Когда ветер дует в окно

Нацу, казалось, был неиссякаемым источником энергии. Несколько часов, проведенных за рулем, не оставили на нем и следа усталости. Он продолжал весело болтать, увлеченно жестикулируя и то и дело указывая на что-то в окне. За это время Люси узнала о городе больше, чем за все дни, проведенные в нем. Они проехали по узким улочкам старого города, где каждый дом дышал историей, мимо заброшенных фабрик, хранящих в себе отголоски индустриальной эпохи, и через зеленые парки, наполненные утренней свежестью и пением птиц. Нацу показал ей маленькое кафе на окраине, где, по его словам, варят лучший кофе в городе, и старый кинотеатр, где он в детстве смотрел все фильмы подряд. Он остановился на смотровой площадке, откуда открывался захватывающий вид на город, раскинувшийся у их ног, и рассказал историю о том, как однажды они с друзьями устроили здесь ночной пикник. Он провез ее через тихие жилые районы, где в каждом дворе цвели розы и лилии, и по шумным рынкам, где можно было купить все, что душе угодно. Он показал ей заброшенный железнодорожный вокзал, ставший пристанищем для художников и музыкантов, и тайный пляж на берегу реки, где он любил купаться в жаркие летние дни. Каждое место, которое он показывал Люси, было пропитано его личными воспоминаниями и эмоциями. Она видела город его глазами, чувствовала его сердцем. Она узнала о его детстве, его друзьях, его мечтах и надеждах. Она увидела настоящего Нацу, скрытого под маской озорного и беззаботного парня. Рассвет, медленно разгорающийся на горизонте, окрашивал небо в нежные пастельные тона, смешивая розовый, оранжевый и фиолетовый. Воздух стал свежим и прохладным, наполненным ароматом утренней росы и цветущих деревьев. Люси, свежая и полная энергии, словно и не было этой бессонной ночи, смотрела на Нацу с воодушевлением в глазах. Новый рассвет, новый город, новая жизнь – все это переполняло ее сердце надеждой и предвкушением. — Куда теперь? — воскликнула она, не скрывая своего восторга. Ее лицо, освещенное первыми лучами солнца, сияло радостью. Она чувствовала себя по-настоящему свободной. Наконец, здесь, в Магнолии, она начала свою новую жизнь, вдали от строгого отца и опекающей матери. Вдали от напыщенных снобов из ее прошлого университета, где каждый ее шаг был расписан и каждый ее выбор предопределен. Здесь она могла быть собой, могла делать то, что ей нравится, могла выбирать свой собственный путь. И Нацу, со своей безудержной энергией и искренней улыбкой, был тем, кто открыл ей дверь в этот новый мир. Он показал ей город, который она никогда бы не увидела, если бы осталась в своем роскошном отеле. Он подарил ей ночь, полную приключений и новых впечатлений. — Покажу свой район, там больше всего воспоминаний и туда точно не приведет ни один навигатор, — Нацу, с хитрым прищуром, свернул на узкую, едва заметную дорогу, ведущую вглубь густой зелени. Машина, заскрипев подвеской, начала медленно продвигаться по неровной поверхности. Вскоре перед ними показался жилой квартал, словно сошедший со страниц старинной книги. Дома, построенные из светлого камня, тесно прижимались друг к другу, образуя извилистую улочку, вымощенную булыжником. Каждый дом был уникален, со своим неповторимым характером и историей. У некоторых домов стояли лавочки, на которых, казалось, только что сидели старики, обсуждая последние новости. Другие были украшены яркими цветами в горшках, создавая атмосферу уюта и гостеприимства. Окна с деревянными ставнями, выкрашенными в разные цвета, словно подмигивали прохожим, а