Scherzo

Каменные узоры на колоннах длинная витиеватая лестница с отделкой под белый мрамор. Владик с большим интересом разглядывал внутреннее убранство дворца мелодий — музыкальной школы, в которой он пятнадцать минут назад успешно сдал тест на знание основ нотной грамоты. Словами не описать того, как он этому был рад, правда волнение его ещё не полностью отпустило. «Но это ничего вот пройду собеседование и практическое испытание и окончательно успокоюсь» - думал Владик, прожигая взглядом резные деревянные двери, за которые приглашали учеников. Уже совсем скоро должна была подойти его очередь. Вскоре он зашёл в небольшой, хорошо освещённый класс со стенами тёплого бежевого оттенка и прозрачно-белыми занавесками. В помещении стояло пара рядов двойных парт, а в самом центре, конечно же он — блестящий лакированный рояль. Около инструмента в кресле сидел высокий мужчина одетый во всё чёрное. Он вздёрнул подбородок и окинув Владика оценивающим взглядом, дружелюбно улыбнулся. - З-здравствуйте — мальчик прикусил губу, обхватив локти руками. - Здравствуйте, молодой человек. Присаживайтесь. - сказал преподаватель. Влад растерялся и непонимающе посмотрел на него — Как? А, за парту да? Я сейчас. «Нет блин на пол. Ну что за тупые вопросы?» - мысленно ему уже захотелось себя прибить. - Итак, сейчас я сыграю тебе ноты а ты их мне назовёшь...Ах прости мне мою невнимательность — протянул он. - Я не представился…- он выпрямился и встав с кресла, подошёл к инструменту - Эдуард Анатольевич Подливин. Влад повернулся к взрослому, и не поднимая взгляда пробормотал — А я Владислав. - Так-с, а можно поконкретнее? Мне потом ещё тебя отметить нужно будет - Да-да, конечно. Эм, я — Владислав Михайлович Солянков. - несколько скомкано пробормотал Влад. Преподаватель вдруг выронил из рук телефон, ругнувшись поднял его и переспросил — Как-как? Влад несколько напрягся, на секунду ему показалось, что в голосе собеседника скользнули нотки...какой-то совершенно не читаемой эмоции. -Владислав Михайлович Солянков — чётче произнёс он. - Кхм, ну полагаю мы можем перейти к самим заданиям. - Ноты? - Что? Ах да, именно. Мужчина сел за рояль и открывая клавиатуру велел Владу отвернуться. - Я буду играть тебе ноты, и твоя задача будет правильно назвать мне их все до единой. Солянков сосредоточился и закрыл глаза полностью обратившись в слух. Прозвучало несколько нот. Это был аккорд, звучавший всего мгновение. Мальчик слегка растерялся. - Ну, называй — нетерпеливо позвал учитель - Ре, фа, ля? - неуверенно произнёс он. - Ты меня спрашиваешь? - строгим голосом уточнил Эдуард Анатольевич. - М-да, а ведь это самое простое, что могло тебе попасться. Так ладно идём дальше. Влад густо покраснел, порадовавшись тому, что сидит спиной кпреподавателю, и тот не может его видеть. Прозвучал ещё один быстрый аккорд. «Нет, погодите-ка...» - Влад различил ещё два аккорда. - «Но он...он играет так будто едва касается клавиш! Слишком быстро и тихо я не успеваю ничего уловить» - Так что? - Не могли бы вы повторить ещё раз, пожалуйста? - попросил Владислав. - Ясно, так значит ты не услышал - Нет, я просто...аккорды, будто, слишком коротко прозвучали — робея произнес мальчик. - Ах вот оно что, аккорды тебе не понравились… - съязвил Подливин — знаете что, мой дорогой друг, редко, но мне всё же попадаются такие ученики как вы - дети не обладающие музыкальным слухом, вечно придумывающие себе массу оправданий -Как?- Владику казалось стало нечем дышать. - Впрочем ладно я дам вам ещё один шанс- перебил его Эдуард Анатольевич. Это какой аккорд? Влад услышал трезвучия, напоминающие какую-то какофонию резких не сочетаемых звуков. - До, ми, соль? Точнее соль-диез? - почти прошептал Влад, боясь выдать в своем голосе накатывающие слёзы. - А другие два? - Простите, я…я не услышал. - Да уж... — проговорил учитель осторожно закрывая клавиатуру. - Ну тогда идите, вы можете быть свободны. - Что? Но...собеседование? - Нет. У вас. Слуха. Вы даже не прошли практическую часть вступительного испытания. Ну какое собеседование? Ой, вот только давайте как-нибудь без истерик.