кухне босиком. Пол был прохладным, и от этого казалось, что всё происходит яснее и чётче. Она достала из шкафа банку с вишнёвым вареньем. Запах ударил в нос — и сразу нахлынуло что-то почти забытое: лето, детство, окно с проветриваемой москиткой. Солнце на полу. Глупо, конечно. Она вылила варенье в миску и начала помешивать кашу. Пару капель капнули на край плиты. Алиса смотрела на это пятно и вдруг подумала, что всё, что с ней происходит, как-то слишком… подготовлено. Будто кто-то сценарий написал и подложил: вот тебе одиночество, вот пустой дом, вот свобода, и вот — Рома Пятифанов, который не шутит, когда говорит «приказ». Ну и что? Она села за стол, начала есть кашу, размышляя, как именно стоит себя вести вечером. Не тушеваться, не отмалчиваться. Не делать вид, будто она здесь просто так. Он должен увидеть, что ей плевать. Что она может быть хоть кто — хоть ведьма, хоть стерва, хоть призрак. Главное — не жертва. После завтрака Алиса пошла убирать комнату. Бессмысленное занятие, когда знаешь, что через пару дней всё равно снова будет бардак. Но порядок придавал видимость контроля. А ей это было нужно. Она вытерла пыль, расправила одеяло, даже разложила свои редкие косметические запасы на подоконнике — как на витрине. Затем — душ. Долгий, горячий. Чтобы отмыть всё, что накопилось внутри и размягчить мысли. На полочке валялись два шампуня, один почти закончился, а второй ей не нравился запахом — сладкий, как сироп. Выбрала первый. Кожа после душа покраснела, волосы стали влажными и тяжелыми, и в зеркале она выглядела не собой. Алиса провела пальцем по запотевшему стеклу и нарисовала круг. Было уже около двух. Она натянула широкую футболку и шорты, завела музыку в телефоне и легла на кровать. Так они и прошли — эти беспокойные дневные часы — в каком-то заторможенном, почти вялом ожидании. Ничего не происходило, но всё внутри подрагивало — от предвкушения или опасения, она не понимала. Только чувствовала, как будто на дне желудка лежит камешек. Холодный. Шестнадцать ноль-ноль. Пора начинать собираться. Она открыла шкаф, где с вечера уже подготовила «боевой» наряд. Чёрная юбка, майка, колготки в сетку. Волосы уже подсохли — можно выпрямить. Или, наоборот, растрепать, как будто случайно. Ей хотелось выглядеть не просто красиво — а опасно. Чтобы к ней не приближались просто так. Чтобы сначала подумали, а потом — не рискнули. — А что, если он всё это задумал, чтобы… — пробормотала она себе под нос и не закончила. Мысль была липкой и тревожной. И всё же — она уже пообещала себе быть. Появиться. Не дать ему победу на блюдечке. “Если он думает, что я одна — значит, он ничего не понял. Во мне нас сотни. И ни одна не собирается молчать.” Макияж тоже сегодня должен быть под стать одежде. Яркие губы, темные тени и густо прокрашенные ресницы. Часы показывали 18:57, когда Алиса услышала гудок машины. Подошла к окну, чуть приподняла угол шторы. У калитки стоял Ромка. В чёрной куртке, прислонившись к столбу. Вот и началось. Алиса спустилась вниз. Она вышла, громко хлопнув дверью. Рома обернулся. Его взгляд скользнул по ней. Медленно, с привычным нахальством. Потом он свистнул. — Ничего себе. А ты, оказывается, умеешь. — Я умею многое, если сильно бесит. — отрезала Алиса и поправила куртку. Рома засмеялся. Но в его глазах что-то скользнуло. На долю секунды — настороженность? Или интерес? Она не поняла. — Ну, поехали, бунтарка. Тебя сегодня будут запоминать. В