27. Его кладбище.

Серые, рваные облака, как грязные тряпки, сквозь которые прорывались редкие лучи солнца, выхватывающие из мрака брызги крови, перекошенные лица и дымящиеся руины. Воздух резкий, пропитанный гарью и холодом. В щит Драко с шипением врезался оранжевый луч заклятия, заставив его отшатнуться. Две команды держались вместе, вжавшись в землю, пока толпа Пожирателей медленно, но уверенно гнала их к остову полуразрушенного здания. Уши заложило после взрыва — все заглохло, тишину резал мерзкий гул. Блейз вцепился в его плечо, что-то кричал в лицо. В полуметре волшебник. Из его рта вырывались кровавые пузыри, каждый вздох, как всхлип. Пальцы обреченного шарили по земле в поисках портключа, но хватали только грязь и осколки кирпича. На краю зрения мелькнул щит Пэнси — вязкий, плотный, как стекло, не распавшийся даже после того, как в него врезались три заклятия одновременно. — Твою мать, Драко! — выдохнул Тео, вываливаясь из клубящегося облака пыли и щебня. Он оступился, крикнув от боли, и попытался встать на ногу, которая не держала. Рядом с треском рассыпался очередной щит, и Гермиона метнулась к Нотту, ловко вправляя ему вывихнутую лодыжку, пока тот допивал обезболивающее зелье. Драко заметил это еще в начале боя — как дрожат ее руки, как она вздрагивает от каждого пролетающего мимо луча, как закусывает губу до крови, лишь бы не закричать. Он поднялся, сердце колотилось, как барабан в груди. Пока Пэнси прикрывала их, они обрушили на врагов град проклятий, яркие вспышки которых прожигали пыльный воздух. Палочка липла к ладони от крови — содранные ногти, разорванная кожа. Рывок аппарации и он оказался за спинами троих Пожирателей. Расколол грудь одному, взорвал плечо другому, вышиб мозги третьему. Еще прыжок. Еще мантии, крики, черные всполохи магии растворялись в новых и новых вихрях перемещения. «Мы все вернемся. Никто не сдохнет сегодня.» Драко снова появился рядом с своими. Блейз одним движением разрубил противника, и куски плоти с шлепком упали на землю. «Ебать, как же удачно ты женился!» Мимо, перепрыгивая обломки, пронеслись трое орденовцев — жалкие остатки другой команды. Щиты Гермионы и Тео рассыпались у них за спинами, отражая град разноцветных лучей. — Нам пизда! — заорал один из них. И сразу же перед ним выросла маска Пожирателя. Взрыв и от тела орущего осталась лишь дымящаяся каша. Лучи летели со всех сторон. Авада вырвалась из палочки врага. Пэнси успела возвести щит, который смог задержать заклятие всего на секунду. Но этого хватило, чтобы Гермиона успела отшатнуться, прижавшись к стене. Драко, не раздумывая, швырнул в нападавшего несколько проклятий. Мантия опала на безжизненное тело. Он обернулся к ней. Глаза широкие, невидящие, полные паники. Губы дрожали, пытаясь поймать воздух. Она бессмысленно пятилась назад, в пространство, освещаемое вспышками заклятий. «Мать твою… Я же говорил тебе остаться! Говорил!!!» — В здание! — рявкнул Драко остальным, хватая Гермиону за руку. Аппарация и они оказались за уцелевшей стеной. — Дыши, Грейнджер, дыши! — он тряс ее, а она все пыталась вжаться в камни, будто они могли защитить. Она продолжала судорожно открывать рот, сползая по стене. Это было ее первое сражение после пыток Лестрейндж. Все сомневались в том, что она справится, все пытались ее остановить. Сейчас это подтверждалось в каждом ее движении, в глазах, где не осталось ничего, кроме паники. — Грейнджер, блять! — он встряхнул ее снова. Она судорожно вдохнула, но на его "Проваливай!" только слабо улыбнулась и попыталась подняться. «Опять эта тупая, счастливая улыбка. Эгоистичная дура!» Он резко притянул ее, врезался в ее губы — вкус пыли, крови, и что-то острое, как сталь. Поцелуй длился пару секунд, отчаянно нежно, словно прощание. Одной рукой он уже держал склянку с небольшим количеством зелья сна. Сильно сжал ее лицо, заставив открыть рот, и влил жидкость. Зажал рот и нос, перекрывая дыхание, вынуждая проглотить. — М-м! — Грейнджер билась, колотила его кулаками, в глазах