Солянков вздрогнул, ему стало ещё более гадко от того что Подливин заметил его состояние. - Есть люди которым просто не дано, знаете?. Вы всего лишь один из них. Мальчик кивнул и пулей выскочил из кабинета. Он пробирался к выходу из здания, практически на ощупь. Вокруг него плавали размытые силуэты людей, колонн, статуй. Он шёл будто в тумане, сражённый вынесенным приговором. «Я бездарен. У меня нет слуха. Я никогда не смогу играть» - каждое слово причиняло ему неописуемую боль. Бабочки беспорядочно метались внутри. Словно обезумев, они кромсали его быстрое сердце в клочья, желая вырваться на волю. Он никогда не сможет жить музыкой, никогда не сможет понять отца и мир, в котором он живёт. «Воздух, так мало воздуха!» - Влад вырвался на улицу, по прежнему задыхаясь. Его взгляд упал на экран смартфона. Там в групповом чате высветилось какое-то сообщение. Он не мог ничего прочитать, кроме имени, которое сразу бросилось в глаза - «Дима». Точно, он ведь был не один. У него теперь был друг. Мальчик не раздумывая перешёл в контакт и нажал на кнопку вызова. - О, привет! — послышался весёлый голос — я тут катку как раз хотел сыграть, а ты чего звонишь? И Владик ему рассказал. Всё. О том как он готовился и завалил вступительное, как беспокоится о своём слепом отце как хочет понять его, о том как тяжело и одиноко ему в классе из-за непрекращающихся издёвок, о постоянно накатывающих эмоциях, которые он не в силах удерживать. И Дима внимательно его выслушал, и когда Влад наконец успокоился тихо произнёс. - Эй, друг, тебе сейчас определённо тяжело, но будь уверен всё типа изменится и станет лучше. Так всегда происходит. - скомкано проговорил он, своим прежним тепловато весёлым тоном. Но даже такая, немного неумелая поддержка была для Влада сродни свежему воздуху. - Только ты н-никому… - Ой, да не парься, ничего я не скажу. И Влад действительно успокоился. Димка пытался смешить его. Рассказывал про недалёких игроков и смешные ситуации с ними. С упоением говорил о доме, который построил у себя на базе. Мальчик один раз почти улыбнулся, не переставая думать о том как всё-таки ему повезло с другом. В какой-то момент он окончательно перестал осторожничать, пропала скованность и подозрительность, неизменно сопровождающая его в школе. Он подхватил разговор, рассказав о своей увлечённости бумажными картинами и панорамами, о разнообразных бабочках, которых он когда-либо вырезал. Он открывался, осознавая что ему впервые этого хочется. В конце концов Владик целиком ушёл в разговор не обращая внимания даже на дорогу, ноги несли его домой подобно крыльям, и в то же время ему отчаянно хотелось задержаться, замедлиться, пробыть в этом доверительном дружеском покое ещё немного. Он чувствовал, что горькое разочарование в собственном потенциале не ушло, а лишь притупилось, отдавая ноющим, неприятным ощущением в груди, на подкорке сознания маячила мысль что, стоит мальчику распрощаться с другом, как оно тут же сожмёт его сердце в своих когтистых лапах, вновь вынуждая бабочек царапать грудную клетку. Впрочем им всё же пришлось закончить разговор, когда мальчик в пятый раз принялся нарезать круги по лестнице между этажами. - Ну наверное покеда, мне там пора. Ага — Владик пытался скрыть нарастающую тревогу, но похоже его голос всё равно дрогнул. - Э, да чё ты, завтра всё равно в эту шкалку идти, там ещё друг с другом поболтаем - Д-да, прости просто это я сегодня так… - Тц. Да вот, хоть долбани меня, я всё равно не понимаю хренали ты так паришься? А главное из-за чего? В ссаных музыкальных школах всё равно одни душнилы. Я бы на твоём месте даже обрадовался, если бы меня туда не взяли. - голос Димы прозвучал почти раздражённо. Владик слегка озадачился его формулировкой и приостановился около своей квартире, почувствовав перемену в его тоне «Он уже хотел закончить разговор, а я опять со своим нытьём» - угрюмо подумал он. - «Пора прощаться» - Ладно, тебе вроде уже пора. Пока? - быстро пробормотал он. - Пока. Владик прислонился к зашпаклёванной подъездной стене и шумно выдохнув, опустился на пол, тупо уставившись в почти чёрную массивную дверь. За ней еле слышно раздавалась музыка. Влад быстро достал наушники и включил какую-то трендовую песню, на полную громкость. Отчаянная попытка закрыться, впрочем это всегда работало. Он снова играл, но Владик больше не хотел его слышать. Какой