Красная линия

В просторной аудитории царила атмосфера сонной полудремы. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь огромные окна, заливало помещение мягким, золотистым светом. Лектор, пожилой профессор с седой бородой и уставшими глазами, монотонно бубнил что-то, но большинство студентов, казалось, были больше заинтересованы в своих телефонах, конспектах или в соседях по парте. Люси, сидя рядом с Леви, с трудом удерживала внимание на происходящем. Ее мысли постоянно возвращались к прошедшей ночи, к Нацу и его непредсказуемым поступкам. Образ его квартиры, такой непохожей на все, что она видела раньше, настойчиво всплывал в ее воображении. – Прости, Джет и Дрой весь вечер меня донимали, а потом… – Леви мечтательно вздохнула и прошептала, стараясь не привлекать внимания лектора, – … а потом было кое-что поинтереснее. Она загадочно улыбнулась и заговорщицки подмигнула Люси, поглядывая на что-то за окном. – Так чем занималась ты? Люси прикрыла глаза, стараясь воскресить в памяти все детали прошедшей ночи. – Мы… просидели с Нацу весь вечер. А потом он катал меня по Магнолии. – Просто покатал? – Леви лукаво улыбнулась, прильнув ближе к подруге. Она казалась заинтригованной. – Нацу просто так никого не катает. Что-то мне подсказывает, что эта ночная поездка была чем-то большим, чем просто экскурсия по городу. Ну же, выкладывай! Люси, оторвавшись от своих мыслей, удивленно вскинула брови, переводя взгляд от монотонно бубнящего лектора к возбужденно шепчущей Леви. Жаркий солнечный свет, проникавший сквозь высокие окна аудитории, вдруг показался Люси обжигающим. Она почувствовала, как по спине пробегает неприятный холодок. Ей неловко, и это было видно. – А? – растерянно выдохнула она, выныривая из своих воспоминаний и пытаясь сфокусировать взгляд на лице Леви. Она чувствовала, как ее щеки начинают предательски розоветь под пристальным, изучающим взглядом подруги. МакГарден, словно коршун, выслеживающий добычу, не собиралась отступать. Ее глаза, обычно такие добрые и лучистые, сейчас сверкали хитрым огнем. – Где? – прошептала она, придвигаясь ближе к Люси и стараясь не привлекать внимания профессора, – В машине? Под звездным небом? Или Нацу все-таки затащил тебя в какой-нибудь укромный уголок? В парке, например? Или, может, у реки, под шепот волн? Леви, казалось, наслаждалась своей ролью следователя, смакуя каждое слово и придавая ему максимально интимный подтекст. Она словно пыталась вытянуть из Люси признание, выведать все подробности ее ночных похождений. Люси почувствовала, как внутри нее нарастает раздражение. Ей совершенно не хотелось делиться с Леви своими переживаниями, рассказывать о том, как она провела эту ночь с Нацу. Это было что-то личное, что-то, что она хотела сохранить только для себя. К тому же, ей было очень неловко от предположений Леви. Ведь ничего такого, о чем она спрашивала, не было и в помине. – Ничего не было, – отрезала она, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности и твердости. Она надеялась, что этот резкий ответ положит конец допросу. Леви, услышав твердый отказ, нахмурилась и скрестила руки на груди. Ее глаза сузились, а губы поджались в тонкую линию. Она явно не поверила ни единому слову. — Не верю, — упрямо заявила она, словно ставя Люси диагноз. — Провести целую ночь в компании Нацу и ничего? Да еще и после стольких алкогольных напитков? Это просто невозможно! Ещё ни одна девчонка не ушла от него так просто. Он же, как ты говоришь, возил тебя куда-то. Что, даже не обнимались? Вообще ничего? Леви на секунду задумалась, а потом добавила, с хитрым прищуром: — Да и как он вообще позволил тебе уйти? Он же, наверное, потом ходил сам не свой. Люси почувствовала, как ее раздражение нарастает, словно снежный ком. Она всегда ценила откровенность Леви, но сейчас ее любопытство переходило все границы. К тому же, намеки были неприятны и несправедливы. Она не была какой-то легкомысленной девушкой, которую можно заполучить после одной ночной поездки. Но больше всего задело то, что подруга, похоже, была уверена в репутации Нацу как сердцееда и бабника. И, видимо, Люси была права, когда предположила, что до нее в этой машине побывала ни одна дюжина девушек. Эта мысль почему-то вызвала у нее неприятное чувство. — Ладно, без допроса, — наконец произнесла Леви, закатывая глаза. — Просто советую, не связывайся с ним, если не хочешь где-нибудь в парке или в машине на ближайшем свидании… а может и не только там. Она коварно подмигнула Люси и, словно забыв о ее существовании, вернула все свое внимание лектору, который, к счастью, ничего не заметил и продолжал монотонно бубнить. Люси осталась сидеть в оцепенении, переваривая слова Леви.