бушевала злость и отчаяние. Но через пару секунд ее тело обмякло. Он выхватил ее палочку. В укрытие ворвался Тео. — Аппарируй ее в дом! Быстро! — Драко рванул друга за рукав. — Я подержу точку для возвращения! Нотт на секунду замер, затем кивнул и исчез вместе с Гермионой. «Не простит... Не сдохнет... Идиотка...» Стена содрогнулась, осыпая его остатками штукатурки. Через мгновение рядом появился Тео. Легкий кивок и они рванули к Пэнси и Блейзу, выставляя щиты под градом заклятий. — Нам конец… нам конец… — шепотом, как мантру, повторяла девушка, прижавшись к земле у их ног. Пэнси лихорадочно латала ее, щит дрожал в полуметре над головами. Драко поймал взгляд Блейза. Без слов встал рядом, схватил его за локоть и утянул в аппарацию. Они материализовались в полукруге Пожирателей перед домом. Над головой глухо загудело — щит дрогнул под первыми ударами. «Пора...» Он сжал в ладони кислотно-красную зажигалку. Ее дурацкую зажигалку. Маленький кусок пластика, который ассоциировался с этой девушкой… его девушкой, с ее прикосновениями, что жгли, вместо того чтобы согреть. С тем, как она тянула его на дно. Заставляла захлебываться. И… возрождаться. Снова. И снова. Флешбек. Полусонная Пэнси расхаживала по кухне, ожидая, когда он сменит ее у радио. Увидев его, слабо улыбнулась и потянулась к лестнице. Драко поймал ее за локоть. — Пэнс… я не буду спрашивать про ее сраный план, — прошептал он так тихо, что слова едва коснулись воздуха. — Это даст нам шанс? Нам всем? Девушка встревоженно посмотрела на него: — Не знаю. Мне кажется, я уже не знаю всего, что она задумала, — устало выдохнула она. — Гермиона… сильно изменилась с того момента… Но вы будете свободны, как только Реддла убьют... — Есть хоть шанс, что это сработает? Что все закончится хорошо для нас? Она закрыла глаза, собираясь с мыслями: — Уже да… Конец флешбека. Гермиона словно стояла за его спиной — он чувствовал фантомное тепло ее прикосновений, ее решимость у самого края черной, бездонной пучины. Ее голос рвался наружу из глубин памяти, взволнованный, молящий и упрямый: "Я тебя удержу." "Я тебя не боюсь." "Я люблю тебя, Драко." "Я буду запахом табака на твоей одежде, если умру…" «Нет, не будешь, Грейнджер. Ты будешь рядом. Осуждать. Топить меня раз за разом.» Он вдохнул так глубоко, что легкие заныли. Пластик зажигалки скрипнул в пальцах, готовый треснуть. И тогда он начал копать. Копать в самом темном углу своей памяти, вытаскивая на свет все самое страшное: Красная струйка крови на ее щеке. Тупая улыбка. Глаза, в которых плыл мир. Мама на полу, кричащая под Круциатусом. Взглядом, умоляющая не вмешиваться. Темная метка, проступающая на его предплечье. Взгляд змеиного ублюдка. Гермиона, разбивающая голову о камень. Белла, танцующая рядом. Империо. Тишина. Пустой взгляд в душу и темные волосы безымянной девчонки на сыром полу. Желание умереть, перегрызть себе горло. Пальцы — предатели, скользящие по ее коже. Его касания. Ее боль. Отвращение, пронзающее до костей. Желание переломать руки, отрубить их, разорвать себя на куски — лишь бы прекратить. Он — мерзость. Тварь. Предатель. Ее мертвые глаза. Скрип закрывающейся клетки. Сознание сопротивлялось, пряча все самое грязное глубоко во влажной земле, смешанной с осколками старой защиты. Но он рвал, тащил эти воспоминания на поверхность, раздирая себя изнутри. Драко распахнул глаза. Из древка вырвалось смертельное заклятие. Снова. И снова. И снова. Кровь. Крики. Взгляды. Они плавали на поверхности сознания, как ядовитая ртуть. Он выстреливал ими в лица врагов, превращая боль в зеленые вспышки. Сознание медленно очищалось, заполняясь агонией тех, кто понимал — смерть неизбежна. С каждым заклятием тело наливалось тяжелым, пьянящим жаром. В жилах бурлило — не магия, а что-то дикое, голодное. Он почти слышал стук собственного сердца, совпадающий с вспышками зеленого света. Это было не просто опьянение силой — это было очищение. Обманчивое, но слишком сладкое. Будто каждый раз, когда тело падало на