был в этом смысл, если между ним и миром его отца стояла такая же железная дверь, ключом к которой ,однако, был музыкальный слух? Какой смысл, если он всегда будет за его пределами? «Почему я такой? Бездарный и ничтожный» - глубоко внутри больно кольнуло. - «Если бы я только знал об этом прежде не за что бы не пришёл в дворец музыки. Хорошо что отец никогда не пытался научить меня играть, а то бы сильно разочаровался.» От неожиданно промелькнувшей мысли, Владик уронил ключи, пытаясь справиться с замочной скважиной - «А что если он никогда не учил меня потому что знал, что я такой? Наверняка знал. Он ведь музыкант и знаком со мной с самого моего рождения» Он наконец распахнул дверь и набегу сбросив с себя кроссовки, вошёл в комнату, сразу устремляя взгляд к книжной полке. Но там было пусто. Сердце рухнуло вниз. Мальчик кинулся к шкафу и принялся отчаянно рыться там, отбрасывая в разные стороны бесполезных белых мотыльков. - «Где она?» - Бабочки неумолимо терзали его с каждой секундой норовя оставить в нём новый порез, своими острыми крыльями. Он отогнал мысли о них прочь. Ему сейчас нужна была только она. И вот. Прозрачное стекло. Изумрудно-зелёные крылья. «Нашёл!» - Владик прижал к груди банку, ощущая знакомое тепло. Прости, что потерял тебя — прошептал он. - Помнишь, ты всегда говорила мне какой я рассеянный, ещё когда была с нами? Её крылышки казалось слегка затрепетали, будто она внимательно слушала его лепет. - Видишь, ты даже слышишь меня. Ты как настоящая. - Влад закрыл глаза поглубже вдыхая цветочный аромат духов. - Знаешь, я так сильно люблю тебя. - хрипло произнёс он. - Поэтому мне очень жаль расстраивать тебя, ты...ты ведь ошиблась. Он подавил ком в горле и едва слышно произнёс - Я не смогу научиться играть. Знаешь, я думал, что я человек искусства, такой же как вы с папой. Но недавно я понял что всё это время только зря портил бумагу, а музыканта ,как видишь, из меня не выйдет. Мне...мне жаль но то что я создаю — не искусство. Искусство это сама жизнь. Живые эмоции в папиной музыке, способные унести далеко-далеко, твои песни и танцы, яркие и светлые, тихие и приглушённые. А это всё — Владик окинул свои бумажные подделки презрительным взглядом. - это всё просто жалкие обрывки бумаги, в них нет чувств как в мелодиях отца, нет оттенков и эмоций как в твоих выступлениях, в конце концов, нет даже красок как в картинах художников. Я облекаю бездушный материал в другую бездушную форму, и какой бы красивой она не была, ей нечем отозваться в человеческих сердцах. Одна только ты — исключение. Единственное проявление искусства, на которое я оказался способен. Владик замолчал и погладив банку напоследок, аккуратно поставил её на полку. Он сел на подоконник и поджал колени к груди. Капли дождя стекали по стеклу вырисовывая на нём причудливые картины, какие он прежде увидел в классе. «У дождя тоже бездушное искусство, но в отличие от меня он ничего не чувствует. Он не знает каково это — бесконечно пытаться выразить то, что у тебя в сердце, и открывать что ты к этому не способен. Это как быть бескрылой птицей, навечно устремившей взор в небо.» ……………. Владик ехал в автобусе один. Две недели назад отец отправился на какую-то научную конференцию в другом городе, о чём небрежно сообщил одним вечером, поэтому мальчик не стал напрягать дядю Гошу и просить его отвезти. Влад посильнее закутался в рукава своей большой толстовки. Это была другая, ту ему отстирать не удалось. Он мерз без своих васильков на чёрной ткани. Ему отчаянно необходимо было тепло, но того которое ему было нужно не было не в одной из его шерстяных кофт. И решение нашлось. Сомнительное правда решение. Мальчик крепко прижал к себе стеклянную банку, когда автобус особенно сильно тряхнуло. «Лишь бы только не разбить» - отчаянно подумал он. От банки вновь исходило уже знакомое тепло. - Ты поедешь со мной в школу — тихо шепнул он. - Познакомишься с моим другом, он...