кованые фонари, висящие над входами, бросали на мостовую причудливые тени. Над одной из дверей висела вывеска с изображением повара и надписью на старинном языке. Наверняка, это был местный ресторанчик, где подают традиционные блюда, приготовленные по старинным рецептам. В воздухе витал запах свежеиспеченного хлеба и кофе, смешанный с ароматом цветов и зелени. Здесь не было ни шумных дорог, ни высоких зданий, ни яркой рекламы. Только тишина и спокойствие, нарушаемые лишь пением птиц и тихим шелестом листьев. Это место казалось оторванным от остального мира, словно здесь время остановилось и жизнь текла своим чередом, вдали от суеты и забот. Люси почувствовала, как ее сердце наполняется теплом и умиротворением. Она поняла, почему Нацу так любит этот район. Здесь было что-то особенное, что-то настоящее и искреннее, что заставляло почувствовать себя дома. Нацу припарковал машину на небольшом пятачке, чудом освободившемся между двумя домами. Выключив двигатель, он выскочил из машины и, облокотившись на капот, с гордостью обвел взглядом окрестности. — Ну что, как тебе здесь? — спросил он, лукаво улыбаясь. — Не так пафосно, как в твоей "Celestial Gardens", но зато здесь есть душа. Люси вышла из машины и, оглядевшись, кивнула в знак согласия. Здесь действительно было что-то особенное. — Да, здесь очень красиво, — сказала она. — Сейчас покажу тебе самое интересное, — сказал он, махнув рукой в сторону узкой улочки. — Пойдем. Они медленно пошли по булыжной мостовой, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Нацу, словно экскурсовод, начал рассказывать о своем районе. — Вот, смотри, — сказал он, указывая на небольшое здание с облупившейся краской. — Это старая пекарня. Здесь пекут самый вкусный хлеб во всем городе. Утром здесь всегда очередь стоит. Он остановился возле маленького дворика, увитого виноградом. — А здесь живет тетя Полли, — сказал он. — Она всегда угощает меня пирожками. Она как бабушка для всех в этом районе. Он показал ей старую пожарную каланчу, превращенную в смотровую площадку, и заброшенный фонтан, в котором когда-то играли дети. — А вот здесь мы с друзьями устраивали гонки на велосипедах, — сказал он, указывая на крутой спуск. — Пару раз, правда, чуть не убились, но было весело. Он рассказывал обо всем с таким восторгом и энтузиазмом, что Люси не могла не улыбаться. Она видела, как сильно он любит этот район, как дорожит каждым его уголком. — А вон там, — сказал он, указывая на старую деревянную дверь, — мой дом. Вернее, был. Сейчас там живет моя тетя. Но я часто к ней захожу. Люси посмотрела на дверь с интересом. Она представляла себе, как Нацу рос в этом районе, играл на этих улицах, бегал по этим дворам. Она чувствовала, что начинает понимать его лучше. — А где ты живёшь сейчас? — спросила Люси, восторженно оглядываясь по сторонам. Ей хотелось узнать о Нацу как можно больше. — Наверное, в таком же уютном месте? Нацу усмехнулся. — Не-а, — ответил он. — Отсюда очень далеко на учебу, поэтому я снимаю квартиру поближе к универу. Практично, но совсем не так душевно, как здесь. Хочешь покажу? Он резво развернулся и направился обратно к машине, словно боясь, что Люси передумает. — Хочу, — сама не понимая зачем, ответила Люси и поспешила за ним. Ей и правда было интересно, где живет Нацу. Кроме того, ей нравилось проводить с ним время. Несмотря на всю его непредсказуемость и иногда раздражающую самоуверенность, в нем было что-то притягательное, что заставляло ее забыть обо всех своих проблемах и просто наслаждаться моментом.