машине играла громкая музыка, пахло мятными сигаретами и чем-то сладким — возможно, каким-то дешёвым парфюмом, которым пшикалась одна из тех девчонок, что обожают Рому за его взгляд и угрозы. Алиса сидела молча, глядя в окно. Всё, что происходило, будто происходило с кем-то другим. Как кино. Только без паузы и перемотки. —В этом прикиде ты как-то… по-взрослому смотришься, — сказал он с легкой усмешкой, облизнув нижнюю губу. Алиса не ответила. — Даже не верится, что ты та же самая Крылова, которая два дня назад сидела в классе как мышь. — У тебя богатое воображение. — Она скрестила руки на груди. — Или просто похоть обострилась? Он хохотнул, но голос стал ниже. — Не похоть. Инстинкт. Я мужик, а ты — сейчас как вызов. В этих колготках, в этой чёрной майке… ты буквально просишь, чтобы тебя… — он не договорил, но взгляд сказал больше, чем слова. Алиса отвернулась к окну. Лицо застыло. Только сердце дрогнуло. Не от страха — от желания не поддаться. — Остынь, Пятифанов. Я не из тех, кого можно просто снять на заднем сидении. — Так я и не хочу «просто». Ты интереснее, Крылова. Ты будто сама не знаешь, чего хочешь — и именно это заводит. Он сказал это, глядя на дорогу, но в голосе прозвучал вызов. Не пошлость — почти угроза. Алиса молчала. Губы были плотно сжаты, как будто она держала внутри бурю. Он чувствовал это и улыбался, будто делал шаг за шагом в её личное пространство. — И знаешь, — добавил он тише, почти шепотом, — мне всегда нравилось ломать маски. Срывать то, что люди прячут. С тебя — я бы сорвал всё. Она обернулась. Словно влепить. Но сдержалась. — Посмотрим, кто кого.— И снова в салоне осталась только музыка. Бас бил по рёбрам. А между ними — тянулась тонкая проволока. Натянутая, скрипучая. Готовая лопнуть. Когда они подъехали, дом был уже полон. Смех, крики, дым — всё, как она и ожидала. Рома взял её за руку. Не сильно, но так, как берут не девушку, а свою территорию. — Не отставай. Тут весело. Особенно со мной. — Если ты веселье — тогда я точно несу смерть.— прошептала она себе под нос и шагнула внутрь. Свет мигал. Кто-то уже пьяный валялся на диване. В колонках орала попса, но никто особо не слушал. Алиса чувствовала, как взгляды прилипают к ней. Новенькая. Из тех, кто не улыбается в ответ. Из тех, кто не вписывается и потому цепляет. Рома привёл её на кухню и налил в пластиковый стакан крепкий коктейль.  — За знакомство. За нас. За ночь, которую ты запомнишь.— Алиса посмотрела на стакан, потом на него. — Запоминать это не в моих привычках. Я предпочитаю стирать.— Он усмехнулся. — Посмотрим, кого ты сотрёшь первой — себя или меня.— Она осушила стакан. Горло обожгло. В глазах чуть потемнело. Но не от алкоголя. От чувства, что она только что зашла в клетку. И дверь за ней — захлопнулась. Рома смотрел на неё, не отводя глаз. — Ты слишком хладнокровная. Это провоцирует.— Он подошёл ближе, слишком близко. — Хочешь быть загадкой? Ты уже стала вызовом.— Алиса облизнула губы. — Ты любишь ломать? А если не получится?— Он усмехнулся, чуть склонив голову к её уху. — Получается всегда. Просто кто-то трескается сразу…— Его пальцы скользнули по её талии. — …а кто-то — со вкусом.— Алиса не пошевелилась. Но в груди что-то качнулось. Сейчас ты думаешь, что контролируешь. Но я — не из твоих девочек, Ромка. — А если я тресну у тебя в руках? — прошептала она, не отстраняясь.— — Тогда я сложу тебя заново. По-своему.