землю, он становился чище, свободнее, легче дышал. Жар в груди разгорался, пальцы дрожали от нетерпения. Магия бежала по венам, как раскаленное серебро. И в голове звенело: «Еще… еще…» Он был хищником, которому мало одной жертвы. Богом, решающим, кому остаться, а кого вычеркнуть из мира. И это чувство тянуло глубже, обещало покой в обмен на еще один зеленый всполох. Драко сжал зажигалку так, что пальцы побелели. «Я должен вернуться. Вернуться туда, где я просто убийца. Где они такие же, как я. Просто в другой одежде. С другим приказом. Без права отступить.» Воздух стал ледяным. Боль. Отчаяние. Страх. «Ты удержишь меня, Гермиона…» Остаток сил. Остаток магии. Последним движением палочки он подрезал сухожилия нескольким пожирателям и почти рухнул на землю. В них тут же вонзились лучи Орденовцев. Чистая, концентрированная боль. Все, что у него осталось. «Ты удержала меня…» — Драко! Драко, блять! — Чьи-то руки встряхнули его за плечи. — Все, все закончилось. — Голос Пэнси звучал неестественно мягко. Она осторожно опустила его руку, все еще сжимавшую поднятую палочку. В поле зрения возник Блейз его взгляд — смесь недоумения и страха, скользил по лицу Драко. Щеку обожгло — Пэнси влепила пощечину. — Какого хуя ты устроил?! Ты должен был держаться рядом под щитом!!! — Ее крик разрезал воздух, а следом пришел новый удар. Блейз попытался оттащить разъяренную жену. — Крышу совсем сорвало, ебучий долбоёб?! Какого хера ты прыгал к ним?! — Пэнси задыхалась от ярости. — Бессмертный?! Драко медленно моргнул, переводя вопросительный взгляд на Тео. Каждое движение век было, как проталкивать стекло сквозь кожу. — После первой Авады ты начал аппарировать между ними... — спокойно пояснил тот. Мысль ударила по мозгу так резко, что мир поплыл. Они прикрывали его. Они рисковали собой. А он… он даже не заметил, что творил, отдаваясь магии до последней капли. — Тебя чуть на фарш не пустили, скотина!!! — сорвалась Пэнси. — Все было под контролем, — ровно ответил Драко. «Ни - ху - я.» — Ты мудак, — процедила она. — Где Гермиона?! — В безопасности. Она сорвалась... — за него ответил Тео. — Смотри, смотри, блять! — Пэнси, наконец вырвавшись, наложила на него диагностическую руну. Свечение переливалось от красного к оранжевому. — Сраный долбоёб, ты понимаешь?! Ты, блять, понимаешь?! Ты не можешь так раскидываться Авадой! — Но он в норме, — Блейз нахмурился, не веря глазам. — Он нихуя не в норме!!! Или ты можешь залезть в его блядскую черепушку и посмотреть, что там?! — Пэнси в два шага сократила расстояние. Вся пылая гневом, она не могла скрыть страх в глазах. — Давай, посмотри, посмотри, блять! — Ее кулаки врезались ему в грудь. Драко закрыл глаза. В мыслях он толкнул калитку своего кладбища воспоминаний. Все, что было закопано, вырвалось наружу — комки окклюменции, сдерживавшие эмоции, теперь валялись повсюду, ямы, в которых они еще недавно лежали, теперь пусты. Все дерьмо рвануло к нему, втискиваясь в сознание, не спрашивая, хочет ли он этого. — Красиво, да?! — крикнула Пэнси, когда он испуганно дернулся, чуть не взвыв от новой порции боли. Воздух стал вязким, тошнотворным. Магия, еще недавно чистая и резкая, теперь текла внутри, как грязная вода. Крик сорвался прежде, чем он понял, что кричит. Пальцы вцепились в волосы, и казалось, что кожа головы треснет. «Больно. Больно. Больно...» Грудь сдавило, в глазах темнело, тошнота подступала к горлу. Звуки вокруг ломались — куски фраз, обрывки шагов, глухой гул. — Ты что, решил, что если один раз получилось на ссаном боггарте, то теперь все умеешь?! — ее голос прорывался сквозь гул. — Пэнс, хватит, — резко оборвал ее Блейз. — Мужик, ты не должен был погружаться в это... — Ты должен был просто заглянуть в них... — Пэнси опустилась рядом, и в ее голосе прозвучало тяжелое отчаяние. — Но всех, кого я знаю, так не размазывало, — добавил Тео. — Только Грейнджер… — У нее была паническая атака и последствия проклятия боли. Она не растворяется в этой магии. А Пожиратели питают Аваду