***

Когда красная машина Нацу, изрядно поскрипывая, затормозила у обочины, Люси окинула взглядом дом, к которому они приехали. Первое впечатление было удручающим. Это была типичная панелька, одна из сотен, если не тысяч, таких же серых и безликих зданий, разбросанных по всему городу. Прямоугольный бетонный монстр возвышался над ними, словно угрюмый великан, равнодушно взирающий на суету смертных. Фасад дома, выкрашенный в бледно-серый цвет, казался обветшалым и потрескавшимся. Местами краска отвалилась, обнажая темные пятна бетона. Ряды одинаковых окон, словно пустые глазницы, хаотично располагались на стенах, лишь в некоторых горел тусклый свет, свидетельствуя о том, что жизнь внутри продолжается. Перед домом простиралась небольшая площадка, покрытая потрескавшимся асфальтом. На ней ютились несколько старых лавочек, выкрашенных когда-то в зеленый цвет, но теперь облупившихся и покрытых ржавчиной. Рядом с лавочками росли чахлые кусты, больше похожие на сорняки, чем на декоративные растения. В воздухе чувствовалась сырость и прохлада. Ветер, проносящийся между домами, казался ледяным и пронизывающим. Он шелестел листвой деревьев, росших неподалеку, и завывал в щелях между оконными рамами. Люси, с трудом скрывая разочарование, неловко усмехнулась, глядя на панельку. Контраст с ее роскошным отелем и очаровательным районом Нацу был слишком разительным. — Я представляла другое, — произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно дружелюбнее. Она не хотела обидеть Нацу, но и скрывать свои чувства не могла. Нацу, казалось, уловил ее настроение. Он бросил на дом критический взгляд и пожал плечами. — Понимаю, — ответил он, немного смущенно. — Я еще никого сюда не привозил. Обычно все заканчивается в баре или в парке. Это… просто место, где я сплю и храню вещи. В его голосе прозвучало какое-то оправдание, словно он чувствовал себя виноватым за то, что ее привез в такое место. Он добавил, с напускным безразличием: — Ну, если хочешь, можем поехать обратно. Я не обижусь. — Обычно в баре или парке… — задумчиво протянула Люси, бросив быстрый взгляд на сиденье машины. Ей вдруг стало интересно, сколько девушек побывало в этой машине до нее. — Часто тут девчонок катаешь? Нацу, кажется, немного смутился от ее вопроса. Он отвел взгляд и пожал плечами. — Бывает, — признался он. — Что скрывать, я не святой. Он снова посмотрел на нее. — Но я думаю, ты и сама понимаешь, что приводить девчонку сюда не очень хорошая идея, — сказал он, кивнув в сторону дома. — А тем более показывать мою квартиру. Он замолчал, словно давая ей возможность согласиться с ним и уехать. — Покажешь? — неожиданно для себя спросила Люси, глядя ему прямо в глаза. Она не знала, почему ей так хочется увидеть его квартиру. Возможно, ей просто было любопытно узнать, как живет такой человек, как Нацу. Возможно, она хотела понять, какого это жить без огромного отцовского капитала. Или, возможно, ей просто хотелось еще немного побыть рядом с ним. Нацу, казалось, был озадачен ее ответом. Он явно ожидал, что она откажется и они поедут обратно в ее комфортабельный отель. Несколько секунд он молча смотрел на Люси, словно пытаясь разгадать, что у нее на уме. – Э… – наконец выдавил он из себя, – Пошли? Он вылез из машины и, обойдя ее, открыл перед Люси дверь. В его движениях чувствовалась какая-то неуверенность, словно он боялся. Войдя в подъезд, Люси сразу почувствовала гнетущую атмосферу. Вонь затхлого воздуха, смешанная с запахом старой краски и дешевых сигарет, ударила в нос. Стены, выкрашенные в унылый серый цвет, были исписаны граффити и исцарапаны надписями, оставленными многочисленными жильцами. Тусклая лампочка под потолком еле освещала лестничную площадку, отбрасывая причудливые тени. Скрипучий