— Они молчали. Кухня гудела — кто-то орал из соседней комнаты, стекло звякнуло, кто-то рассмеялся слишком громко. Но в их пузыре было тихо. Опасно. Как перед бурей. — Пошли, — сказал он. — Ты ещё не видела настоящей части тусовки. Она взяла его за руку и двое подростков двинулись в сторону где был шум. Они вошли в комнату, где всё было в сигаретном дыму. На диване сидели трое парней. Бутылки, карты, кто-то крутил косяк, кто-то ржал. Один из них — высокий, с тёмными глазами и ирокезом — сразу поднял взгляд на Алису. — О, кого это ты к нам привёл, Пятифанов? Неужели та самая загадочная школьница из ваших лесов? — Это Алиса, — просто сказал Рома. — И глазки свои прибери, Лёха. — Алиса, привет. — Лёха не спешил прятать ни глазки, ни улыбку. Он встал, протянул руку, взгляд скользнул по её ногам, задержался чуть выше, потом на губах. — Ты выглядишь сногсшибательно. Алиса усмехнулась, не взяв руки. — Не могу сказать того же, извини.— Лёха засмеялся. — О-о-о, зубки есть. Мне нравится. Рома шагнул вперёд. — Ей не нужно нравиться. Тем более тебе.— — Спокойно, Ромчик. — Лёха вскинул руки, будто сдаваясь. — Я же просто общаюсь. Девочка красивая. Ты ж не будешь её в клетке держать?— Рома медленно повернул голову, его голос стал ниже. — Если кто-то суёт руку в клетку — пусть не удивляется, когда пальцы откусят. В комнате стало немного тише. Остальные парни переглянулись, но никто не встревал. Лёха сделал глоток из бутылки, сел обратно, не сводя глаз с Алисы. — Ну, как минимум — она не молчит. И это уже редкость.— Алиса стояла между ними. Она взяла бутылку, сделала глоток. — Парни, вы оба звучите как собаки, спорящие за кость.  Лёха засмеялся, а Рома молча стоял. Он взял её за талию и тихо произнёс: — Пойдём. Здесь ты уже слишком понравилась. Алиса пошла за ним, но внутри у неё разгоралась новая искра. *Так вот как он задирает. Так вот как он злится. Интересно… что будет, если я подолью бензина?* Наверху было душно. Музыка звучала глухо, стены вибрировали от басов, но в этой комнате было чуть тише. Рома закрыл дверь и включил тусклый торшер. Алиса скинула куртку и села на подоконник, закинув одну ногу на другую. — Ты весь вечер ходишь с такой рожей, будто кто-то умер у тебя.— сказала она. — Или ты так всегда, когда кто-то смотрит на твою девочку?— Он подошёл ближе, оперся о стену, сложив руки на груди. — Я не люблю, когда на моё лезут.— — Странно, — Алиса прикусила губу, — я вроде не твоя. Мы же не на цепи, да?— Рома ничего не ответил. Глаза его оставались спокойными, но внутри она видела что начало клокотать. — Хотя… — протянула она, глядя в окно, — Антоша симпатичный. У него этот… взгляд. Такой, знаешь, как будто он может выслушать. А не просто командовать. Она не смотрела на Рому, но слышала, как он подошёл ближе. — Ты хочешь, чтобы я сорвался?— — Я хочу, чтобы ты понял что я не тряпка. Если ты думаешь, что можешь сказать “иди” — и я пойду, “надень” — и я надену, то ты сильно проебался. Он усмехнулся, но в голосе было натяжение: — Ты играешь с тем, чего не знаешь.— — А ты думаешь, я не научусь? — Алиса наконец посмотрела прямо на него. — Думаешь, мне страшно?— — Нет. Ты просто пока не поняла, что будет, когда я захочу тебя по-настоящему.— Он подошёл вплотную. Алиса осталась сидеть, не отводя взгляда. Между ними повисла напряжённая пауза, как перед боем. Или поцелуем. Или ударом. — Ну, покажи. — её голос был почти шёпотом. — Что ты делаешь, когда хочешь.