17. С днём рождения!

На следующий день все было слишком обыденным. Солнечные лучи мягко стелились по столу во время завтрака, смех и шутки звучали так же естественно. Ни намека, ни единого слова о ее дне рождения. Даже Винки, с которой она обсуждала восстановление госпиталя, вела себя буднично, хотя обычно не упускала случая порадовать теплыми словами. После тренировки в поле, которую прервала стая патронусов с поздравлениями, глупая, мимолетная грусть сжала ее сердце, но она быстро отогнала ее прочь, в конце концов, они могли передумать устраивать праздник. Все изменилось после обеда. Пэнси, с хитрой искоркой в глазах, ловко зацепила Гермиону под руку и увлекла прочь, словно заговорщица, уносящая тайну. — Ну что, готова к празднику? — прошептала Паркинсон, прикрывая за собой дверь спальни с таким видом, будто за ней скрывался величайший секрет. — Задача простая: ты не спускаешься в гостиную, пока я не приду за тобой. Но сначала… — ее губы растянулись в лукавой улыбке, — тебе предстоит разгадать несколько загадок. И, конечно, превратиться в настоящую именинницу. Гермиона нахмурилась, принимая из рук подруги потрепанный листок. Прежде чем она успела что-то спросить, Пэнси исчезла, оставив наедине с тайной. Записка с множеством сердечек гласила: "Лицо и душу твою знаю". «Элементарно! Зеркало!» Гермиона осмотрела зеркало в ванной, но поверхность оставалась холодной и пустой, отражая лишь ее слегка разочарованное выражение лица. Она перечитала строку еще раз, и тогда ее осенило. Пар от горячей воды медленно затянул зеркало, словно вуаль, на запотевшем стекле проступили новые слова: "Нижний ящик" Там, аккуратно поставленный на следующую записку, ждал изящный бокал красного вина и ее косметичка рядом. Вино обожгло горло сладким огнем, и лишь тогда она развернула подсказку: "Место спора и борьбы, где царит закон толпы. P.S. Сначала допей, красавица." — Блейз, — рассмеялась она, наблюдая, как густое вино переливается в бокале, оставляя на стекле багровые следы. Пока она размышляла, ее руки сами потянулись к косметичке. Тени легли на веки, как шелковые полупрозрачные крылья, тушь удлинила ресницы, а волосы, оживленные магией, уложились в низкую прическу с изящными локонами у лица. Где-то внизу слышался сдержанный шепот и приглушенный смех. Сюрприз только начинался. «Их спальня... » Гермиона толкнула дверь, ожидая увидеть хаос — разбросанную одежду парней, перевернутые стулья, может быть, ворох сумок. Но вместо этого перед ней открылась тишина и порядок. На столе лежала крошечная, обтянутая бархатом коробочка, с помадой цвета спелой вишни. Рядом еще один бокал вина, его темно-рубиновый отблеск казался почти живым в угасающих лучах солнца. "Повеселись! Тайны, шепот до рассвета… в этой комнате ответы!" — Тео, — усмехнулась Гермиона. Она пригубила вино, отправляясь в комнату подруги. Присела на край кровати, проводя руками по шелковому покрывалу, а глаза искали хоть что-то, что могло бы быть подсказкой. Но вокруг царил привычный беспорядок, ни намека на разгадку. «До рассвета…» Идея осенила мгновенно. Она резко дернула шторы, комната погрузилась в искусственные сумерки. И тогда замерцало. Дверца шкафа, еще секунду назад ничем не примечательная, теперь переливалась мягким серебристым светом. Гермиона распахнула ее и замерла. Внутри лежала коробка. Черное платье, струящееся, как ночная река, и новая записка: "Гостей встречает, дождь прогоняет. P.S. Наденешь позже." И снова маленькие сердечки, нарисованные Пэнси с почти детской старательностью. Аппарировав на крыльцо, Гермиона обнаружила еще один подарок. Маленькая коробочка, уютно устроившаяся в плетеном кресле, будто ждала ее всю жизнь. Парфюм. Она сняла крышку и мир взорвался ароматами. Мята и лимон с бергамотом, словно порыв ветра перед грозой, когда платье прилипает к коже, а волосы путаются в воздухе, насыщенном электричеством. Лаванда, кофе и полынь, как утро в их кладовке. Ваниль, цепляющаяся за кожу, как полустертая помада. Мускус и мох, как сладковатый налет на бокале от вина и чье-то дыхание у виска, когда все уже разошлись. Загадка. Одно слово. Всего одно слово, выведенное изящным почерком: "Пожалуйста…" Гермиона замерла, перебирая в пальцах флакон. Крышка то открывалась с тихим щелчком, то закрывалась вновь, а в голове крутился навязчивый вопрос: «Пожалуйста… что? Может, это просьба? Или подсказка? Или… Пожалуйста… кто?» И вдруг озарение. Улыбка тронула ее губы, и в следующий миг она аппарировала. В ее комнате, на крышке комода, ждала новая коробка. Черные лаковые туфли на высоком, опасно высоком каблуке. И последняя записка: "Крикни, когда найдешь. P.S. Туфли от меня, красавица." — Я все нашла! — звонко крикнула Гермиона. В ответ снизу донеслись торопливые шаги. — Ну, как тебе начало? — Пэнси впорхнула в комнату. Ее глаза блестели азартом, а на губах танцевала хитрая улыбка.  — Интригующее… — Теперь одевайся и пей! — Пэнси протянула ей еще один бокал вина. — Через пятнадцать минут ждем тебя внизу.  — Мне нужно забрать платье!  — Сейчас принесу. — Девушка метнулась к двери. Через мгновение она вернулась, держа в руках большую коробку. Гермиона осторожно приподняла крышку. В первый раз платье казалось черным, но при свете лампы ткань заиграла глубоким изумрудным оттенком, словно темное море, пойманное в шелковые сети. Она приподняла его, и материя мягко соскользнула вниз, переливаясь. Надела платье, шелк прикоснулся к коже прохладным шепотом, обволакивая тело, точно вторая кожа. Оно было длинным, в пол, с тонкими бретельками, едва заметными на плечах. Спина оставалась открытой, а высокий разрез на бедре придавал образу дерзости.  «Пэнсиии…»  Туфли с высокими каблуками заставили тело измениться — осанка выпрямилась, походка стала плавной и непривычной. Она призвала маленькое зеркало и нанесла бордовую помаду на губы. Пальцы сжали флакон духов.  «Получается, они от Малфоя…» Гермиона разбрызгала их вокруг, словно окутывая себя вуалью из тайны.  — Мы ждем тебя, Гермиона! — донесся снизу голос Пэнси, игривый и нетерпеливый.  Провела ладонями по платью, ощущая, как шелк подчиняется каждому движению, и вышла из комнаты. Осторожно ступая по лестнице, окинула взглядом гостиную.  Приглушенный свет ламп окутывал пространство золотистым сиянием, огонь в камине плясал, отбрасывая на стены тени. У потолка мерцали волшебные зеленые всполохи, как светлячки, пойманные в невидимые сети. Повсюду стояли цветы созданные магией: с лепестками, переливающимися всеми оттенками изумрудного, серебряного и белого. Слизеринцы ждали ее. Пэнси, затянутая в короткое черное платье, которое облегало ее фигуру с вызывающей откровенностью, буквально пружинила на каблуках от нетерпения. Ее ноги, казалось, были созданы для этой обуви — длинные, с каждым шагом подчеркивающие грацию. Парни, облачились в черные костюмы и рубашки. Блейз небрежно облокотился о стену, Тео уже перекидывал в пальцах фишку для покера, а Малфой просто наблюдал за ней с тем привычным высокомерием, в котором сегодня читалось ожидание.  — Какие-то похороны с элементами эротики, — рассмеялась Гермиона, делая последний шаг с лестницы.  — Шикарно выглядишь, именинница, — усмехнулся Блейз, отталкиваясь от стены и приближаясь к ней. Не успела она ответить, как Паркинсон уже влетела в нее с объятиями, едва не сбив с ног.  — С днем рождения! — закричала она прямо в ухо, Гермиона зажмурилась от ее восторженного визга.  — Я тебя так сильно люблю, моя девочка, — прошептала Пэнси уже тихо, прижимаясь щекой к ее плечу.  И в этот момент Гермиона поняла: она по-настоящему счастлива. Вот прямо сейчас, в этой секунде, в этом доме, среди этих людей, несмотря на всю их сложность, на все прошлые распри.  — С днем рождения, старушка! — Блейз, недолго думая, влез в их объятия, подхватил обеих девушек и легко приподнял, заставив Гермиону вскрикнуть от неожиданности.  Когда их наконец отпустили, Теодор неловко приобнял ее за плечи, бормоча что-то вроде поздравлений. Его руки слегка дрожали и это было так не похоже на него, что Гермиона едва сдержала улыбку.  Малфой стоял чуть поодаль, пристально изучая. Взгляд скользил по изумрудному платью, задерживаясь на разрезе, обнажающем бедро, на открытой спине, на губах, подчеркнутых бордовой помадой. В его глазах читалось что-то между восхищением и вызовом, будто он разгадывал сложный пазл, который внезапно сложился перед ним.  Он медленно приблизился, каждый шаг размеренный, плавный. В руке мелькнул зеленый шелк — галстук Слизерина.  — Добро пожаловать на Слизерин, детка, — проговорил он, перекидывая материю через ее шею. Провел пальцами по коже, едва касаясь, но этого хватило, чтобы мурашки побежали вниз по позвоночнику.  Он не спеша завязывал узел, слишком свободный, нарочито небрежный, взгляд при этом не отпускал ее ни на секунду. Игривый и темный. Будто обещание. Будто угроза. Будто игра, в которую он уже начал играть, даже не спросив, согласна ли она.  Гермиона задержала дыхание. Шелк галстука холодил шею, а его пальцы, коснувшиеся кожи, жгли, как огонь. — Теперь самое главное, пока мы не напились! — крикнула Пэнси. В гостиную вплыла Винки, держа в руках огромный торт цвета спелой вишни. Над его поверхностью пылали огненные цифры "19", отбрасывая мерцающие блики на стены. За ней семенили эльфы Малфоя, недоверчиво озираясь. — Задувай скорее! — засмеялась Паркинсон, подталкивая Гермиону к торту.  Она окинула взглядом собравшихся: Пэнси, сияющую, как новогодняя гирлянда, Блейза с его вечной полуухмылкой, Тео, уже поднявшего бокал в ожидании, и Драко, стоявшего чуть в стороне, наблюдающего за ней с тем же пристальным интересом.  Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула.  Огненные цифры рассыпались искрами, унося с собой ее тихое желание:  «Хочу быть счастливой». — Кусай, кусай! — начал скандировать Тео, через секунду к нему присоединились остальные.  Гермиона присела чуть ниже, губы коснулись глазури, вдруг из торта вырвалась ослепительная стая светящихся огоньков, похожих на миниатюрный салют. Они кружились под потолком, рассыпаясь золотым дождем.  — Мог бы быть, конечно, стриптизер, но мы не в Хогвартсе, — фыркнула Пэнси, пока все наблюдали за искрящимися вспышками.  — С днем рождения, мисс Грейнджер! — Винки улыбнулась, отправляя торт на стол легким взмахом пальцев.  — Очень вкусно, Винки, спасибо, — Гермиона облизала крем с губ и, не раздумывая, обняла эльфийку.  Фликси и Мимбл замерли, их глаза стали размером с блюдца.  — Ну же, — раздался спокойный голос Малфоя где-то за ее спиной.  — С-с днем рождения, мисс Грейнджер, — запинаясь, пробормотали домовики, будто слова давили им горло.  Гермиона улыбнулась им, бросив благодарный взгляд на Драко.  Решив, что каждый должен попробовать торт, они отправились на кухню, где эльфы уже ловко резали десерт, раскладывая его по тарелкам.  Кухня напоминала волшебный ларец: столешница ломилась от закусок — канапе, фрукты в шоколаде, сыр, миниатюрные пирожные. В раковине, доверху наполненной льдом, поблёскивали бутылки: огневиски, вино и даже одна с джином.  Гермиона взяла свою тарелку и прислонилась к кухонному гарнитуру, освобождая стул для Фликси, которой явно не хватило бы места за общим столом.  — Грейнджер, сядь, — властно сказал Малфой.  — Я хочу, чтобы все мои гости попробовали торт за столом, — она ногой выдвинула стул для домовика.  Фликси и Мимбл уставились на своего хозяина с немым вопросом.  — Делайте, как она говорит, — Драко закатил глаза и лениво облизал крем с вилки.  Гермиона наблюдала за ними: за этими еще недавно высокомерными парнями, которые шарахались от студентов других факультетов, а теперь сидели за одним столом с домовиками и ели торт на ее дне рождения.  Улыбка расползлась по лицу сама собой.  Будто они снова дети.  Будто нет войны.  Будто им не предстоит безумный, почти самоубийственный план.  Сейчас, здесь, было только то что они украли у войны — их маленькое счастье. Их возможность быть собой. — Все, детское время закончилось, — Тео похлопал в ладоши, кивнув эльфам в сторону двери.  Пэнси тем временем левитировала посуду, очищая ее одним изящным взмахом палочки.  — Спасибо тебе большое, без тебя мы бы не справились, — Гермиона еще раз присела и обняла Винки. — Если хотите, вы можете остаться.  — Мисс Грейнджер, наслаждайтесь вечером, — эльфийка мягко улыбнулась и с легким щелчком исчезла.  Пэнси заканчивала с уборкой. Блейз расстелил на столе черный бархат, который мгновенно преобразил пространство в подобие профессионального игрового зала. Сверкнул небольшой изящный чемоданчик, открывшись с едва слышным щелчком.  Малфой тем временем разливал по бокалам огневиски, янтарная жидкость искрилась в свете ламп, а вино наполняло воздух терпким ароматом.  — Ну что ж, это все была смазочка, а сейчас начнется сказочка, — рассмеялся Тео, наблюдая, как друзья рассаживаются вокруг стола. Его глаза блестели азартом.  — Правила простые, — начал Блейз, раскладывая перед каждым стопку фишек. — Все получают по две карты... никому не показывай. Можно сделать ставку. Затем на стол выкладывают три общие карты, после этого снова можно повысить ставку. Потом еще одна карта и ставки. Пятая карта, финальный круг ставок. Задача — собрать лучшую комбинацию из своих карт и общих.  Пока он говорил, Нотт лениво водил древком по воздуху, заставляя колоду карт танцевать в волшебном вихре, переплетаясь в неровном беспорядке.  — Комбинации, — вдруг перехватил инициативу Малфой, притянув к себе карты, что вызвало недовольный возглас Тео.  Он начал демонстрировать варианты, выкладывая перед Гермионой карты, которые казались ожившими в его руках:  — Роял-флеш пять карт от десятки до туза одной масти. Стрит-флеш пять последовательных карт одной масти. Каре четыре карты одного достоинства... — на стол легли четыре дамы. — Понятно? Гермиона кивнула, внимательно изучая комбинации.  — Пара две карты одного ранга... — появились два вальта. — Фул-хаус тройка и пара... три восьмерки и две двойки. Флеш пять карт одной масти, но не по порядку. Стрит пять карт по порядку, но разных мастей. Тройка... Две пары...  — А если ничего не собралось? — перебила его Гермиона.  — Тогда побеждает старшая карта, — улыбнулась Пэнси, усаживаясь рядом и кладя перед ней листок с аккуратно выписанными комбинациями. — Держи шпаргалку. Можешь подсматривать.  — Играем? — Блейз уже остановил кружившиеся в воздухе карты и начал раздавать их.  — Да, звучит не слишком сложно, — кивнула Гермиона.  И в тот же миг стол, карты и всех игроков окутало бледное золотистое сияние. Оно вспыхнуло и исчезло, оставив после себя легкое покалывание в кончиках пальцев. Гермиона вопросительно огляделась.  — Мы играем на желания, Грейнджер, — рассмеялся Тео, — ты уже согласилась. Если сейчас или в процессе передумаешь, будешь неделю ходить в нарывах.  — Не переживай, кошечка, — Пэнси лукаво подмигнула, — желания не могут быть опасными для здоровья или... направленными на сексуальное взаимодействие.  — Перед кругом все пишут свои желания в закрытую, — пояснил Тео, доставая пергамент и чернила. — Кто спасовал до раскрытия четвертой карты теряет только фишки. Остальные выполняют желание победителя.  Перья заскрипели по бумаге, Гермиона смотрела в свой кусочек пергамента и не знала что написать. «Ладно пусть будет так... Выпить три рюмки джина.» — Флоп, — лениво бросил Блейз, выкладывая три карты: валет червей, дама крести и пятерка пик. Карты легли на бархат с едва слышным шуршанием.  Пэнси хмыкнула, крутанув фишку между пальцев, и небрежно подбросила ее в центр стола.  — Поддержу.  — Повышаю, — тихо добавил Тео, прикрыв глаза. Его пальцы нервно постукивали по краю стола.  Гермиона прикусила губу, мельком глянув на свою руку — двойку и шестерку. Безнадежно.  — Пас, — сказала она, и голос прозвучал резче, чем она ожидала.  Драко поднял взгляд с другого конца стола — тяжелый, пронизывающий.  — Поддержу, — он подбросил фишки, не отрывая от нее глаз.  Блейз положил четвертую карту — десятку бубен.  Пэнси резко втянула воздух сквозь зубы. Гермиона сразу поняла, что у нее что-то есть.  — Повышаю, — Тео подкинул еще фишек. — Пас, — отступил Блейз, бросив на Пэнси снисходительную улыбку.  Последняя карта — король червей.  — Открываемся, — сказал Драко, и в воздухе что-то щелкнуло, будто сработала невидимая пружина.  — Две дамы, — он ухмыльнулся, показывая руку.  Тео чертыхнулся.  — Стрит, — выдохнула Пэнси, выкладывая вальта и девятку. Она радостно забарабанила ладонями по столу. — Малфой, я тебя уделаю, ты же знаешь? Драко лишь покачал головой, отхлебнув огневиски.  — Что ты загадала, Пэнси? — Гермиона с любопытством смотрела на подругу.  — Расскажите о своем последнем сильном желании, — Паркинсон пожала плечами. — Хотела начать с простого, чтобы тебе было интереснее. Я жду-у-у, — протянула она, закидывая ногу на ногу.  — Я дико хочу курить, — искренне рассмеялся Блейз, собирая карты.  — Я просто хочу напиться, — пробормотал Тео в стакан, отпивая.  Все взгляды устремились на Малфоя. Он перекатывал фишку между пальцев, медленно, нарочито неспешно.  — М-м, да, я... — будто вырванный из раздумий, он поднял глаза. — Хочу нагнуть Гриффиндор. — Хищная улыбка. Фишка взлетела в воздух и четко упала обратно в ладонь.  Гермиона чуть не подавилась вином, а остальные разразились хохотом.  — Тшшшш! — Тео приложил палец к губам, изображая панику, но все его тело дрожало от смеха. — Щас ворвется старик с криком "Миллион очков Гриффиндору!"  Драко рассмеялся, откинувшись на спинку стула.  — Ну что, — Пэнси похлопала по столу, запиской с новым заданием, — следующий круг?  Гермиона улыбнулась. Карты разлетелись к игрокам, фишки звякнули о бархат.  Прикрыла руку ладонью: семерка и девятка.  Флоп: король, десятка, тройка — все бубны.  — Повышаю, — Пэнси бросила фишки с вызовом.  — Поддержу, — Тео нервно постукивал ногой под столом.  Драко лишь приподнял бровь и кинул свои фишки в центр.  — Все еще играешь, Грейнджер? — Блейз ухмыльнулся, когда она нерешительно добавила фишек.  Четвертая карта — дама червей.  — Все, пас, — фыркнула Пэнси, откидывая карты.  Последняя — десятка пик.  — Открываемся, — Драко разом выложил две дамы. — Фулл-хаус.  Тео выругался, швырнув свои карты, у него был лишь слабый стрит.  — Твое желание, — Блейз склонил голову, напряженный интерес в глазах.  Малфой неспешно развернул смятую записку, и в тусклом свете люстры проступили неровные строчки: "На следующую встречу с Поттером прийти в слизеринском галстуке".  Губы его дрогнули в усмешке, а глаза скользнули к Гермионе, которая задумчиво улыбаясь, все это время крутила кончик галстука в пальцах. Драко лениво потянулся к внутреннему карману пиджака, достал сигарету и, зажав ее между зубами, поднес древко с огоньком на конце. — Не смей курить в доме! — Гермиона резко хлопнула ладонью по столу, бокал перед ней вздрогнул.  Он лишь приподнял бровь, не торопясь, провел кончиком древка по воздуху. В следующее мгновение появилась прозрачная сфера, поглощающая дым. Огонек появился вновь.  — Я сказала, не смей! — ее голос стал жестче. — Иди на улицу.  Малфой медленно выдохнул струйку дыма, насмешливо склонив голову. — Запомню, детка. — Пальцы с сигаретой скользнули к бокалу, он поднял его в немом тосте и, неспешно отодвинув стул, направился к выходу.  Остальные, будто подхваченные невидимым течением, потянулись за ним, прихватив бокалы. Пэнси, подскочив к проигрывателю, вставила кассету, и через секунду ритмичный напор Bon Jovi — Woman in Love заполнил комнату, ударив в стены, в пол, в потолок, вырываясь в ночь через распахнутую дверь.  Гермиона набросила на плечи кожаную куртку. Блейз, придержав дверь, пропустил девушек вперед. Алкоголь уже плясал в крови, делая каждый шаг на каблуках неуверенным. Пэнси вышла проведя рукой по предплечью Блейза, заставляя прокрутить ее. Он подхватил ее на руки и начал раскачивать в такт музыке, периодически откидывая так что она начинала визжать. Гермиона прикурила, ощущая, как дым смешивается с вином в голове, и мир вокруг слегка поплыл. Ночь обволакивала их плотным бархатным покрывалом, усеянным редкими искорками звезд. Они стояли на крыльце, курили, отпивали из бокалов и молчали, не потому, что нечего было сказать, а потому, что слова казались лишними. Этот момент был слишком хрупким, слишком совершенным, чтобы нарушать его пустой болтовней.  Пэнси как вспышка света в темноте подскочила к Гермионе, выхватывая у нее сигарету с озорным смехом, и отпрыгнула назад, к Блейзу, продолжая дурачиться, кружась в танце под звуки музыки, доносившиеся из дома. Ее каблуки цокали по деревянным доскам, а волосы развевались, будто пойманные ритмом.  — Он наконец-то действительно счастлив, — хрипловато рассмеялся Тео, поднимая стакан в сторону Блейза. — Если еще кто-то будет трахаться в этом доме…  — Чтоб это случилось, тебе как минимум придется отсосать мне, — огрызнулся Малфой, выпуская кольцо дыма прямо в лицо Нотту.  — Пошел нахуй, — фыркнул Тео, зажав сигарету в зубах, и со всей дури толкнул Драко плечом. Тот едва не уронил бокал, но лишь усмехнулся, будто даже это было частью какой-то игры.  А Гермиона все стояла, прислонившись к колонне крыльца, и смотрела в ночь. Где шелестели листья, убаюканные ветром. Она чувствовала, как алкоголь разливается теплом по телу, как сигаретный дым щекочет горло, как этот вечер — странный, нелепый, неправильный — вдруг кажется единственным местом, где ей хочется быть.  Когда последние затяжки были сделаны, а окурки потушены они вернулись в дом. Блейз щелкнул картами, разбрасывая их по столу.  Гермиона осторожно приподняла край своих карт — туз и король червей.  Флоп: семерка, девятка, валет — все разной масти.  — Пас, — Тео зевнул, откидываясь на спинку стула.  — И я, — Блейз развел руками.  — Пас, — Пэнси швырнула карты с таким видом, будто они ее предали.  