не плохой. Я думаю тебе мог бы понравиться. Транспорт вновь качнуло и ребёнок больно приложился, и так не слишком здоровым коленом о переднее сидение. «Ай!» - он едва не зашипел вслух. Отношение одноклассников к нему определённо становилось всё хуже, о чём свидетельствовали его посиневшие пятна на коже. Хорошо хоть ещё отец их не видит. Ну вот за что ему всё это? Возможно за то, что он случайно нашёл запрятанную Юрой книгу Степаниды Андреевны, а потом вернул её владелице. Или за то, что он написал в сочинении про «человека, которого я уважаю» о Бахе. Ну а что? Невероятные произведения писал человек. Чего только стоит одна «Кофейная кантата» он её даже на музыке послушать предложил, когда они проходили творчество композитора. Или может за то, что он по дурости на немецком, сказал что хотел бы быть мотыльком, пока другие говорили о профессиях, он то трактовал это как «если бы вы не были человеком». В классе становилось очень холодно, когда он ловил на себе насмешливые и глумливые взгляды. Его считали странным, инородным, о нём шептались. А постоянные перешёптывания только подгоняли назойливых бабочек внутри, которые теперь и так практически не утихали. Но страшнее всего этого была только одна беспокойная мысль - «Меня здесь не понимают» Он каждый день приходил и глазами искал Димку — единственного человека, который был здесь его собеседником. Но его в который раз не оказывалось на месте. Хотелось задать вопрос - «Где ты находишься, раз сказал что ещё в школе поговорим?» Вот и сейчас, Владик убрал в шкафчик банку и аккуратно прикрыл его, окидывая кабинет взглядом. Он уже было хотел расстроиться, но тут дверь открылась и в класс забежал раскрасневшийся Дима. К нему сразу подходит Влад, губы непроизвольно вытягиваются в слабую улыбку. - Я ждал тебя — сообщает он. И понизив голос шепчет - Пойдём, хочу кое-что показать. Димка недоуменно почесал затылок, зачем-то беспокойно глянул на камчатку — пусто, как и во всём классе - и кивнул тоже слегка улыбнувшись — Пойдём. Влад открыл шкафчик и подвинув сменную обувь, достал банку. Торжественно посмотрев на друга, он очень аккуратно вытянул её перед собой. - Это она- доверительно произнёс Влад и наклонившись шепнул бабочке — Познакомься, это Дима, друг, я тебе о нём говорил. - Влад ты чё?- оторопел Дима Мальчик вздрогнул от тона друга. Он неуверенно взглянул на его лицо. Димка смотрел округлившимися глазами то на него, то на банку. - Это чего, прикол такой что ли? - притихшим голосом спросил он. Влад нахмурился, и возмутился крепче сжимая банку — Нет, я тут с тобой серьёзными вещами делюсь, какие могут быть приколы! - Так ты в натуре с бумажкой говоришь? - Не с бумажкой — Владик покачал головой — А с ней. Она настоящая, я принёс её в школу, потому что без неё мне холодно. - Ага, да я понял, классно — Натянуто улыбнулся Дима попятившись к выходу — знаешь, я там форму в гардеробе оставил… - Погоди! - Владик не успел сказать ни слова, когда Димка пулей вылетел из класса. Бабочки в груди оживились напоминая о себе. «Я наверное зря всё это затеял» - он поставил банку в шкафчик и прикрыв его, опустился за парту. «Дима не понял меня, похоже что я только напугал его» - Владик расстроенно уткнулся в рукава своей толстовки, отмечая, что надо будет как нибудь решить ситуацию с Димкой. Где-то слева послышалась лёгкая трель. Влад напрягся и осторожно взглянул на экран - «Ну хоть не от папы - и на том спасибо» Голосовые от отца были бы сейчас явно не вовремя, особенно если учесть то, что он их записывал только в экстренных ситуациях. Время было 8:15. Владик неохотно спустился к раздевалкам. Он постарался незаметно зайти и ещё незаметнее переодеться. Ещё несколько минут и нужно будет идти в спортзал. Ему перестала нравилась физкультура, когда Юра и Стёпа основали «весёлую» традицию орать на каждом уроке ему что-то вроде: «карлик, ну чё ты такой мазила!» или «не пасуй этому тощему» или «ой прости, я не заметил что ты здесь». Это жутко раздражало и задевало Влада. Ну и что, что он низкий, обязательно трещать об этом на каждом шагу? К его необычайному удивлению, сегодняшнее занятие прошло без заезженных кличек и грубых подколов. Юра и его друзья молчали, не дав комментария ни одному из пропущенных мячей. Ещё четыре урока — и снова тишина, Юра только тихо перешёптывался о чём-то со своей компанией и противно ругался, но это было в принципе терпимо, по сравнению с его обычным поведением, на Владика он вроде даже и не смотрел. Впрочем на пятом уроке Влад тоже был занят не тем чем надо. Он