— Рома молча смотрел на неё. И в этот момент он едва не сорвался. Он опустил голову к её уху и прошептал: — Ты нарываешься, Крылова.— — Нет, — выдохнула она. — Я просто смотрю, как далеко ты готов зайти, прежде чем я уйду.— Он резко отстранился, провёл рукой по волосам и отвернулся. — Блять, ты реально без тормозов.— — Только когда рядом человек, которому нельзя доверять.— Он смотрел на неё несколько секунд. — Встань. — тихо сказал он. Голос хриплый, без шуток. Алиса не сдвинулась. — Почему? — её голос был спокойный, нарочито ленивый. — Ты же не мой хозяин.— Рома крепко сжал её подбородок, так что она не могла отвернуться. — Но ты ведёшь себя так, будто хочешь, чтобы я им стал.— — Хочу, чтобы ты попробовал, — бросила Алиса. — Хочу посмотреть, насколько у тебя хватит яиц.— Глаза Ромы вспыхнули. Он рывком поднял её с подоконника — не больно, но резко, заставляя её встать прямо перед ним. Пальцы всё ещё держали её лицо, а вторая рука легла на талию. Она не отстранялась. Только дышала чаще. — Ты хочешь игры? — прошептал он, почти касаясь губами её кожи. — Тогда по моим правилам.— Он резко дернул её за волосы — не до боли, но так, что её голова запрокинулась. Алиса вскрикнула — то ли от неожиданности, то ли от возбуждения. В этот момент его губы накрыли её рот. Поцелуй был жёсткий. Не ласковый. Он будто требовал от неё признания, подчинения, реакции. А она — отвечала. С вызовом. Не отступая. Отдавая столько же, сколько он забирал. Её руки вцепились ему в куртку. Его — скользнули по спине, прижимая к себе. Воздуха не хватало. Ни ей, ни ему. Всё вокруг исчезло — остались только пальцы в волосах, натяжение в пояснице и этот поцелуй, как выстрел. Когда он оторвался, на губах у неё осталась кровь — чуть-чуть, она прикусила себе язык. Алиса смотрела на него — глаза в глаза, дыша тяжело. Алиса вытерла губы тыльной стороной ладони. Поцелуй горел на коже, будто след от ожога. Её сердце стучало слишком громко. Всё казалось медленным и ярким, как в фильме с плохой цветокоррекцией. —Я пойду, выпью что-то.— Алиса удалилась на кухню, в поисках алкоголя. Хотелось сегодня оторваться по полной. Алиса открыла дверцу холодильника и всматривалась в ряды бутылок и банок. Взгляд задержался на полупустой бутылке дешёвого вина. Она схватила бутылку, горлышко оказалось холодным, словно дотрагивалась до куска льда. Сделала глоток — резкий, жгучий, но желанный. — Вот так лучше, — пробормотала она себе под нос, и лёгкая дрожь пробежала по телу. Алиса сделала ещё пару глотков вина, чувствуя, как лёгкая опьянённость разливается по телу, смягчая напряжение и усталость. Музыка казалась громче, а свет — ярче, но внутри всё всё равно крутилось и болело. Вдруг к ней подошла девушка — высокая, с жёстким взглядом и длинными тёмными волосами, в обтягивающем кожаном жакете. Она остановилась рядом и не спрашивая разрешения, пытаясь забрать у Алисы бутылку из рук. — Ты кто такая? — голос был ровный, но холодный. — Новенькая. А ты, видимо, из тех, кто считает, что тут всё контролирует.— ответила Алиса, не отступая и не отдавая бутылку. — Не шути со мной. Рома мой, — холодно сказала девушка. Алиса хмыкнула и, не выпуская взгляд из глаз соперницы, насмешливо заявила: — Твой? Серьёзно? Ты что, решила забрать то, что даже не смогла удержать?