по-другому... — В голосе девушки слышались сдавленные слезы. — Ты почти потерял контроль, кретин. «Она удержала меня...» — Вызывай своего сраного патронуса, — прошептала Пэнси, голос дрожал от сдерживаемых рыданий. Драко потянулся в карман — пальцы обожгло, и волна боли странно приятно разлилась по телу. Взгляд сфокусировался — ее палочка. «Кусается». Свою он нашел у колен Пэнси. Закрыл глаза, пытаясь собрать что-то светлое. Мамин сад. Ее смех. Их проделки в Хогвартсе. С палочки сорвались жалкие голубые искры. Он всегда напрягался, чтобы выудить достаточно счастливых воспоминаний для этого заклинания. Но потом — Сентябрь в ее глазах. Первый поцелуй на кухне, злой, но безвозвратно его. Тихое "тебя...". Смех, когда она впервые увидела его патронуса. Пьяный, плавленный шоколад ее зрачков, подсвеченный тлеющей сигаретой, когда она прикуривала от его огня. Надежда в глазах, когда он притягивал ее к себе, пока она пряталась за домом от Пэнси. Признание с красным, припухшим от слез носом и искусанными губами. Ее умоляющий взгляд. Цепляющийся за него, как он за нее. Раздражение на себя — за слабость. Страх потерять. Острая потребность удержать. Прилив адреналина от ее сомнения. Словно она узнала его тайну. Тихое: "Гермиона, не уходи…" вместо дыхания. Облегчение. Дрожь ее пальцев. И глупый, почти детский вопрос: "Можно я…". Над головами взвился сверкающий хорек. Его серебристые переливы отражались в глазах Драко. С каждым вздохом мысли возвращались на свои места, калитка кладбища в голове со скрипом захлопнулась. Мертвое снова уходило под землю. Они сидели все вместе — измазанные в крови и грязи, в центре круга из тел на пропитанной кровью земле. В центре смерти. Но сияние патронуса, тихое и настойчивое, создавало иллюзию, что они в укрытии. Что смерть остается снаружи. Он был благодарен им — за то, что они есть, что вытаскивают его из дерьма столько лет. — Ты справился, Драко, — тихо прошептала Пэнси, борясь с всхлипами. — Я боялась… пиздец как боялась. Он улыбнулся. Не торжествующе, просто позволяя себе пару секунд покоя. Он смог. Остался с ними. — Ну что, как ощущения в новом составе боевой команды? — слабо усмехнулся Блейз. — В смысле? — Пэнси нахмурилась. — Ну, если Гермиона не может… — Она больше не будет сражаться, — резко оборвал Драко. Пэнси нервно рассмеялась. — Если она впадает в панику, мы все можем пострадать… Нам хватит одного ёбнутого, — Тео толкнул его плечом. «Троих, Тео. Троих ёбнутых.» — Если будет нужно, я привяжу ее в доме. Но она больше не участвует в заданиях, — голос Драко был жестким. — Это не тебе решать, — Пэнси откинулась назад, устало глядя в небо. — У нее нет травм, мешающих сражаться. Голову ей не полечат, и Поттеру она про это не расскажет. Это одно из его условий, чтобы притащить вас. Она замолчала, потом добавила тише: — Если мы не сражаемся вместе, Гермиона возвращается в Штаб. Он думал, что она быстро сбежит от такой компании змей.… Кажется, он всегда ее недооценивал. — Это пиздец, — протянул Тео. — Какая же она ёбнутая… — Драко сжал переносицу. Он прекрасно понимал: добровольно она никогда не вернется в Штаб. — Стоите друг друга, — усмехнулся Блейз. — Не смей так говорить о моей подруге! — Пэнси ощетинилась. — Но я ведь прав… Они замолчали. Смотрели на небо и на кровавую картину под ногами. Запах железа смешивался с гарью, тянулся тяжелой пеленой, оседал в горле. Земля под ними была вязкой и теплой, как будто в ней еще хранился пульс того, что здесь умерло. Патронус светился рядом, серебро его меха переливалось, как дрожащая свеча на сквозняке. Он отбрасывал мягкие блики на их лица, делая вид, будто всё происходящее — лишь страшная история за пределами этого сияния. Но граница была тонкой. За ней лежала тьма, пахнущая кровью и магией. И все они знали: стоит коснуться грязной реальности и кокон исчезнет. Пэнси первой очнулась от своих мыслей и потащила их домой. Драко последним вошел в дверь. Он сразу столкнулся взглядом с теплой, злой карамелью ее глаз. Улыбка медленно