Четвертая карта — дама бубен. Остались только Гермиона и Драко.  — У него ведь может нихуя не быть? — усмехнулась Гермиона. — Ну тогда постарайся чтоб твое нихуя было больше моего — Малфой сладко улыбнулся изучая ее глазами. Последняя карта — десятка червей.  — Стрит, — Гермиона торжествующе выложила свои карты.  Драко лишь хмыкнул, показывая пару вальтов.  Гермиона развернула свой листок: "Какую последнюю мудрость вы услышали?"  Тишину разорвал взрыв смеха.  — Ну что, я хотела, чтобы было интересно! — сконфузилась она. — Надеюсь, твое следующее желание будет повеселее, — Тео ухмыльнулся, подмигивая, и сделал глоток из бокала, за которым скрывалась довольная усмешка.  Тут Малфой внезапно выпрямился, приняв вид античного оратора. Он даже приподнял руку в торжественном жесте, заставив всех замолчать в предвкушении.  — Мудрость от самого великого из мудрецов – Теодора Нотта, — он театрально прочистил горло, выдерживая паузу, пока Пэнси не фыркнула в ладонь. — Если у тебя есть проблема, то мы пьем огневиски и у тебя нет проблемы.  С последними словами он пафосно склонил голову, как будто только что провозгласил вечную истину.  Воздух взорвался смехом. Даже Гермиона, рассмеялась с укором глядя на них. Блейз, чуть не поперхнувшись, стукнул кулаком по столу, а Пэнси, схватившись за живот, едва не уронила бокал.  — За ахуительно мудрого меня, — поднял стакан Тео, и бокалы снова встретились в ночи звонким чоком. Раздача. Карты разлетелись по столу. Флоп: тройка, шестерка, десятка.  Гермиона и Пэнси сразу сбросили.  — Ставлю, — Нотт толкнул фишки вперед.  Драко и Блейз кивнули, поддерживая.  Валет бубен. Дама пик.  — Вскрываемся.  Блейз показал туза и короля червей. Драко и Тео просто скинули карты.  — Проще некуда, — Забини развернул записку: "Помыть ноги домовику Драко".  — Какой пиздец, Блейз, — выдохнул Малфой, потирая переносицу.  — Давай, давай, карточный долг – долг чести, — заливисто смеялся мулат, размахивая колодой перед самым носом Драко.  Тот щелкнул пальцами, призывая Мимбл. Когда перепуганный домовик появился с треском, Малфой коротко объяснил ему суть "долга чести", чем вызвал у бедняги такой всплеск возмущения, что даже длинные уши затряслись от негодования.  Вся компания ввалилась в ванную, девушки остались на пороге, наблюдая, как Драко и Нотт, смеясь, пытаются намылить ноги отбивающемуся эльфу.  — Это неэтично, — прошептала Гермиона, пригубив вино.  — Это весело и никому не вредит, — Пэнси обняла ее за плечи, ухмыляясь.  Блейз тем временем хохотал и тыкал пальцем в "особо загрязненные" места, которые, по его мнению, требовали "тщательной проработки".  Круг за кругом, ставка за ставкой — фишки таяли в их руках.  Флоп. Блейз и Малфой спасовали. Ривер. Тео забрал банк.  — "Пробежать вокруг дома без одежды", — прочитал он, и лицо расплылось в пьяной ухмылке.  — Серьезно? А это по правилам? — нахмурилась Гермиона.  — Абсолютно! — Нотт закатился смехом, едва не падая со стула. — Никакого взаимодействия!  Все осуждающе на него посмотрели.  — Как ты так быстро нажрался? — проворчал Блейз, отбирая у него стакан.  Пэнси протянула Гермионе руку, и они, пошатываясь, направились к двери. Идти на каблуках стало почти невозможно.  — Кто-то должен проконтролировать выполнение задания, иначе не засчитается! — орал Тео, выбегая наружу.  Девушки вышли на крыльцо, и холодный ночной воздух обжег кожу. Тело мгновенно покрылось мурашками. Гермиона сбросила туфли и босыми ногами ступила на прохладную землю.  С крыльца доносился пьяный ржач Нотта, увещевания парней и музыка Robbie Williams — Millennium. — Не переживай, Гермиона, — Пэнси сжала ее руку, улыбаясь, и начала расстегивать платье.  Гермиона обернулась и увидела, что парни уже тащат Тео обратно в дом.  — Я же говорила, — подруга победоносно улыбнулась. Гермиона сбросила платье. Кожа мгновенно ожила, встретив ночной воздух — ледяной, резкий, но такой освобождающий. Первые шаги босыми ногами по мокрой траве вызвали смешанное ощущение — холодное покалывание и странное, почти детское удовольствие от запретной свободы. Ветер обнимал их разгоряченные алкоголем тела, заставляя мурашки бежать вверх по спине, но это не было неприятно Скорее, будто сама ночь дышала им в след, подгоняя, дразня.  Пэнси заливисто засмеялась, раскинув руки в стороны, чувствуя, как ветер свистит между пальцев, как волосы хлещут по лицу. Она бежала, не думая о том, как выглядит, только о том, как безумно, как дико это все, и как давно она не чувствовала себя такой живой.  Гермиона сначала сжалась, инстинктивно прикрывая грудь, но уже через несколько шагов расслабилась. Холод был острым, приятным, как прыжок в озеро после сауны. Земля под ногами мягкая, прохладная, живая. Она запрокинула голову, глядя на звезды, и вдруг осознала, что смеется — громко, беззаботно, так, как не смеялась, кажется, никогда.  Они обе знали, что выглядят безумно. Что если бы кто-то увидел их сейчас — две пьяные, голые девушки, несущиеся по полю в кромешной тьме, это было бы концом репутации. Но в этот момент ничего не имело значения. Было только это — ветер в волосах, звонкий смех, вырывающийся из груди, и дикое, первобытное ощущение свободы.  Когда они, запыхавшиеся, вернулись к крыльцу, их кожа горела, а сердце колотилось от восторга.  — Ну что, засчитывается? — выдохнула Пэнси, едва переводя дыхание.  Из темноты раздался смех и аплодисменты. Малфой и Блейз стояли к ним спинами будто изучая причудливый узор досок дома. — Блять, вы богини, — крикнул Блейз, а Малфой не отрывая взгляда от стены, поднял в сторону бокал в немом тосте.  Гермиона одевалась, все еще дрожа от адреналина, почувствовала, как по лицу растекается улыбка — широкая, глупая и совершенно искренняя.  Музыка гремела Bon Jovi — Keep the Faith. Круг за кругом фишки перетекали, как золотые реки, от одного игрока к другому. Сначала Блейз, с характерной для него небрежной ухмылкой, швырнул последнюю фишку в центр и откинулся на спинку стула, его королевство пало. Затем Гермиона, скрестив руки на груди, с достоинством признала поражение, ее расчетливый ум на этот раз уступил капризной фортуне. Тео, пытающийся одним глазом сфокусироваться на картах все это время, наконец с шутливым поклоном удалился в ряды зрителей.  И вот остались они двое. Пэнси и Драко.  Стол между ними напоминал поле битвы — фишки выстроились в причудливые бастионы, деля бархатное поле на два враждующих лагеря. Ее беспорядочные, живые, будто отражающие игровой стиль: импульсивный, дерзкий, с блеском безумия в глазах. Его идеально ровные стопки, холодные и точные, как математическая формула.  Пэнси не выпускала из рук бокал, вино в котором давно перестало быть просто напитком, это был ее талисман, амулет против его ледяного спокойствия. Драко медленно вращал стакан с огневиски. Перебирал фишки. Легкий стук слоновой кости о бархат звучал ритмично, как отсчет времени на старинных часах. Иногда он щелкал краем карты по столу — короткий, отрывистый звук, больше похожий на вызов, чем на случайное движение. — Последний круг, Паркинсон? — Последний — девушка озорно улыбнулась. Карты легли на стол. Финальная ставка. Тишина.  Ее смех, звонкий и дерзкий, разрезал напряжение, как нож масло.  — Идите к мамочке — Ее рука медленно, почти нежно потянулась к горе его фишек. — Ты месяц будешь ходить в шмотках которые я купила и должен приложить все усилия чтоб заставить их — Пэнси кивнула на остальных парней — наслаждайся! — Блять, Пэнс! — Малфой швырнул карты на стол. — Можешь уже переодеваться! Синий пакет у вас в комнате твой! — Паркинсон продолжала хохотать, быстро собирая карты в колоду.  — Наконец-то эти двое навыёбавались! — Тео похлопал в ладоши, растянувшись на диване и свесив одну ногу на пол.  Блейз смеялся до слез. Его тело тряслось, а пальцы бессильно впивались в подлокотник дивана, он не мог оторвать взгляд от лица Драко, которое выражало всю гамму эмоций. Новая волна смеха накрыла всех, когда Гермиона поменяла кассету и донесся первый аккорд INXS — Beautiful Girl.  — За его поражение, которое запомнится на века. — Пэнси откинулась на спинку стула, подняв бокал.  Малфой спускался по лестнице, раздраженно одергивая на себе одежду. Поношенные синие джинсы с болтающимися цепями на карманах, ремень с заклепками, будто позаимствованный у какого-то панк-рокера, черная футболка с выцветшим логотипом Nirvana. Все это выглядело на нем одновременно нелепо и... чертовски привлекательно. Серую толстовку он нервно сжимал в руке, словно не решаясь надеть этот последний штрих к своему позору. — Я ненавижу тебя, Паркинсон, — прошипел он, спускаясь. — Боже, как он хорош! — завизжала Пэнси, вскакивая со своего места и тут же взъерошивая его безупречно уложенные волосы. Гермиона молча наблюдала за этой сценой, не в силах скрыть улыбку. Даже в этих потрепанных, явно подобранных на скорую руку вещах из секонда он выглядел... великолепно. Джинсы сидели на нем так, будто были сшиты на заказ, а черная футболка подчеркивала рельеф плеч и груди, заставляя на секунду задуматься, как вообще возможно так безупречно носить что-то столь обыденное. — Победный перекур! — радостно вскрикнула Пэнси, и в тот же миг из колонок грянули первые аккорды Nirvana — Come as you are.  Гермиона машинально схватила пиджак, брошенный на спинку дивана. Накинула на плечи, и ее сразу окружил знакомый аромат Малфоя. Она глубже втянула воздух, кутаясь в ткань, и вышла на крыльцо, уже не чувствуя холода под босыми ступням. Алкоголь разлился по венам горячими волнами, превратив ночной воздух в приятное покалывание на коже. Блейз развалился в кресле как король на троне, а Пэнси устроилась у него на коленях, победно балансируя туфлей на носке.  — Я дала Тео отрезвляющее зелье, но как-то его не взяло, — ухмыльнулась она. — Он уже ногой за пол держится! — заржал Блейз, его смех слился с музыкой.  Малфой тем временем вытащил две сигареты, протянул одну Гермионе и попытался прикурить от палочки. Пламя вырвалось слишком яростным языком, едва не опалив ему челку, но успев лизнуть огнем табачную точку.  — Видимо, сегодня больше не колдуем, — улыбнулась Гермиона, наблюдая, как он морщится.  — Покажи, покажи, как ты делала! — рассмеялась Пэнси, пряча зажигалку за спину. — Я не дам тебе ее!  Гермиона посмотрела на Драко. Мир слегка плыл, края размывались, но в голове было только тихое, пьяное блаженство.  — Сделай пару затяжек, — Она приподнялась на цыпочках, положив ладонь ему на плечо для равновесия, и прижала кончик своей сигареты к его, так близко, что чувствовала тепло его дыхания. Не отводила взгляда, его глаза в полумраке казались совсем темными, такими же пьяными и озорными, как у нее. Сделала глубокую затяжку, наблюдая, как тлеющий огонек перекидывается на ее сигарету. Отступила, лишь тогда заметив, как шелковый галстук проскользнул между его пальцев, будто случайно, будто невзначай. — Ахуительно! — Пэнси захлопала в ладоши. — Обожаю, когда она так делает!  А он все смотрел на Гермиону, будто забыв и о сигарете, нелепом наряде, и обо всем на свете. Прислонилась к стене, закрыла глаза и, запрокинув голову, выпустила дым клубящимся облаком. Вдруг ступни окутало неровное тепло, будто второкурсник неуверенно наложил согревающие чары. Приоткрыв глаза, она увидела, как Малфой прячет палочку, делая вид, что ничего не произошло. «Ничего не меняет», — ухмыльнулась сама себе, наблюдая, как Пэнси тянет Блейза за собой в дом, бормоча что-то про танцы и необходимость проверить, не свалился ли Тео лицом в ковер.  Гермиона уже собралась переместиться в освободившееся кресло, но вдруг Малфой поймал ее за запястье, резко остановив.  — Грейнджер, тебя не учили спрашивать, когда берешь чужие вещи? — с довольной ухмылкой он притянул ее ближе и, зажав сигарету в зубах, наклонился, ощупывая карманы пиджака.  Она замерла, податливая, отдаваясь странному удовольствию от его прикосновений. Его пальцы скользили по ткани — намеренно медленно, будто растягивая момент. Наконец из внутреннего кармана он извлек что-то серебристое и протянул ей.  — С днем рождения, Грейнджер — прошептал он, возвращаясь к курению, будто только что не совершил ничего необычного.  Гермиона принялась разглядывать подарок. Это была большая серебряная шпилька для волос, которую будто окунули в расплавленный оникс — черный, глубокий, переливающийся темными бликами.  «Красивая».  — Спасибо. Говорят, оникс сильный защитный... — пробормотала она, вертя шпильку в пальцах.  — Бу-бу-бу, заучка, — выхватил заколку обратно, прежде чем она успела возмутиться. — Тссс. Носить и не пиздеть. — Притянул ее за галстук еще ближе, так что между ними осталось лишь несколько дюймов, и воткнул шпильку в ее прическу.  — Когда вы успели? — она подняла на него глаза.  — Пока ты откисала после… — он осекся. — Пэнси все добыла. Мы просто проспонсировали.  — Спасибо, Малфой, — прошептала Гермиона.  — Ну-ну, мы же уже проходили это, — он ухмыльнулся, явно ожидая большего.  — Спасибо, Драко, — язвительно исправилась она и, выскользнув из его хватки, направилась в дом под его тихий, довольный смех.  В гостинной уже нарастала песня The Offspring — Pretty fly, ритмичные гитарные риффы заполняли комнату, заставляя воздух вибрировать. Пэнси, размахивая туфлей как микрофоном, с вызовом кричала слова песни, прыгая вокруг Блейза, который смеялся и иногда закатывал глаза, придерживая девушку от падения. Сбросив пиджак, она присоединилась к подруге, и в следующее мгновение они уже кружились в пародии на клубный танец, преувеличенно изображая страстные движения случайных пар на танцполе. Пэнси, схватив ее за талию, с театральным пафосом закинула голову назад, а Гермиона в ответ сделала преувеличенно соблазнительный взгляд через плечо, заставив парней прыснуть от смеха. Их движения становились все более нелепыми — то они синхронно раскачивали бедрами, то просто прыгали на месте, смеясь до слез. — Теперь я как кошечка! — взвизгнула Пэнси, и Гермиона фыркнула, вспомнив их старую глупую шутку. Подхватив подол зеленого платья, она сделала широкий шаг, а Пэнси в тот же миг проскользнула у нее между ног — стремительно, грациозно, переступая ладонями по полу в такт музыке. Они повторили движение еще пару раз, синхронно покачивая плечами под ритм и смеясь что есть мочи. Смена трека на The Cardigans — My Favourite Game взорвала комнату новой энергией. Они носились по гостиной, орали слова, изображали рок-группу — Пэнси с Драко "били" по воображаемым барабанам, Блейз с серьезным видом "играл" на воздушной гитаре, а Гермиона, схваченная Тео за руку, закружилась в бешеном повороте. Он внезапно откинулся вбок, едва не роняя, и ее визг слился со смехом.  