***

Муторная лекция по теории чего-то там непонятного наконец подошла к концу. Люси, с облегчением вздохнув, начала собирать свои вещи, стараясь поскорее покинуть душную аудиторию. Ей хотелось подышать свежим воздухом и избавиться от гнетущего ощущения, которое осталось после разговора с Леви. Но, не успела она сложить учебники в сумку, как почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв глаза, она увидела перед собой девушку, которую раньше здесь не встречала. Невысокого роста, хрупкого телосложения, но с твердым, волевым взглядом, она излучала уверенность и какую-то скрытую силу. Ее короткие, белоснежные волосы, аккуратно подстриженные под каре, обрамляли лицо с тонкими чертами и бледной кожей. Одета она была просто, но со вкусом. В целом, она производила впечатление нежной и хрупкой, но в то же время сильной и независимой. Леви, заметив незваную гостью, заметно напряглась и прошептала Люси на ухо: – Лисанна Штраус. Первая и последняя девушка Нацу. Затем она повернулась к девушке и, стараясь сохранять спокойствие, поздоровалась: – Лисанна, привет. Не ожидала тебя здесь увидеть. Лисанна окинула Леви холодным взглядом, словно сканируя ее с ног до головы. На ее губах появилась легкая, лукавая улыбка. – И тебе привет, МакГарден, – произнесла она, выделяя каждое слово. – Если мои отношения с Нацу закончились, то это еще не значит, что я позволю тебе занять моё место. Закончив фразу, она перевела взгляд на Люси. В ее глазах мелькнула нескрываемая неприязнь, смешанная с любопытством и оценивающим интересом. Люси почувствовала, как по спине пробегает холодок, а внутри нарастает чувство тревоги. Она понятия не имела, что происходит, но чувствовала, что влипла в какую-то неприятную историю. Люси, не ожидая такого напора, растерянно моргнула. Она не понимала, какое место в этом конфликте отводится ей, и зачем ее в него втягивают. Ей просто хотелось учиться и наслаждаться новой свободой, а не участвовать в любовных разборках. – Простите? – выдавила она из себя, надеясь, что это какое-то недоразумение. – Не строй из себя невинность, – произнесла она, – Я знаю, что ты провела с Нацу всю ночь. И я… Она запнулась, словно подбирая слова. – И я просто хочу, чтобы ты знала, что я… – Она сделала глубокий вдох. – Что я еще не готова его отпустить. В ее глазах мелькнула такая искренняя боль, такая неподдельная тоска, что Люси на мгновение даже стало ее жаль. Она почувствовала, как ее собственная неловкость перерастает в какое-то странное сочувствие. Лисанна снова посмотрела на Хартфилию, уже не так агрессивно, а скорее с какой-то отчаянной надеждой. – Я просто… надеюсь, что ты не причинишь ему боль, – прошептала она, почти беззвучно. – Он этого не заслуживает. И, не дожидаясь ответа, она резко развернулась и быстро покинула аудиторию. Люси осталась стоять как громом пораженная, не зная, что и думать. В голове царил полный хаос. Она совершенно не понимала, что сейчас произошло. Она точно знала только одно: ее новая жизнь, казавшаяся такой простой и беззаботной, только что стала намного сложнее. Леви, внимательно наблюдавшая за Люси, не отрываясь, с беспокойством нахмурила брови. Она видела, как меняется выражение лица подруги, как в ее глазах мелькают растерянность, удивление и, наконец, твердая решимость. Ей было очевидно, что разговор с Лисанной произвел на неё сильное впечатление. — Земля вызывает Люси, — повторила Леви, махнув рукой перед лицом подруги. – Ты совсем улетела в облака. Все в порядке? Выглядишь так, словно привидение увидела. Что она тебе наговорила? Люси, словно проснувшись от наваждения, вздрогнула и посмотрела на Леви. Ее взгляд был рассеянным и отсутствующим, а на щеках играл легкий румянец. — А, да… – пробормотала она, словно не понимая, где находится. Она помотала головой, пытаясь прийти в себя. – Все нормально. Просто… это было странно. Она снова бросила взгляд в сторону двери, за которой несколько минут назад исчезла Лисанна. В ее глазах читалась задумчивость и какая-то грустная отрешенность. Она тяжело вздохнула и, словно подводя черту под всем