лифт, казалось, с трудом поднимался вверх, издавая жалобные стоны и рывки. Кабина лифта была тесной и грязной, с обшарпанными стенами и исписанным зеркалом. Люси чувствовала себя здесь неуютно и тесно. Серые подъездные стены нагоняли тоску и уныние, казалось, даже на самого Нацу. Его розовые волосы казались блеклыми в этом тусклом свете, а улыбка, которую он дарил ей всю ночь, совсем поникшей. Он, казалось, тоже чувствовал себя не в своей тарелке, словно ему было стыдно за то, что он привел ее в такое место. Словно извиняясь за царящую вокруг унылость, Нацу неуверенно распахнул дверь небольшой однушки. – Та-дам, – пробормотал он, опуская плечи. Люси шагнула внутрь и замерла на пороге, пытаясь осмыслить увиденное. Комната была небольшой, но за счет высоких потолков казалась просторнее. Однако первое впечатление было… хаотичным. Стены были увешаны постерами, плакатами и вырезками из журналов, создавая пеструю мозаику, закрывающую почти всю поверхность. На полу темнели старые деревянные доски, местами скрипящие под ногами. В углу комнаты возвышалась большая, небрежно застеленная кровать, скомканное одеяло и разбросанные подушки намекали на то, что хозяин не особо заботится о порядке. У окна стоял старый стол, заваленный книгами, тетрадями и всяким хламом. Рядом с ним возвышалась самодельная полка, на которой громоздилась старая аудиотехника, колонки и куча дисков. В воздухе витал запах пыли, старых книг и чего-то неуловимо мужского. Люси чувствовала себя немного потерянной в этом хаосе. С одной стороны, ей было интересно разглядывать все эти плакаты и фотографии, с другой – ее, воспитанную в строгом порядке и чистоте, немного пугала эта небрежность. Она посмотрела на Нацу. Он стоял, опустив голову, и казался смущенным. Люси поняла, что он, скорее всего, чувствует себя неловко из-за того, что показал ей свою квартиру. Ей захотелось как-то поддержать его, сказать что-то хорошее. Но слова не шли на ум. Она просто не знала, что сказать. — Поэтому ты не таскаешь сюда девчонок, – усмехнулась Люси, стараясь придать своему голосу легкость. Она хотела разрядить обстановку, показать, что ее не пугает этот беспорядок, что она видит за ним что-то большее. Нацу, услышав ее слова, немного расслабился. Он ответил непринужденно, но едва заметно поежился, словно не хотел признавать, что интерьер его квартиры как-то влияет на его личную жизнь. — Вроде того, – сказал он, пожимая плечами. Затем, немного помолчав, Люси задала вопрос, который мучил ее с тех пор, как они вошли в подъезд. — А меня почему пустил? – спросила она, глядя Нацу прямо в глаза. Тишина в комнате стала почти осязаемой. За пределами окна начинал просыпаться город, но здесь, в этой небольшой, заваленной вещами квартире, время словно остановилось. Люси чувствовала, как напряжение нарастает с каждой секундой. Ее сердце бешено колотилось в груди, а дыхание участилось. Ей казалось, что от ответа Нацу зависит что-то очень важное. Она пристально смотрела на него, пытаясь прочитать его мысли по выражению лица. Но на лице парня не было никаких эмоций. Он просто стоял, опустив голову и глядя в пол. Его розовые волосы, казалось, потускнели в полумраке комнаты, а широкие плечи, всё ночь расправленные и уверенные, сейчас выглядели немного сгорбленными. Наконец, Нацу поднял голову и посмотрел на Люси. В его глазах читалась какая-то растерянность и неуверенность, которые она раньше в нем не замечала. Он словно искал нужные слова, чтобы выразить то, что чувствует. Он медленно подошел к окну и, облокотившись на подоконник, посмотрел на улицу. Люси наблюдала за ним, не смея нарушить тишину. Ей казалось, что, если она произнесет хоть слово, то разрушит хрупкий момент искренности, который сейчас царил между ними. Солнечный