0. Мбали и я

      Меня зовут Кисири — это имя я выбрал для себя сам, когда обстоятельства ещё львёнком поймали меня в ловушку и вынудили оставить воспоминания о моей семье позади. Единственную, кто дорог мне в этом мире теперь, зовут Мбали, и сейчас она, опираясь о мой бок, хромает в сторону ущелья, ведущего, как мы надеемся, к небезыствестному в округе Древу Жизни.       Говоря по правде, оба мы раненые и побитые: едва не спотыкаемся о лапы друг друга и свои собственные, — луна тому главная свидетельница. Она в деталях освещает всё вокруг не без насмешки над нами и ситуацией, в которой мы оказались.       — Знаешь… — хрипит Мбали, поднимая на меня глаза, — даже в темноте те отблёскивают синим пламенем, контрастируя с её бледным, почти белым мехом.       — Скорее всего, нет, но давай ты прибережёшь то, что собираешься сказать, до момента, в котором мы не будем испытывать судьбу? — Я пыхчу громче неё, но умудряюсь выгнуть бровь так, чтобы дать Мбали повод для улыбки. Моя незамысловатая схема — сочетание глупой фразы с глупым выражением — срабатывает.       Мы ковыляем мимо одинокого деревца, — кажется, с него за нами наблюдает сова, но сказать наверняка я не могу.       — То есть, — усмехается Мбали, собираясь с силами, — мне вообще тебе ничего не говорить?       Я хмурюсь: как бы мы ни перешучивались, представить жизнь, в которой мне не дано услышать ни одного её нового слова, не просто «невозможно» — настолько страшно, что при одном лишь призраке этой мысли всё внутри замерзает сильнее, чем когда-либо смогло бы в самых высоких горах.       — Мне притвориться, что это было смешно?       Мбали хихикает и бодает меня в щёку, — из-за этого оступается и спотыкается, но — спасибо мне — не падет.       — Да, — улыбается она так, будто это кто-то совсем другой только что чуть не завалился на снег. — И постарайся с чувством.       Я открываю рот, чтобы ответить что-нибудь смекалистое, и замираю — не столько слышу, сколько замечаю движение над нашими головами. Оглядываясь, понимаю: сова то была или нет, теперь на голом деревце не сидит никого. Отлично. Либо вид двух взрослых львов спугнул птицу — или что иное, кем это было, — либо она служила своего рода дозорным Древа Жизни. Второе хорошо для нас, поскольку с задачей «дойти», судя по всему, мы не справимся, — по крайней мере, такая мысль посещает меня, когда я чувствую, как Мбали наваливается на мой бок с большей силой, а шагом позже и вовсе падает, роняя и меня.       Я успеваю только оценить практически полную безнадёжность нашей ситуации, повариться в отчаянии и обратить взгляд к Мбали, истекающей кровью, когда и мои глаза застилает темнота.