— — Я говорю, он мой! — девушка сделала шаг ближе, голос стал злее. — А я говорю, если он твой, то у меня к тебе два вопроса: почему он так на меня смотрит и почему я здесь, а ты — в роли ревнивой бабы? — Алиса цедила слова через зубы, её голос дрожал от ярости и алкоголя. — Не переоценивай себя, — прошипела девушка, но Алиса уже не слушала. — Ты ревнуешь? Кому? Тебе? — она саркастично улыбнулась и добавила: — Лучше займись собой, пока не поздно. Или хочешь, я тебя научу, как выглядеть достойно, а не как тень за ним?— Вокруг начало собираться несколько человек, атмосфера накалялась. — Давай, выкладывай, что ты умеешь, — бросила Алиса, полностью перехватив инициативу. Девушка нахмурилась, но вдруг бросила бутылку на стол и ушла, не желая ввязываться в дальнейшую разборку. Алиса же, улыбаясь себе и чувствуя прилив уверенности, сделала ещё глоток и огляделась вокруг — она понимала, что не собирается быть чьей-то тенью. Вино уже пело в крови, придавая смелости и одновременно делая мир вокруг немного зыбким. В толпе мелькали глаза, некоторые с интересом, другие с явным неодобрением — но ей было всё равно. Она чувствовала, что впервые за долгое время живёт своей собственной игрой. Рома появлялся время от времени, кидая на неё быстрые взгляды — напряжённые, почти ревниво-осторожные. Алиса ловила эти взгляды и чувствовала, как внутри разгорается тихий огонь. —О Алиса, дарова, на— Это был её одноклассник—Бяша. —И тебе привет.— Немного пошативаясь поздоровалась, она идя к дивану. —О, вижу ты уже прибухнула, на.— —А что тут еще делать кроме того как бухать?— —Ну тоже верно, на.—ответил Бяша. Алиса дружелюбно протянула ему бутылку. —Не, вино это для баб, я водку, на.— И так же протянул довольно большой стакан девушке. —А я все пью.— Алиса сделала большой глоток и закашлялась, на что Бяша рассмеялся. —Женский алкоголизм это страшно.— —Да иди ты.— Они вдвоем рассмеялись. Алиса присела на диван, чувствуя, как вино и водка делают своё дело — тело расслаблялось, мысли становились мутнее, но вместе с этим приходила легкая бесстрашие. — Ну и что там у тебя с Ромой? — спросил Бяша, наклонившись поближе, чтобы перекричать музыку. Алиса усмехнулась и посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки: — Пока держится, ревнует даже… смешно.— — Ха! — рассмеялся Бяша. — А ты не боишься его? Он же… знаешь.— — Бояться? — Алиса качнула головой. — Рома — это игра. А я умею играть.— — Вот это настрой! — похвалил её Бяша и хлопнул по плечу.— В этот момент из толпы вышла та самая девушка, которая ранее ругалась с Алисой. Она резко подошла, схватила Алису за руку и в глазах было что-то острое, почти ядовитое. — Что ты здесь делаешь, это мое место сучка — прошипела она. — Ты думаешь, что можешь занимать мое место, при этом отбирать у меня еще и Рому. Алиса посмотрела на неё и, не отпуская руку, тихо ответила: — Я не хочу ничего забирать. Но если ты так цепляешься — значит, сама боишься потерять. — Ты бы лучше сама решила, чего ты хочешь, а не устраивала сцены из-за парня, — добавила она, сжимая руку соперницы. Девушка судорожно отдернула руку и, шипя, удалилась назад в толпу. Алиса глубоко вздохнула и повернулась к Бяше: — Видел её глаза? — прошептала она Бяше, почти улыбаясь. — Да уж, — улыбнулся он в ответ. — Она явно не привыкла к таким, как ты, на— — Пусть привыкает, — ответила Алиса, крепче сжав бутылку в руке. Вдруг в толпу пробился Рома. Его взгляд метнул молнию, когда он увидел, как Алиса общается с Бяшей. — Ты чего тут делаешь? — резко спросил он, подойдя ближе. — Расслабляюсь, — спокойно ответила она, не поднимая глаз. Рома сделал шаг вперед, напряжение в его позе выросло. —Да ты уже синяя, хватит пить.