расползлась по его лицу, несмотря на все, что произошло. — Никто не ранен? — Гермиона тревожным взглядом окинула остальных. Те просто кивнули и поспешно ушли от будущего взрыва ее гнева. — Ты... паскудник... — тихо выдохнула она. «Что-то новенькое...» Драко замер, но уголок губы предательски дернулся в улыбке. — По-твоему, я настолько бесполезна и ничтожна, что ты можешь так со мной поступать? — Губы ее дрожали, зубы впивались в уже израненную кожу, заставляя свежую кровь проступать сквозь старые ранки. Он заметил свежие укусы на ее пальцах, на предплечье — следы борьбы с самой собой. — Нет… — глухо выдохнул он. — Я не мог допустить, чтоб ты пострадала… — Ты блядский эгоист! — ее голос поднимался, дрожал от отчаяния. — Думаешь, мне от этого легче?!! От этого легче тебе! Теперь ты будешь решать за меня?! Маленькая беспомощная девочка с бедами с башкой, вот кто я для тебя?! Он просто наблюдал, как глаза, в которых он видел весь свой смысл, наполняются слезами и болью. Тело напряглось, сердце билось быстрее, дыхание участилось. — Ты не могла контролировать это. Ты могла пострадать... — Я успокоилась! Я справилась! А ты даже не дал мне шанса... — Какого, блять, шанса?! — не выдержал Драко. Внутри все закипало, от ее упрямства, от непонимания. — Снова попытаться сдохнуть?! Или отвлечь кого-то из нас, чтоб все пошло по пизде?! Если тебе похер на свою жизнь - подумай об остальных! Грейнджер дернулась, словно от пощечины. — Ты мог сказать… Просто, блять, сказать! А не поступать так! — она шагнула вперед, дыхание сбивалось, кулаки дрожали. — И потратить время на доказывание чего-то тебе? — устало выдохнул он. Все, чего он хотел сейчас, чтобы она замолчала и просто... была рядом. «Не бросай меня одного...» — Как?! Как я могу теперь тебе верить?! — Она дернулась к нему, замахнулась, но кулак разжался, ладонь опустилась. На ее лице мелькнула паника. — Ты... ты воняешь Авадой... — прошептала она. Драко знал этот запах — паленые волосы, гной, смерть, копоть. Он ничего не ответил. Закрыл глаза ожидая удара, криков, проклятий. Тихий шаг, тепло... Обняла. Ее руки сомкнулись за его спиной, и по телу разлилось тепло — благодарное, живое. За то, что остается. За то, что вот так, несмотря ни на что. — Сколько? — шепотом спросила Гермиона, уткнувшись лицом в его грудь. Дыхание обжигало даже через ткань свитера. Драко медленно положил руку ей на затылок, его пальцы утонули в мягких, пыльных кудрях, ласково скользя по тончайшим полоскам шрамов, скрытых под волосами. — Пять или десять… Я не знаю… — он упёрся подбородком в макушку, чувствуя, как ее тепло распространяется в нем. Он чувствовал себя дома. Рядом с этой невыносимой, кричащей, изводящей его девушкой, которая сейчас просто... держала его. Несмотря на все, что он творил в этой жизни. Гермиона сжала его еще крепче — будто пыталась впитаться в кожу, слиться, стать частью. — Я... я почти ничего не помню... Меня просто перекрыло... — Понравилось? — тихо спросила она, заглядывая в глаза. Без осуждения. Без укора. — На секунду… На секунду это было таким чистым и восхитительным… — Как справился? — изучающе, но без укора. — Ты же обещала меня удержать, — слабо ухмыльнулся он. Губы Гермионы слегка выгнулись в грустную улыбку, но глаза продолжали гореть отчаянием: — Ты же понимаешь, что Гарри теперь узнает? Он будет это использовать… Зачем ты это сделал? — голос дрожал, от смеси боли и отчаяния. — Для твоего сраного плана... — Драко закрыл глаза. — Я должен был их вытащить, получилось хуево, конечно... Но я должен был вернуться. Я же обещал. В тот же момент ее губы нашли его. Жадно. Болезненно. Как ответ на его немое прощание. Как приказ вернуться. Быть. Рядом. Его сердце сжалось и разжалось одновременно, дыхание смешалось, а их тела будто сливали боль и облегчение в единый поток, где был только этот момент — чистый, страшный, невероятно живой. — Никогда. Слышишь? Никогда не смей так со мной прощаться. — Она слабо ударила его в грудь. — Естественно, — он улыбнулся.