Пролог

      Новое укрытие скорее напоминало лачугу, и, хотя условия оставляли желать лучшего, выбирать не приходилось. Убежище годилось — этого было достаточно.       Яксли устроился у огня, стараясь отогреться у дымящей буржуйки, источавшей редкое и потому особенно ценное тепло. Он мог бы наложить на себя согревающие чары, однако живое пламя обладало какой-то притягательной силой. Будто заворожённый, он долго смотрел в огонь, позволяя себе на несколько мгновений забыть обо всём, что в последние дни терзало. Причин для тревоги было немало.       — Как думаешь, хоть кому-нибудь удалось выбраться за пределы Великобритании? — спросил Трэверс, опускаясь на свободное место рядом. Голос его был тихим, чтобы не разбудить Макнейра, мирно храпевшего на диване.       Яксли слегка дёрнул плечом. Присутствие товарища нарушило хрупкое, почти медитативное спокойствие, дарившее огонь.       — Нет. Никому, — ответил он после паузы и, не отводя поглощённого взгляда от пламени, добавил: — Тёмный Лорд велел Толстоватому закрыть границы сразу после падения Министерства.       В воздухе повисло уже привычное тягостное ощущение безысходности. Все в этой убогой хижине понимали: долго так не протянуть. Рано или поздно их найдут мракоборцы, прочёсывающие каждый дюйм страны.       Дверь скрипнула, впуская Долохова. Он шагнул внутрь и тяжело опустился в единственное кресло у очага. Главный разведчик в группе, он всё чаще брал на себя добычу информации и еды — особенно после того, как Трэверс едва не попался псам Министерства в Уэльсе.       Яксли наконец оторвался от огня, в то время как сидящий рядом нервно заёрзал на кривом табурете. Они оба выжидающе смотрели на вновь прибывшего, медленно вытаскивающего свёрнутую газету из внутреннего кармана мантии. Затем он молча протянул Яксли свежий выпуск.       Тот быстро раскрыл «Ежедневный пророк» на первой странице, где красовалось фото Люциуса Малфоя из зала суда.       Проклятый блондин выглядел, как всегда, идеально — гордо сидя в клетке подсудимого и успевая нашёптывать указания своему адвокату. Высокомерная физиономия бывшего соратника вызывала только презрение.       — Поганая грязнокровка, — тихо прошипел Трэверс, указывая на фото, но никто не отозвался.       «Наверное, надеется и в этот раз выбраться сухим из воды, белобрысый павлин!» — с отвращением подумал Яксли и перевернул страницу, где начиналась статья.       Его взгляд жадно скользил по строчкам, желая знать, сколько получил павлин. Сосед придвинул стул ближе.       Статья изобиловала драматическими восклицаниями и едкими комментариями, но он пропускал их мимо, выхватывая только суть. Было ясно — шансов нет.       Дочитав, он поднял голову. Разведчик устало сидел, прикрыв руками лицо. Его сгорбленная фигура почти не двигалась.       «Если уж он не видит выхода, то его действительно нет», — мрачно заключил он.       — Вот же ублюдок! — воскликнул Трэверс, закончив читать.       Шум разбудил спящего. Он заворочался на диване под скрипучие звуки старых пружин.       Фигура в кресле медленно зашевелилась, открывая только тёмные глаза. Отблески огня вспыхнули в темноте зрачков — в них явно зрела очередная безумная идея.       — Говорят, его щенок в бегах. Его до сих пор не нашли, — прохрипел он.       — И что ты предлагаешь? — сухо уточнил Яксли, хотя уже догадывался, к чему тот клонит.       В пыльном воздухе повисла напряжённая тишина. Макнейр тем временем выпрямился и лениво смотрел на троих около буржуйки.       — Что случилось? — спросил он ещё севшим ото сна голосом.       Яксли молча левитировал ему свежий номер. Когда тот дошёл до самого главного, тонкая бумага, шурша, безвольно соскользнула с колен. Он резко встал и принялся шагать по хижине, будто зверь в клетке.       — Если его щенок где-то прячется — мы найдём его и убьём. Всё равно за границу нам не выбраться, а долго скрываться — не выйдет. Мракоборцы уже на хвосте, — процедил он, неотрывно кружась в ограниченном пространстве. Глаза поблёскивали в темноте, и трудно было сказать, что в них отражалось — свет буржуйки или гнев.       