свет, пробивающийся сквозь грязные стекла, осветил его лицо, подчеркивая резкие черты и придавая ему какой-то задумчивый вид. Ей захотелось подойти к нему, обнять его и сказать, что все будет хорошо. Но она сдержала себя, понимая, что он должен сам найти ответ на ее вопрос. Ей просто нужно было подождать. Нацу наконец отвернулся от окна и бросил на Люси мимолетный взгляд. В его глазах мелькнула тень смущения. — Ты же сама попросила, — вдруг произнёс он, словно оправдываясь. Его голос звучал немного хрипло и неуверенно. Люси нахмурилась. Она чувствовала, что в его словах есть какой-то подвох. Он словно избегал прямого ответа, прячась за формальной фразой. — Неужели всех остальных устроили парк и бар? — спросила она, скрестив руки на груди. Нацу вздохнул, словно проклиная этот разговор. Он потер переносицу и, избегая зрительного контакта, принялся рассматривать свои кеды. Казалось, он готов был рассказать о чем угодно, лишь бы не отвечать на этот вопрос. — Слушай, Люси, – начал он, наконец, – я не знаю, чего ты от меня хочешь. Да, обычно я не вожу девушек к себе. Да, обычно мне хватает парка и бара. Но… ты просто показалась мне нормальной. Он резко поднял голову, словно испугавшись собственных слов. — В смысле, не подумай ничего такого! Просто… ты не строишь из себя принцессу, как некоторые. И тебе, кажется, действительно интересно узнать, какой я есть на самом деле. А не только то, что ты видишь на вечеринках. Он замолчал, словно выдохнув все разом. Его щеки слегка порозовели. Люси нахмурилась. "Нормальной"? Это, конечно, не самый романтичный комплимент, но, по крайней мере, честно. Она огляделась вокруг. Комната, несмотря на беспорядок, казалась обжитой и уютной. Здесь чувствовался характер хозяина, его увлечения и его внутренний мир. — Ну, спасибо, что доверился, — сказала она, с легкой усмешкой. — Но, может, пора уже проветрить это помещение? А то скоро тут плесень заведется. — Не надо, — безуспешно попытался предупредить её Нацу. Она подошла к окну и открыла его настежь, впуская в комнату свежий утренний воздух. Порыв ветра, словно взбесившийся дух, ворвался в комнату, нарушая царивший до этого полумрак. Спертый воздух, пропитанный запахом старых книг, пыли и чего-то неопределенно мужского, мгновенно сменился свежим ароматом утренней росы и далеких цветущих садов. Казалось, комната, проснувшись от долгого сна, встрепенулась, словно дикий зверь, вырвавшийся на свободу. Страницы открытого блокнота на столе, исписанные мелким, почти каллиграфическим почерком, поддавшись воле ветра, затрепетали, как крылья испуганной птицы. Чернильные записи, казавшиеся такими упорядоченными и строгими, теперь плясали в хаотичном вихре, словно пытаясь вырваться за пределы страницы. Ручки, карандаши, ластики и прочие канцелярские принадлежности, до этого мирно покоившиеся на столе, с громким стуком покатились на пол, словно сорвавшись с горной вершины. Каждый звук отдавался эхом в тишине комнаты, добавляя сумятицы и хаоса. Плакаты на стенах, до этого молчаливо взиравшие на происходящее, зашелестели, словно переговариваясь друг с другом. Они трепетали и вздымались, обнажая на секунду участки стены, которые до этого были скрыты от посторонних глаз. Штора на окне, подхваченная порывом ветра, бешено развевалась, словно пытаясь вырваться на свободу. Она то закрывала собой солнечный свет, то распахивалась, ослепляя яркими лучами. В комнате начался настоящий балаган звуков: шелест бумаги, стук падающих предметов, вой ветра и тихий стон Нацу. — Ну зачем? — взвыл он, хватаясь за голову. Его обычно уверенный и энергичный голос сейчас звучал беспомощно и растерянно. Он подбежал к столу, пытаясь удержатьнхоть что-то, но ветер был слишком силен. — Сейчас все разлетится! Я же говорил!