Когда зазвучал мрачный бит Underworld — Born Slippy, движения стали резче, отрывистее. Гермиона и Пэнси синхронно качали руками, потом перешли на прыжки, до тех пор, пока Гермиону не повело. Она едва не грохнулась на пол, но Малфой поймал ее за талию.  — Тебе пора лечиться, Грейнджер, — крикнул он, вращая пальцем у виска, все еще придерживая ее.  — Я выбираю безумие, детка! — она рассмеялась, ухватившись за его плечи, подпрыгнула выше, отталкиваясь от него, как от трамплина.  Остальные, словно дети у новогодней елки, кружили вокруг Пэнси, пока та принимала драматичные позы быстро меняя их в такт музыке. Nirvana — Rape Me врезалась в уши. Гермиона на первых аккордах провела пальцами от виска Пэнси до плеча и они снова завыли в "микрофон"— туфлю. На куплете Гермиона бросала взгляды на Драко, который, откинувшись на диване, потягивал огневиски. Он лишь закатил глаза, неодобрительно покачав головой.  Когда силы наконец иссякли, она плюхнулась на диван все еще подпевая, едва не расплескав вино.  — Грейнджер, я кто угодно, но не насильник. Это даже оскорбительно, — его шепот коснулся ее уха, горячий и резкий.  — Это просто песня, Малфой, — она отмахнулась, но, повернув голову, поймала его взгляд — темный, не читаемый. Ее отвлек резкий окрик Блейза:  — Тааак, стоп! — Он уже выхватывал стакан из рук Нотта, который, покрасневший и упрямый, пытался сопротивляться.  — Тебе уже хватит, мужик, останавливайся!  Тео на секунду замер, затем с вызовом развернулся и схватил бутылку, намереваясь пить из горла. Малфой тяжело выдохнул, звякнув цепочкой на джинсах встал. Через мгновение они с Блейзом уже тащили его наверх, что-то убедительно объясняя.  — Ну что, как тебе? — Пэнси плюхнулась рядом, отбросив туфлю в угол.  Гермиона задумалась.  — Это все такое... нормальное. Даже он…  — Вопрос был про праздник! — рассмеялась подруга, толкнув ее плечом.  Где-то там, наверху, гремели шаги, кто-то ронял что-то тяжелое, кто-то кричал: "Нет, ты спишь тут!"  — Восторг. Мне очень понравилось. Спасибо.  Они обнялись, и Пэнси вдруг прошептала так тихо, что едва ли не утонуло в музыке:  — Пообещай, что это не последний раз.  Гермиона лишь кивнула.  «Я постараюсь, Пэнс».  Из раздумий ее вырвал громкий хлопок двери наверху и взрыв смеха, видимо, парни наконец уложили Тео.  — Может, уже спать? — Пэнси разорвала объятия, потягиваясь.  — Пошли! — Гермиона осторожно поднялась, ловя равновесие и протягивая руку подруге. А внизу, среди оставленных бокалов и смятых подушек, оставалось только теплое послевкусие этого безумного вечера и тихая надежда, что когда-нибудь он повторится.  Гермиона, смыв с лица остатки косметики и ощущая на коже прохладу после душа, накинула длинную футболку, которая болталась на ней, как мешковатый саван. Голова кружилась, заставляя ее хвататься за перила, когда она, пошатываясь, спускалась вниз за зельем от похмелья. Дверь кладовки была приоткрытой. Малфой стоял спиной к ней, будто не реальный образ, вырезанный из сна, где все чуть ярче, чем в жизни. Казалось, само пространство затаило дыхание вместе с ней. Волосы еще влажные, капли стекали по его шее, теряясь между лопатками. Джинсы сидели низко, почти вызывающе, будто он надел их в спешке, не задумываясь. Темный деним плотно облегал его бедра, подчеркивая все, что обычно скрыто. Кожа над поясом чуть влажно поблескивала, привлекая внимание к ямочкам на пояснице. Полотенце, небрежно перекинутое через плечо, будто нарочно оставалось на месте — единственный след приватности, почти издевательский. Мышцы на его спине жили своей жизнью — играли под кожей, то напрягаясь, то расслабляясь. Он что-то искал на полке перед собой, не зная, что за ним тишина, трещащая от напряжения. Гермиона вдруг почувствовала, как все ее внимание сужается до одного: изгиба под ребрами, плавного движения плеч, чуть приподнятого локтя. Это было не просто влечение, это было почти голодом. Он не оборачивался, и в этом — в этой беспечности, в неосознанной демонстрации силы — было нечто такое, что возбуждало сильнее любого взгляда. — Что ты тут делаешь? — Гермиона облокотилась на косяк, наблюдая за его движениями. — Пытаюсь облегчить утро, — он даже не обернулся, лишь проворчал что-то невнятное, продолжая рыться в коробке. — Две целительницы в доме, и никто не позаботился. Гермиона подошла почти вплотную, так близко, что могла почувствовать легкое тепло, исходящее от его влажной кожи. Рука сама потянулась вперед, пальцы обхватили шлёвку его джинсов, и она уверенно дернула, заставляя его отступить от стола. Малфой не сопротивлялся, только вскинул бровь и коротко усмехнулся. Вытащила необходимую коробку, нащупала нужную склянку и протянула ее за спину, не глядя. — А отрезвляющее осталось? — теперь уже стоя за ее спиной. Голос звучал ближе, теплее. — Последнее отдали Тео, — ответила она, потянувшись, чтобы поставить коробку обратно. Он наклонился ближе, заглядывая через плечо. В тот же миг его пальцы — медленные, почти рассеянные — скользнули по ее бедру. Сначала невинно, как бы случайно. Но затем с намерением. Край футболки поддался движению, поднялся, обнажая полоску кожи, заставляя коснуться грубой ткани его джинсов — резкий контраст: тепло ее бедра и суровая, прохлада денима. Это ощущение вспыхнуло по нервным окончаниям, мгновенно, как искра. Казалось, само тело отозвалось не только кожей, но всем, что под ней. Малфой все еще стоял почти вплотную, не касаясь ее полностью, но она чувствовала каждую грань его тела, каждый миллиметр приближения. Этот момент, зыбкий, на грани, был горячее любого поцелуя. Не действие, а ожидание. И в нем опасное, мучительное удовольствие. Она развернулась резко, как пружина, сдерживавшаяся слишком долго. Ладони твердо уперлись в его грудь не отталкивая, а как будто проверяя: он реальный, он здесь. Под пальцами медленный гул его сердца. Ровный, уверенный, и на этом фоне ее собственное казалось слишком быстрым, слишком рваным, как будто тело предало рассудок. Драко не отступил. Не шелохнулся. Только посмотрел на нее сверху вниз спокойно, внимательно и слишком близко. От чего хотелось сдаться без остатка и сделать что угодно, чтоб он не прекращал так смотреть. Он ждал. Не торопил. И в этом, в этой тишине, в сдержанности, за которой пульсировало что-то гораздо более дикое, было куда больше власти, чем в любом действии. Гермиона медленно провела ладонью по его плечу — от ключицы к лопатке, сбрасывая полотенце и изучая каждый сантиметр без спешки. Он не сказал ни слова. Только рука — уверенная, горячая — опустилась ниже по ее бедру. Пальцы слегка сжались, подгибая ее ногу, заставляя бедро прижаться ближе, выше, и она подчинилась без колебаний, почти инстинктивно, не отрывая взгляда от его лица. — Я же сказал, что хочу нагнуть Гриффиндор, — тихо, лениво. Пальцы уже скользнули под тонкую ткань ее белья, сомкнулись на ягодице, сжав с беззастенчивой силой, как если бы он проверял ее границы… и не находил ни одной. Гермиона резко выдохнула сквозь стиснутые зубы — короткий, почти стон, в котором сплелись возмущение и желание. Ладонями по его спине, ощущая влажность кожи, упругие мышцы под ней, движение. Она дошла до поясницы, пальцы нашли задние карманы джинсов и вцепились с такой