Яксли устало наблюдал за происходящим, жалея, что связался с этой компанией. Одному было проще затаиться. А с болтливым Трэверсом и неуравновешенным Макнейром — вопрос времени, когда их накроют. Сейчас в воздухе витала слишком опасная мысль, но в любом случае Азкабан уже маячил впереди как единственный конец дороги.       — Когда меня чуть не поймали, я слышал, как Долиш говорил: малец прячется в Запретном лесу, — вставил Трэверс, поддакивая, как послушная собачонка.       Шаги резко стихли. Макнейр метнул на Разведчика безумный взгляд, но тот продолжал смотреть в огонь, погружённый в свои мысли, и, немного погодя, он произнёс:       — Это ловушка, — прозвучала очевидная мысль. — Они хотят, чтобы мы вышли на след мальчишки. Тогда и прихлопнут всей кучей.       Очередной приступ гнева Макнейра лишил их ещё одного стула: тот разлетелся в щепки, ударившись о стену.       Яксли даже не шелохнулся — к подобным всплескам он давно привык. Чего не скажешь о нервной собачонке: он вздрогнул и едва не подпрыгнул на месте.       Сидящий в кресле снова шевельнулся:       — Но я знаю, как прибить мальца и уйти, — спокойно произнёс Главный.       И в этот момент стало ясно, почему Тёмный лорд когда-то так высоко его ценил.

***

      Две недели они прочёсывали Запретный лес в поисках младшего Малфоя, тщательно изучив расписание дежурств мракоборцев. Последние казались не слишком сосредоточенными на поисках, скорее создавали видимость деятельности.       «Видимо, рассчитывают на нас», — подумал Яксли.       Малец оказался гораздо изобретательнее, чем они ожидали, и сумел спрятаться так, что поиски до сих пор не дали результатов. Однако поведение кентавров, не пускавших на свою территорию даже мракоборцев, навело его на мысль, что мальчишка мог укрыться на их землях. Мотивация кентавров оставалась непонятной: обычно они не вмешивались в дела волшебников, да и у парня не было шрама на лбу, чтобы иметь хоть какую-то ценность для них.       — Надо бы закругляться тут, — сдержанно сказал он, тревожно поглядывая в чащу, где начиналась запретная территория. Взгляд то и дело возвращался к зелёной стене. — Кентавры скоро прискачут.       — Мы на границе, — тихо прохрипел Долохов. — Они уже давно за нами наблюдают.       Он плотнее закутался в мантию и продолжил идти вперёд с тем же упрямым спокойствием, в то время как Яксли не мог избавиться от ощущения, что за ними внимательно наблюдают, хотя в густой тени деревьев никто не шевелился. Эти парнокопытные полукровки в совершенстве владеют искусством маскировки, и знание этого только усиливало напряжение. Позади шагали Трэверс и Макнейр, не проронив ни слова, будто и сами чувствовали: любое лишнее движение может оказаться последним.       — Если задержимся, нарвёмся на мракоборцев, — буркнул Трэверс, резко озираясь, пытаясь удержать в поле зрения весь лес сразу.       — Хватит ныть, — прошипел Макнейр, не скрывая раздражения. — Убить парочку мракоборцев — милое дело.       Он всегда выходил из себя, когда кто-либо начинал колебаться. Причиной гнева мог стать даже чих, если он мешал представить, как он рубит голову гиппогрифу.       Усмехнувшись своим мыслям, Яксли продолжал вглядываться в темноту, питая стойкую, хотя и не подкреплённую явными доказательствами, уверенность, что сын Малфоя прячется неподалёку. Прошёл почти месяц с момента окончательного поражения в Битве за Хогвартс, но мракоборцы не переставали прочёсывать лес — и это только косвенно подтверждало его догадку.       — Разделимся, — бросил Долохов, оставаясь невозмутимо спокойным. — Яксли со мной. — Он всегда выбирал его за умение сохранять хладнокровие.       Напарники шли к западной границе, где на опушке заканчивалась территория Запретного леса, а вместе с ней — владения кентавров. Именно там проще всего было трансгрессировать, не оставляя заметных следов. Все понимали: делать это в глубине зачарованного леса опасно — магический след сохраняется несколько дней.       