произошедшим, произнесла, набрав в грудь побольше воздуха: — Да и не нужен мне этот Нацу с его поклонницами. Я просто хотела начать новую жизнь, учиться, найти друзей. А не участвовать в каких-то любовных треугольниках и выяснять отношения с бывшими девушками. В ее голосе звучала твердость и решимость, но Леви видела, что за этими словами скрывается какая-то грусть и разочарование. Люси решительно захлопнула тетрадь, запихнула ее в сумку вместе с остальными вещами и, не дожидаясь ответа Леви, быстрым шагом направилась к выходу из аудитории. Ей срочно нужно было проветриться, надышаться свежим воздухом и, самое главное, выбросить из головы все произошедшее: Лисанну, ее ревность и предостережения, и… Нацу. Она вышла на улицу и глубоко вдохнула. Солнце светило ярко, птицы весело щебетали на деревьях, и все вокруг казалось таким простым и безмятежным. Люси попыталась расслабиться и насладиться моментом, но образ Нацу настойчиво всплывал в ее мыслях, мешая сосредоточиться на чем-то другом. И словно по злому умыслу, его красная машина, вся такая знакомая и вызывающая, стояла почти у ворот университета, припаркованная на обочине. А в ней, откинувшись на сиденье и неизменно улыбаясь, сидел и сам он. Тот, кого следовало бы выбросить из головы, тот, из-за кого все это и началось. Он смотрел на нее своими бездонными зелеными глазами, и в его взгляде читалось приглашение и какая-то озорная надежда. — Прокатимся? – произнес он, лучезарно улыбаясь. Встретившись взглядом с Нацу, Люси почувствовала, как сердце пропускает удар, словно маленькая птичка, испугавшись резкого звука, на мгновение замирает в полете. Все предостережения Леви, образ разъяренной Лисанны и собственное решение держаться от Нацу подальше вмиг растворились в воздухе, словно дым. Остался только он – Нацу Драгнил, сидящий в своей потрепанной красной машине, с этой дразнящей ухмылкой на губах и бездонными зелеными глазами, в которых плескалась озорная искра. Люси почувствовала, как внутри нее разгорается пожар противоречивых чувств. С одной стороны, ей хотелось убежать, скрыться от этого искушения, доказать самой себе, что она сильная и независимая. С другой – она не могла отвести от него взгляд, словно привороженная. Она чувствовала, как он манит ее, как тянет к нему, словно магнитом. Собрав всю свою волю в кулак, Люси сильнее сжала ручку кожаной сумки, висящую на плече. Кожа неприятно впилась в пальцы, напоминая о необходимости быть осторожной, не поддаваться первому порыву. Но все было тщетно. Молча, словно повинуясь чьему-то невидимому приказу, она открыла дверцу машины и села на продавленное сиденье, все еще чувствуя на себе обжигающий взгляд Нацу. Она не сказала ни слова, не задала ни одного вопроса. Просто позволила ему увлечь себя за собой в очередное приключение. Красное авто, словно сорвавшись с цепи, рвануло с места, оставив за собой клубы пыли и оглушительный рев мотора, эхом разнесшийся по территории университета. Звук был настолько громким, что, казалось, привлек внимание всех находящихся поблизости студентов. Люси почувствовала, как на нее устремляются любопытные взгляды, но ей было все равно. Она уже приняла свое решение. После нескольких минут напряженного молчания, во время которых они летели по дороге, убегая от реальности, Люси, наконец, набралась смелости и нарушила тишину, повисшую в салоне. Ей нужно было высказаться, выплеснуть все то, что накопилось внутри. — Ко мне подходила Лисанна, – выдавила она из себя, стараясь перекричать вой ветра, хлеставшего в открытые окна и рев мотора. Реакция Нацу была мгновенной и резкой. Словно кто-то нажал на кнопку "стоп", его тело напряглось, руки крепче сжали руль, а лицо исказилось гримасой тревоги. Он резко затормозил, так что Люси, не ожидавшая такого маневра, чуть не ударилась о приборную панель. Заглушив двигатель, он повернулся к ней всем корпусом, и Люси увидела, как в его глазах, только что сиявших озорством и весельем, поселился страх. — Погоди, – переспросил он, нахмурив брови и словно не веря своим ушам. – К тебе подходила Лис? Что она