— Бяша быстро удалился, чтоб их не напрягать. Алиса ухмыльнулась, сделала ещё демонстративно один глоток. Потом медленно встала с дивана, пошатываясь, и подошла к Роме почти вплотную. —А ты с какой стати командуешь? — прошептала она, уставившись ему прямо в глаза. — Ты кто вообще, Рома? Мой отец? Мой хозяин?— Он сжал челюсть, глаза вспыхнули. —Я — тот, кто тебя отсюда вытащит, пока ты себя окончательно не опозорила.— —Опозорила? — Алиса рассмеялась. — Ромочка, я вообще-то сейчас в самом шикарном состоянии. Лёгкое безумие, шальная голова, и ты — как кость в горле. Вот что портит весь кайф.— Он подошёл ещё ближе, навис над ней. —Ты сейчас нарываешься. —На что? — Алиса прищурилась, губы дрожали от еле сдерживаемой ярости. — На твоё «воспитание»? На очередной приказ? Не выйдет. Поздно. Сегодня я не та Алиса, что слушает, кивает и идёт за тобой. Сегодня я — та, от кого у тебя встанет кровь и рухнет твоя сраная корона.— Рома посмотрел на неё с таким напряжением, будто сдерживал себя из последних сил. И на долю секунды — в его взгляде промелькнуло нечто другое. Уязвимость? Страх потерять контроль? Или наоборот — дикое, животное влечение? —Ты пьяна. Пошли отсюда.— Она отвернулась и пошла обратно в комнату, где дым, музыка и дурь переплетались в одно большое “плевать”. Именно там, где можно дышать, не думая, кому ты “принадлежишь”. На полу кто-то спал, кто-то целовался, кто-то курил что-то не сигаретное. Алиса выхватила с тумбочки полупустой стакан, не разобрав, что в нём, и залпом выпила. Жидкость была крепкая и дешёвая. Гадкая на вкус, но нужная. Она почувствовала, как растекается по груди тепло, как гаснут мысли. То, что нужно. Она присела на край кресла. Её обволакивало это состояние — когда и весело, и страшно, и плевать. Пальцы дрожали. Сердце било неравномерно. В голове зазвучала старая фраза Ромы: «Пошли отсюда.» Алиса усмехнулась. Вот бы он знал, как я умею не слушать. — Алиса, ты чего одна тут? — кто-то сел рядом, но она даже не повернула голову. — Я всегда одна.— — Сильно жжёт? — тот же голос. Парень. Неизвестный. Или известный, но ей было плевать. — Жжёт? — Алиса повернулась к нему. — Не жжёт.— Он рассмеялся, придвинулся ближе. — Слушай, ты мне прям нравишься. Такая… резкая. — Можно. Только я кусаюсь.— Парень протянул руку, будто хотел убрать прядь с её лица, и тут: — Отвали от неё. — голос Ромы разрезал воздух, как лезвие. Он стоял у порога. Весь напряжённый, как хищник, который вот-вот бросится. Алиса подняла на него взгляд, в котором не было страха — только огонь и злость. — Что, ревнуешь? — сказала она медленно, почти мурлыча. — А говорил: “Ты мне не баба.” Рома шагнул ближе, сжав кулаки. — Встань. Мы уходим.— — Уходим? — Алиса поднялась. — А если я не хочу? Что, на поводке потащишь?— — Алиса… — его голос был низким, почти угрожающим. — Сейчас не время.— — А я выберу время. И место. И с кем. А ты можешь и дальше играть в своего альфа-пса, но я — не твоя.— Алиса была уже очень пьяна и ее речь была неразборчивой. На секунду между ними повисло молчание. — Ты всё равно пойдёшь со мной, — прошипел он. — Я тебя в таком состоянии не оставлю.