Долохов наложил заглушающие чары и двинулся бесшумно, а Яксли, следуя за ним, тщательно повторял каждое движение. Внезапный шорох заставил их обоих резко замереть и незаметно затаиться в тени деревьев.       Оглядевшись, он понял, что они заняли удобную позицию: с этого места открывался хороший обзор на границу леса, а густые кусты надежно скрывали от внимательных глаз. Скорее всего, Долохов, как опытный разведчик, намеренно привел их сюда.       В паре с ним было спокойнее: тот действовал хладнокровно, умел выслеживать добычу, сохранял осторожность и обладал завидным терпением, чего ему самому всегда недоставало. Кабинетная работа в Министерстве не способствовала развитию таких качеств, тогда как годы в Азкабане лишь закалили нрав и выдержку напарника.       По прошлым операциям он знал, что тот способен просидеть в засаде несколько суток, не жалуясь ни на возраст, ни на больные колени. Хоть зрение его уже подводило, слух всё ещё оставался острым. Поэтому тот больше полагался на звуки, чем на зрительные ориентиры. В такие моменты Яксли становился его глазами, внимательно вглядываясь в темноту и улавливая малейшее движение.       После двух часов засады Долохов подал знак и указал в сторону границы леса. Он прищурился, но ничего не увидел. Зато, прислушавшись, уловил лёгкий шорох плотной ткани — звук доносился с расстояния около ста ярдов. Напарник снова подал сигнал: активировать дезиллюминационные чары и продвигаться вперёд.       Хотя ничего не было видно, присутствие постороннего ощущалось. Невидимые, они двигались синхронно, чтобы не потерять связь и при необходимости подать знак лёгким касанием.       Звук усилился. Кто-то действительно пробирался сквозь чащу, направляясь к поляне. Судя по всему, он намеревался трансгрессировать.       Яксли пустил «Гоменум Ревелио» — и не ошибся: звуки движения ускорились и стали громче. Он вскочил и прыгнул в сторону, уклоняясь от отражённого заклинания, сразу начав выпускать серию чар, но все они натолкнулись на мощный барьер, как и те, что пускал напарник.       «Если это он, значит, щенок поднаторел в бою. Может, кентавры чему-то его научили», — мысль пронеслась так же стремительно, как и заклинания.       Рядом раздался хлопок — скорее всего, Долохов трансгрессировал на поляну, чтобы перехватить противника.       Он вновь запустил обнаруживающее заклинание и сумел поймать его. Затем закричал:       — Я схватил его.       Парень оказался значительно сильнее, чем он ожидал, и отчаянно боролся, не издавая ни звука. Но прочные путы «Инкарцеро» лишили его всякой надежды вырваться. Теперь малец лежал у его ног, брыкаясь и вскоре подал голос.       — Держи его, не отпускай, — донёсся напряжённый голос напарника со стороны поляны.       Яксли насторожился, обернулся — и тут же заметил красную вспышку, летящую в его сторону. Он отбил её и резко отшатнулся.       «Какого лысого Мерлина он швыряется оглушающим?!» — мелькнуло в голове, и он решил повторить:       — Я поймал его и связал, — затем он снял с себя дезиллюминационные чары, чтобы напарник мог его видеть.       Чтобы не потерять из виду Малфоя младшего, он прошептал:       — Фините инкантатем, — и чары невидимости слетели с парня. Следом произнёс: — Инкарцеро. — Тот лежал у его ног и продолжал брыкаться. В глазах читалась паника.       — Вот ты и попался, мелкий ублюдок, — сказал Яксли, наслаждаясь моментом.       Но в следующую секунду в него снова полетел красный луч. Он успел в последний момент наколдовать защитные чары, но всё равно отлетел назад с огромной силой. Не понимая, что происходит, он лишь увидел, как кто-то освобождает Малфоя — и вскоре тот исчез с хлопком.       Яксли приземлился, смягчив удар амортизационными чарами, которые успел наложить на себя.       — Он был не один! Крысеныш поганый! — понял он и бросился на поиски напарника, вскоре обнаружив того без сознания на поле.