хотела? В его голосе звучало неподдельное беспокойство, словно он предчувствовал какую-то беду. Он явно не хотел, чтобы она пересекалась с Лисанной. – Ничего особенного, – повторила она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более спокойно и беззаботно. Она откинулась обратно на сиденье, словно желая отгородиться от Нацу невидимой стеной, и пожала плечами, делая вид, что ее это совершенно не волнует. Но, несмотря на все ее старания, Нацу, казалось, уловил ее внутреннее напряжение. Он продолжал пристально смотреть на нее, и Люси чувствовала, как его взгляд проникает в самую душу. Наконец, набрав в грудь побольше воздуха и решившись высказать все, что у нее накипело, она добавила, глядя прямо в глаза Нацу: – А вообще, знаешь, что говорят о твоей репутации? Воцарилась тишина, настолько глубокая, что Люси слышала, как бьется ее собственное сердце. Нацу опустил взгляд, словно устыдившись собственных мыслей и поступков. Он словно пытался спрятаться от ее пронзительного взгляда, разглядывая что-то невидимое на своих старых кедах. Он молчал, словно ища подходящие слова, словно пытаясь найти оправдание своим прошлым поступкам. Люси чувствовала, как напряжение в салоне машины нарастает с каждой секундой, словно перед грозой. Ей было тяжело находиться в этом молчании, но она понимала, что ей нужно дождаться, пока Нацу сам заговорит. Наконец, спустя, казалось, целую вечность, он поднял голову и посмотрел на нее. В его зеленых глазах больше не было ни озорства, ни уверенности, лишь какая-то тихая грусть и печаль. — И что? — произнес он, словно выталкивая слова из себя с трудом. В его голосе звучала какая-то обреченность, словно он уже смирился с тем, что она сейчас скажет. – И то, – ответила она, стараясь говорить как можно более спокойно и ровно, – что я не хочу быть одной из тех, кто просто пополнит твой список побед. Я не хочу быть просто еще одной девушкой в красной машине. Машина, словно живое существо, уловив напряженную атмосферу, тронулась с места медленно и плавно, словно стараясь не нарушить хрупкое перемирие, повисшее в салоне. Колеса шуршали по асфальту, а ветер, проникая через открытые окна, трепал волосы и заглушал все остальные звуки. — Послушай, – наконец произнес Нацу, нарушая затянувшееся молчание. Его голос звучал приглушенно и неуверенно, словно он боялся сказать что-то не то. Он не смотрел на Люси, его взгляд был прикован к дороге. – Это… это в прошлом. Все эти разговоры о моей репутации… это все до и после Лис. Он сглотнул, словно ком в горле мешал ему говорить. Затем, набравшись смелости, он бросил на Люси короткий, неловкий взгляд, словно прося о прощении. В его глазах читалось искреннее сожаление и какая-то тихая боль. — Но… ты не они, – продолжил он, запинаясь и подбирая слова. – И ты… ты не Лис. Ты совсем другая. Ты… ты какая-то настоящая. Люси молчала, слушая каждое его слово. Ей было интересно наблюдать, как меняется Нацу, как он пытается объяснить ей то, что чувствует. Ей было приятно слышать, что он видит в ней что-то особенное, что она для него не просто очередная девушка. Но она понимала, что одних слов недостаточно. Тени сомнений рвали душу на части. Сложно было сказать, что она к нему чувствовала, но он ей определённо нравился. Ей нравилась его улыбка, когда он рассказывал о родных местах, нравилась его унылая съёмная квартира, нравилось озорство в его глазах и его странный стиль вождения. Повисла тягостная пауза, нарушаемая лишь шумом ветра и монотонным гулом мотора. Люси чувствовала, как ее щеки предательски заливаются румянцем, выдавая ее смущение и смятение. Ей было приятно слышать слова Нацу, но она боялась поверить им, боялась снова разочароваться. – Мило, – тихо сказала она, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть свое замешательство. В ее голосе звучала легкая ирония, словно она не хотела показывать, что эти слова хоть как-то ее затронули. Она смотрела на проплывающие мимо пейзажи, стараясь не думать о том, что только что произошло. Нацу шумно выдохнул, словно сбрасывая с плеч тяжкий груз. Он, казалось, понимал