рассматривал фотографии со Старого Арбата, присланные отцом. «Ого, довольно красиво. Он, видимо, снова гуляет по Москве» - Владик подозревал, что столица была его любимым городом, хотя бы по числу поездок, которые он туда совершал. - «Если бы он не был вынужден, присматривать за мной, вероятно он смог бы ездить туда чаще» Влад пролистал их диалоги, ради интереса, отмечая сколько раз за эти две недели он писал отцу и интересовался его путешествием - «Я слишком часто записываю голосовые, а ведь он на своей конференции, наверное не следовало его беспокоить. Он и без того почему-то зациклился на моем состоянии». - виновато подумал он. После того случая с кипятком и томатами, папа ещё пару раз отмечал его учащённое сердцебиение, и спрашивал как он себя чувствует. Владик всегда отвечал на это, что он в порядке, а внутренне хотел себя пристрелить за то, что заставляет взрослого хмуриться и беспокоиться. Впрочем он лгал, но даже фраза «всё нормально» отчего-то волновала пианиста. Влад конечно знал, что обманывать не очень хорошо, но ему не хотелось грузить отца лишними проблемами. Ему казалось, что взрослому вообще сложно расслабиться пока он рядом. Владик вздохнул и отложил телефон, повернув голову к двери. Снаружи уборщица мыла окна, оставив ведро около небольшого школьного диванчика. Завуча видно не было. «Надо бы выйти в туалет» - Владик отпросился и торопливо выскочил из класса направившись в уборную. Пробыл он там значительно дольше чем планировал, а когда вернулся, класс был уже пустой. Мальчик собрал вещи в портфель и открыл шкафчик, чтобы достать свою бабочку. Банка блеснула в глубине ящика и Владик слегка улыбнулся, ожидая увидеть зеленоватые крылышки, и почувствовать запах цветов. Но взяв её в руки, он побледнел — банка была абсолютно пуста. Влад лихорадочно принялся оглядывать сначала шкафчик, потом класс, пока не услышал Юрин голос из коридора — Смотрите какие крылышки… Влад почувствовал как его бабочки безжалостно впились ему в грудь, разгоняя пульс. «Онау него!» - он быстро и тяжело задышал, а затем сорвался с места и выскочил в коридор. Около диванчика рядом с открытым окном стоял Юра и ещё двое. Один держал банку, а второй игрался с зажигалкой, пока Климов с наслаждением отрывал бабочке крыло, кусочек за кусочком. Сердце Владика словно разорвалось когда он увидел её, и осыпалось когда он понял, кто держал стеклянный предмет, весело поглядывая на Юру -«Дима...Почему?» Влад подавил тугой комок в горле, резко подошёл к нему и вырвав банку, повернулся к Юре за ней — Отдайте! Он с ужасом наблюдал как всё меньше и меньше остаётся от её прекрасного зелёного крыла, ему показалось, что она затрепетала, взмолившись о помощи. «Ещё не поздно, я смогу починить тебе крыло!» - безмолвно пообещал он ей и угрожающе посмотрел на зачинщика. Юра лишь рассмеялся, наслаждаясь его вызывающим беспокойным взглядом, и на время приостановив своё «весёлое» занятие. Димка сказал, что ты думаешь будто это дерьмо живое. - глумливо пояснил он - Не смей говорить так про неё!- Владик сорвался с места и едва не залепил Юре пощёчину, но Стёпа перехватил его руки и грубо откинул на диванчик. - Псих конченный — презрительно прошипел Климов и требовательно обратился к Стёпе, вытянув бабочку, что отчаянно забилась на ветру. - Поджигай. - Нет! - но было слишком поздно зелёные крылья вмиг охватило пламенем. - Ах, да она же бабочка, так что... - Юра устремился к окну и Владик, поняв что он хочет сделать, вмиг вскочил на раму, перегородив собой отверстие. Никогда ещё Влад не жалел так сильно о том, что он был низким, а Юра высоким и сильным. Климов легко вскочил на диванчик и перекинул горящее нечто через него. Влад обернулся, его бешеное сердце пронзило болью, пока он наблюдал её падение. Его объяла сильная дрожь, рассудок будто в мгновениепомутнился. Он вдруг как наяву увидел сцену театра и занавес, свет огромных люстр, зелёный шёлк платья.. такой же как её крылья, обагрённый кровью. Его ноги подкосились. «Упасть. Я могу упасть» - бабочки в его груди вдруг отчаянно забились, вновь порываясь вылететь на волю, покинуть серый, погрязший в одиночестве мир. И он вдруг позволил им это, отпуская края оконной рамы, а вместе с ней и всю накопившуюся боль.