силой, будто хотела утвердить свои права. Потянула его ближе. Вплотную, до хруста натянутых шлёвок. Он коротко усмехнулся. Резким, отточенным движением подхватил и усадил на край стола. Пальцы сомкнулись на ее талии — крепко, до ощущения, что дыхание сбилось, перехватилось где-то в солнечном сплетении. — Не здесь, — выдохнула она в его губы. — А ты умеешь ломать кайф, Грейнджер, — Драко отстранился, взглядом медленно обводя ее лицо, зрачки расширены, дыхание сбито. — Не переживай. Я восполню, — ее голос стал ниже, плотнее. Она спрыгнула со стола. Движения стали медленными, но в этом замедлении не было нерешительности, это была демонстрация. Пальцы потянулись к его поясу, схватив цепочку, свисающую с джинсов, Гермиона дернула за нее. Не резко, но достаточно, чтобы он подчинился и пошел за ней, вверх по лестнице, без вопросов. Без пауз. Без остатка сомнений. Распахнув дверь спальни, Гермиона отпустила его и, резко дернув ящик, принялась шарить внутри в поисках противозачаточного зелья. Драко тем временем взмахнул древком, пытаясь запереть и заглушить комнату… Получилось со второго раза. — Зачем тебе это, Грейнджер? — он усмехнувшись, указал на флакон в ее пальцах. — Не доверяю твоей пьяной магии, — быстро осушая склянку. — Я в любом состоянии могу… Гермиона толкнула его в грудь, заставляя сесть на край кровати. Он подчинился, без неохоты, а с тем особым вниманием, как будто позволял это только ей. Но уже в следующую секунду его пальцы вцепились ей в талию — сильные, требовательные, горячие. Он увлек ее за собой, рухнув на спину, не давая ни шанса отступить. Губы нашлись мгновенно. Поцелуй — не резкий, не торопливый, а мучительно медленный, словно он хотел выучить ее вкус наизусть. Губы и язык двигались с упрямой чувственностью, которая не терпела отказа, каждое касание как обещание, как начало чего-то большего. Дыхание слилось, смешалось, стало общим. Одна его рука блуждала по бедру, другая сомкнулась на ее пояснице и вдруг, с неосторожной силой, он надавил, притягивая ее ближе, прижимая так, что не осталось пространства — только она, только он. Ее бедра толкнулись в его, горячо, ощутимо, и волна желания прошла, как ток. Гермиона чуть задохнулась, не от неожиданности, от удовольствия. От этой безжалостной близости. Она оторвалась от его губ, тяжело дыша, как после долгого бега. Откинула волосы на бок, губами коснулась его шеи. Почти невесомо — только дыхание, чуть влажное, горячее. Кожа под ней вздрогнула. Она двигалась медленно, будто знала каждую точку, где его можно сломать. В следующий момент — легкий укус за чувствительную жилку под ухом. Он резко вдохнул, не сдержав себя, и звук этого вдоха отдался внутри нее электричеством. Гермиона провела кончиком носа по его ключице, ниже — к тонкому серебристому шраму, пересекающему его грудь. Коснулась его языком — влажно, намеренно медленно. И тут же отстранилась, дразня, выдыхая холодный воздух на влажную дорожку. Кожа покрылась мурашками — зримо, ощутимо. Она заметила это с внутренней удовлетворенной улыбкой. Его взгляд не отпускал. Малфой лежал, будто под заклятием, следил за каждым ее движением, не прерывая, не вмешиваясь, только ожидал. Почти угрожающе спокойно, но в его глазах копилась темная, плотная жажда. Она двинулась ниже — череда коротких поцелуев по ребрам, чуть жестче — на животе. Там, где кожа тоньше, чувствительнее. Один укус, другой, оставляя легкие следы. И когда добралась до края джинсов, задержалась. Медленно провела языком по коже над ремнём, ощущая, как он напрягся под ней. И тогда, не отрывая взгляда от его лица, Гермиона спустилась на пол — бесшумно, уверенно. Его грудь поднималась все быстрее, но он все еще не пошевелился. Только смотрел. Словно мир в этот момент сжался до одной точки — ее губ, где-то там, вне поля зрения. Не сводя с него взгляда, протянула руку к изголовью кровати, схватила висящий там галстук. С легкой насмешкой в уголках губ, собрала им волосы в высокий хвост. Движение было деловитым и вызывающе спокойным. Ее ладони легли на его колени. Провела ими вверх, по внутренней стороне бедер, чуть надавливая, чувствуя, как напрягается каждая мышца под ее прикосновением. Добравшись до ремня, пальцы не торопились — металл пряжки щелкнул, но не резко, а с ленивой тягучестью, как если бы само время замедлилось под ее руками. Смотрела ему прямо в глаза, даже когда пальцы занялись пуговицей, потом молнией. Ни капли стеснения. Только упрямый, насыщенный, хищно-внимательный взгляд. Ткань джинсов поддалась. Она ухватилась за пояс, и одним плавным движением потянула вниз вместе с трусами. — Грейнджер, ты… — голос чуть сорвался на низком выдохе, когда он приподнялся на локтях, не веря глазам. — Есть возражения? — тихо, как вопрос, ответ на который уже давно известен. Не дожидаясь его слов, обхватила ладонью член — осторожно, будто проверяя реакцию. Драко не ответил, просто шумно выдохнул, весь звук словно вырвался из самых глубин. Ее пальцы начали двигаться — медленно, изучающе, будто разбирая его дыхание на части и собирая заново. Его взгляд — темный, затуманенный, уже не властный, как прежде, а уязвимо открытый, почти обнаженный. Гермиона медленно провела языком от основания до головки, не спеша, словно наслаждаясь каждой секундой, и вырвала из него первый, тихий стон, который тут же перерос в хриплое дыхание. Облизала головку, ощущая, как его тело напрягается под ее прикосновениями, и, не давая расслабиться, обхватила губами, втягивая внутрь с легким нажимом. Она двигалась ритмично, без спешки, чередуя глубину с легкими втягивающими движениями губ, каждый раз чуть сильнее сжимая рукой у основания. Вторая рука легла на его бедро, мягко фиксируя, но в то же время провоцируя — не давая ему вырваться вперед, как бы сильно ему этого ни хотелось. Малфой сжимал простынь, периодически бросал короткие взгляды вниз и всякий раз встречался с ее глазами, теплыми, затуманенными, полными намерения. — Блять, Грейнджер… — голос сорвался, когда она опустилась глубже, создав легкий вакуум. Сама в этот момент пальцами другой руки нащупала под тонкой тканью трусиков собственный клитор. Прикосновение заставило слегка выгнуться в спине, и между ее бедер тут же пробежала волна жара. Она синхронизировала движения — каждое касание пальцев в такт губам, обхватывающим его член, и с каждым новым движением внутри нее разливалось тягучее, сладкое напряжение. Его стоны, ее прерывистое дыхание, влажный звук — все сливалось в один пульсирующий ритм. Гермиона не сводила с него глаз, наблюдая, как его веки дрожат, как челюсть сжимается, когда он пытается сохранить контроль. И в этот момент она поняла: он полностью в ее власти. Рука Малфоя мягко вплелась в ее волосы, легко оттягивая голову назад, заставляя остановиться. — Что-то не так? — она с улыбкой утерла губы. — Все так, но у меня другой план, детка, — его голос стал ниже, а улыбка еще шире. Притянул ее к себе, не оставляя ни малейшего выбора. Резкий рывок и футболка слетела, мягко падая рядом, как ненужная теперь преграда. Он мгновенно подмял ее под себя, нависая тяжестью и силой, губы жестко схватили ее в поцелуе — глубоком, словно требующем возвращения контроля. — Бляяя, мне отсосала Золотая девочка… — голос хриплый, пропитанный самодовольством. Гермиона только