— Он подошёл, взял её за руку — не нежно, не грубо, просто твёрдо, и повёл. Алиса не сопротивлялась. Сил уже не было. Мир плыл. Она ощущала только его ладонь и его шаг. Лестница качалась. Воздух снаружи резал лёгкие. Машина стояла недалеко. Он открыл дверь, усадил её внутрь. Захлопнул обошедши и сел за руль. Никаких слов. Ни упрёков, ни нежности. Только ярость внутри и тишина снаружи. Он завёл двигатель. Фары вырвали из темноты дорогу. Алиса откинулась на спинку сиденья поеживаясь и что-то неразборчиво бормоча. Ее просто накрыло. Машина мчалась по тёмной дороге. Фары выхватывали из ночи деревья и разбитые обочины. Она сидела, с полузакрытыми глазами, а голова чуть моталась от резких поворотов. Потом она вдруг повернулась к Роме, глядя на него мутным, затуманенным взглядом. — А чё… чё та шалава… — выдохнула она. — Она чё… твоя?..— Рома молчал, сжав руль. — Эта… с длинными ногами… у которой голос как у сучки из рекламы… — Алиса усмехнулась, потом хрипло рассмеялась. — Она тебе нравится, да?.. Тебе такие нравятся?..— Он не смотрел на неё. Челюсть была сжата, взгляд — в дорогу. — А я? — прошептала она. — Я что? Я… для бунта? Для острых ощущений?.. — Голос дрожал, запутываясь в слезах и злости. — Или… ты просто хочешь быть тем, кто спасает девочку, а потом бросает её?.. Он резко выдохнул, будто удар пришёлся прямо в грудь. Алиса закрыла глаза. Голова откинулась назад. — Пошёл ты… — еле слышно. — И её пошли… и всех вас…— Они ехали долго. Алиса уже не говорила — только дышала громко, будто задыхалась от тяжести всего внутри. Рома бросал на неё короткие напряжённые взгляды. Он злился. Но не на неё, а на то, во что всё это превращалось. Когда машина остановилась у дома, Алиса не пошевелилась. Он вышел, хлопнул дверью, обошёл и открыл её со стороны пассажира. — Вставай. Она никак не отреагировала. Только опустила голову, её волосы упали на лицо. Он провёл рукой по лицу, сдерживая раздражение, и аккуратно подхватил её под руки. Она была почти невесомой. Пьяное тело — мягкое, гибкое, безвольное. — Не смей… — прошептала она, почти неразборчиво. Но он уже нёс. Дверь скрипнула. Внутри было темно и холодно. Он занёс её в гостиную и положил на диван. Она что-то пробормотала, натянула на себя плед, но тут же скинула — стало душно. Он молча поставил рядом бутылку воды и сел на край кресла. Смотрел на неё. Она лежала с открытыми глазами, но будто сквозь него. — Дом пустой… — пробормотала она, почти не разлепляя губ. — Мать с отцом уехали… Никого не будет…— Рома скрестил руки на груди. Молча смотрел, как она медленно проваливается в себя. — Можешь оставаться… — добавила Алиса, не то в голос, не то в подушку. — Я и не собирался уходить, — сухо бросил он, не двигаясь с места. Она повернула голову, мутно взглянула на него. — Ты… всё такой же, да? Даже после того… с этой. Как её там… брюнеточкой— Рома скривился, как будто услышал что-то мерзкое. — Ты пьяна, — отчеканил он. — Не начинай.— — Я просто спрашиваю… — голос Алисы был вязкий, как мёд. — Ты с ней был?— Пауза. Секунда. Другая. — Был, — сказал он, не меняя интонации. — Но это неважно.— Алиса усмехнулась, криво, с какой-то почти детской злобой. — Конечно. Сука, а мне плевать. Я ж не баба тебе, ты ж так говорил.— Рома ничего не ответил. Прошёл к дивану, молча присел на краешек, и посмотрел на неё сверху вниз. — Спи. Мы поговорим утром.— Рома глянул на часы которые показывали пол первого ночи. — Ага… — она зевнула, натянула на себя плед, и, уже почти теряя сознание, пробормотала: — Всё равно ты мой… даже если врёшь…— Рома провёл ладонью по лицу. Потом откинулся на спинку дивана и остался сидеть, глядя в пустую темноту, где не было ни музыки, ни людей. Только она и её чёртовы шипы.