ее сомнения и не собирался настаивать. Он просто хотел, чтобы она знала, что он чувствует. Не отрываясь от дороги, словно боясь нарушить хрупкое перемирие, он медленно и осторожно положил руку ей на колено. Его прикосновение было легким и нежным, словно он боялся ее спугнуть. Он не сжимал, не пытался притянуть ее к себе, просто оставил свою руку лежать на ее колене, как символ доверия и надежды. Прикосновение Нацу к колену, легкое и робкое, словно прикосновение перышка, произвело на Люси неожиданный эффект. Оно словно замкнуло электрическую цепь, пронзив ее тело разрядом тока. Все ее сомнения, все ее предостережения, все ее страхи мгновенно улетучились. Резко обернувшись и чуть привстав с сиденья, Люси потянулась к Нацу. Ее движение было импульсивным и неконтролируемым, словно она не могла больше сдерживать переполнявшие ее чувства. Она жаждала его близости, жаждала почувствовать его тепло, жаждала убедиться в том, что он действительно испытывает к ней что-то особенное. Нацу, словно ожидая этого момента, тут же остановил машину на ближайшей обочине. Заглушив двигатель, он повернулся к Люси, и в его глазах, обычно озорных и веселых, сейчас горел огонь страсти. Он нежно обхватил ее лицо ладонями, словно боясь сломать хрупкую фарфоровую куклу. Его пальцы, шершавые и теплые, коснулись ее щек, вызывая приятную дрожь. И затем он сам ее поцеловал. Это был не страстный и порывистый поцелуй, а нежный и трепетный, словно он боялся ее спугнуть. Его губы, мягкие и теплые, коснулись ее, вызывая волну мурашек по всему телу. Люси ответила на его поцелуй, отдаваясь своим чувствам. Она чувствовала, как тает лед в ее сердце, как исчезают все сомнения и страхи. Она чувствовала, что ей хорошо и спокойно рядом с этим парнем, что она может доверять ему. Его губы углубляют поцелуй. Теперь это уже не нежное касание, а страстный и требовательный поцелуй, в котором он словно хочет выразить все то, что не мог сказать словами. Он обхватывает её руками, прижимая ближе к себе. Люси чувствует его тепло, его силу, его желание. Этот поцелуй - обещание, это признание, это начало чего-то нового и захватывающего. Страстный поцелуй, начавшийся так нежно и трепетно, перешел в нечто более требовательное и обжигающее, заставляя Люси забыть обо всем на свете. Она отдалась своим чувствам, отвечая на его ласки и наслаждаясь его близостью. Но когда руки Нацу, осмелев, скользнули ниже по ее спине, очерчивая контуры ее талии и направляясь к бедрам, она словно очнулась от сладкого сна. Его пальцы коснулись ее кожи сквозь тонкую ткань, вызывая одновременно и приятное возбуждение, и тревожное опасение. Она невольно напряглась, почувствовав, что он переходит границы. В ее голове промелькнули слова Леви о "девушке из красной машины", и она внезапно испугалась, что ее тоже причислят к этому списку. Резко отстранившись от Нацу, она расширила глаза и часто задышала, пытаясь восстановить контроль над собой. Ее щеки залились ярким румянцем, а губы дрожали от волнения. – Не… – выдохнула она, отводя взгляд и чувствуя, как в груди нарастает паника. Ей было стыдно, неловко и страшно одновременно. Глаза ее, полные смятения и растерянности, беспокойно метались по лицу Нацу, словно пытаясь найти там ответ на свои вопросы. Она искала в нем понимание, сожаление, раскаяние, но видела лишь смущение и вину. Нацу, осознав, что перешел черту, замер, словно пораженный громом. В его глазах отразилось замешательство и какое-то виноватое непонимание. Он, казалось, не ожидал такой резкой реакции. Несколько долгих секунд он молча смотрел на Люси, а затем, тяжело вздохнув, опустил взгляд. – Не девушка из красной машины, – тихо произнес он, словно повторяя ее мысли. В его голосе звучало искреннее сожаление. – Помню. Он помолчал еще немного, а затем, стараясь скрыть свое смущение и вину, резко отвернулся к рулю. – Тебя обратно на пары? – спросил он, стараясь говорить как можно более спокойно и непринужденно. Не дожидаясь ответа, он завел машину, словно желая как можно скорее уехать отсюда, стереть из памяти этот неловкий момент.