рассмеялась в ответ, и этим смехом наполнился весь воздух между ними. Дыхание тут же сорвалось, когда его зубы впились в нежную кожу плеча, а ладони заскользили по ребрам, животу, бедрам — будто заново открывая каждый изгиб. Пальцы уперлись в край трусиков, и даже этот лёгкий нажим заставил ее бедра дернуться навстречу. Он скинул их вниз, обнажая ее перед собой. Первый палец вошел медленно, почти нежно. Второй палец вошел с нарастающим ритмом, постепенно ускоряясь, разжигая огонь в ней, заставляя тело откликаться на каждое движение, будто мелодию, известную только им двоим. — Да… вот так… — не сразу поняла, что это она сама прошептала. Пальцы двигались с четким, нарастающим ритмом — то кружа, то слегка раздвигая, и с каждым толчком внутри нее закипало что-то сладкое и нестерпимое. Тело отвечало само: бедра приподнимались, мышцы живота напрягались, а ее пальцы впивались в его плечи, оставляя полумесяцы следов. Гермиона мягко положила руку ему на поясницу, слегка надавливая, словно тихо шепча: "Давай". В этом простом жесте звучало больше, чем слова — приглашение, желание. Драко вошел в нее медленно, невыносимо медленно, растягивая этот момент, будто давая ей прочувствовать каждый миллиметр. Гермиона зажмурилась, пальцы впились в его плечи — тело сопротивлялось и в то же время жаждало большего. Первый толчок заставил резко вдохнуть, второй — вырвал из груди низкий, дрожащий стон. — Вот так… — губы прижались к ее шее, перехватывая звук, словно крадя его у мира. Отстранился на мгновение, и она почувствовала, как ее кожа покрывается мурашками от внезапной пустоты. Но его руки — твердые, властные — уже сжимали ее талию, притягивая обратно, крепче, пока она не ощутила его полностью. — Смотри на меня, — прошептал он. Гермиона открыла глаза и тут же он двинулся снова, глубже, резче. Ее ноги обвились вокруг его бедер, пятки вдавились в напряженные мышцы, подчиняясь инстинкту приблизить, удержать. Она слышала, как ее собственное дыхание превращается в прерывистые всхлипы. Его пальцы впились в ее бедра, оставляя следы, которые завтра будут напоминать об этом. О том, как она отдавалась ему, как ее тело, вопреки всем законам, становилось еще чувствительнее с каждым движением. Малфой резко согнул ее ногу, прижав колено к своей груди, и в этот момент ритм изменился, стал другим. Жестким, почти безжалостным. Каждый толчок теперь бил в самую глубину, заставляя ее тело вздрагивать, комкать простыни. — Моя девочка… — тихо, едва уловимо, губы скользнули по ее скуле. Он не давал передышки. Каждое движение выбивало из нее еще каплю контроля: мышцы живота напряглись до дрожи, спина выгнулась, а свободная нога беспомощно скользила по матрасу, не находя опоры. Но самое невыносимое было в его глазах — пристальных, ненасытных. Он смотрел, как она теряет голову, и в этом взгляде читалось что-то первобытное, почти безумное. Ее колено резко уперлось ему в грудь — не просто жест, а заявление. Внезапный выдох, легкая растерянность в его глазах, прежде чем тело автоматически отстранилось. Но Гермиона не собиралась останавливаться. — Моя очередь… — Ладонь легла на его плечо, и толчок последовал — не грубый, но неоспоримый. Он откинулся на спину, подчиняясь ее решительности. Теперь она сверху. Ее бедра сомкнулись вокруг его талии, пальцы впились в его грудные мышцы. Он попытался приподняться, но ее ногти врезались в кожу — не больно, но достаточно, чтобы заставить застыть. — Лежи. Воздух между ними сгустился, стал почти осязаемым — сладким от предвкушения, острым от непредсказуемости. Гермиона медленно провела ладонью вниз по своему животу, не сводя с него глаз, давая рассмотреть каждый изгиб, каждую дрожь напряженных мышц. И только когда его зрачки расширились до черноты, а пальцы сжали простыни в бессильном желании схватить ее, она наконец опустилась на него — не спеша, растягивая момент, наслаждаясь его стоном. Медленно поднялась вверх и опустилась, так что воздух вырвался из ее легких коротким, прерывистым стоном. Ладони Драко легли на ее бедра, сжимая и направляя, меняя ритм: теперь движения стали быстрее, жестче, заставляя ее насаживаться. — Тц-тц-тц… — с ленивым, почти насмешливым шелестом щелкнула она языком, убирая его руки с бедер. Сдернула галстук из волос, и в следующую секунду его запястья уже были обвиты шелком. Малфой даже не успел сказать ни слова, да и не хотел. Она отвела его руки вверх. — Я сказала, моя очередь, — прошептала, едва касаясь губами его подбородка. Теперь она контролировала каждый сантиметр. Медленно, намеренно неспешно, приподнялась — чувствуя, как он напрягается под ней, — затем резко опустилась, принимая его полностью. Рывок в ответ заставил ее закусить губу, но пальцы лишь крепче сжали галстук. Ее бедра начали двигаться в своем ритме: томные, манящие подъёмы сменялись резкими, почти болезненными толчками вниз. Каждый раз, когда Малфой пытался ускориться, она замедлялась, заставляя его стонать. Мир поплыл, закружился, сузился до белого шума в висках и жгучего напряжения в низу живота. Она задыхалась, но не от нехватки воздуха, а от того, как ее тело тряслось изнутри. Ногти глубже вонзились в его кожу. Губы дрожали в миллиметре от его рта, делясь с ним каждым прерывистым выдохом, но так и не давая поцелуя — только мучительную близость. — Наигралась? — его голос провалился где-то между насмешкой и одобрением, пока ладони — одна на талии, другая под головой — переворачивали ее обратно на спину. Гермиона резко притянула его к себе, впиваясь губами. Поцелуй получился грубым, голодным, больше похожим на столкновение. Он ответил тем же — укусил за нижнюю губу, оттянув, заставив ее ахнуть от внезапной боли, тут же смешавшейся с удовольствием. — Открой… — пальцем провел по ее губам, надавил и она покорилась, обхватив фалангу губами, посасывая кончик с едва уловимой насмешкой. Драко не останавливался. Толчки становились глубже, сильнее, выбивая из нее короткие, прерывистые звуки. Ладонь скользнула к ее шее, обхватила, сжала — не чтобы причинить боль, а чтобы напомнить, кто сейчас главный. Она чувствовала каждый его вздох, каждый стон, каждое движение мышц. И когда его пальцы сжали ее шею чуть сильнее, мир сузился до этого момента, до его глаз, его движений, его власти над ее телом. Она резко откинула его руку от шеи, когда оргазм накрыл ее с головой — тело выгнулось, пальцы вцепились в простыни, а из горла вырвался сорванный, хриплый крик. Малфой не дал ей опомниться. Последний толчок — глубокий, намеренно медленный, заставивший еще сильнее вцепиться в простыни. В последний момент его рука рванулась к сброшенной футболке, накинув ткань на ее живот ровно за секунду до того, как кончить. Ее грудь быстро вздымалась, а взгляд скользнул по испачканной футболке — этот простой жест заботы в разгар страсти казался неожиданно интимным. Бросил ткань в сторону, и она мягко шлепнулась на пол, пока его ладонь уже скользила по ее животу, проверяя — чисто. Удовлетворенный, он опустился рядом, чувствуя, как ее бедра еще мелко подрагивают от наслаждения. — Блять, Драко… моя футболка, — прошептала Гермиона с усталой усмешкой. Он хмыкнул: — Как будто у тебя хватит сил дойти до душа. «Действительно не хватит», — призналась она себе, зарывшись носом в его плечо. «Еще одну минуту… и я его выгоню».