Глава 16. Драко. Тень директора.

      Крики Грейнджер пронзали тишину, разносясь эхом по опустевшим коридорам. Драко ворочался в постели, стиснув зубы. Этот душераздирающий крик не давал ему сомкнуть глаз. В конце концов терпение лопнуло. Он резко подорвался с кровати, на ходу накинув халат.       Западное крыло, где находилась его спальня, выглядело не так… Деревянные стены, почерневшие от времени, казалось, сжимались вокруг, а пол скрипел под ногами. Штукатурка обвалилась, обнажая прогнившие доски. Ни портретов предков, ни фамильных гобеленов. Ничего…       Её рыдания и мольба становились то громче, то тише, и он шёл, ориентируясь на них. Он блуждал, вскоре не узнавая ничего из того, что видел. Особняк выглядел так, будто это деревянный лабиринт, а комнаты в нём — стойла для лошадей.       — Пожалуйста, я не волшебница, я магл… — из последних сил кричала она. Её вопль оборвался на полуслове, переходя в хрип.       Сердце Драко бешено заколотилось. «Она лжёт, — пронеслась мысль в его голове, — чтобы остановить мучения». Под пытками Беллатрисы она не сдала даже гоблина, а сейчас…       Он занервничал и вытащил палочку, но ощутил в руке тяжесть револьвера. Паника завладела разумом, и он оцепенел от страха, не в силах продолжить путь. Плач девушки был совсем близко, за деревянной стеной. Увидев в ней щель, он заглянул туда.       В гостиной отец стоял, склонившись над ней. Новое проклятье пронзило её беспомощное тело, и оно забилось в судорогах, как тряпичная кукла. Не в силах наблюдать за этим, он забежал в гостиную.       Когда он ворвался, отец медленно повернулся к нему.       — Теперь она не волшебница, — прозвучал ледяной голос. — Теперь она магл. — Его шаги эхом разносились по огромной комнате гостиной и вскоре затихли в деревянном коридоре.       Драко рванул к Грейнджер и вдруг заметил — волосы были не тёмными, а светлыми, но всё ещё кудрявыми. Когда он повернул её лицо к себе, это оказалось лицо соседки. На руке у неё появился след кровавых букв: «мерзкий магл».       На ощупь тело оказалось холодным и будто окаменевшим. Зрачки расширились, и взгляд отсутствовал, что говорило о том, что женщина мертва. Жуткий страх снова овладел им, и, отскочив от тела, он закричал, но из горла вырвался лишь хрип, и он проснулся.       Драко сидел на кровати и тяжело дышал. Ему уже приходилось видеть смерть и мёртвых людей, но всякий раз это было так же страшно, как и в первый. Он закрыл глаза, пытаясь стереть из памяти навязчивые образы — пустой взгляд, неестественно вывернутые конечности и кровавую надпись…       На улице уже светало. Его футболка неприятно липла к телу. Дрожащими руками он стянул её с себя.       «Душ», — подумал он. Только вода могла смыть с него пот, но липкое ощущение страха смерти прочно засело в памяти. Он стоял под напористыми и горячими струями воды, желая согреться. Но даже горячая вода не давала долгожданного тепла. Его трясло точно так же, как и девушку в его сне от проклятья. Казалось, сама смерть обнимала его своими холодными объятиями.       Громкий стук в дверь заставил его вздрогнуть.       — Ты долго ещё?       — Выхожу, — крикнул Драко и выключил воду.       В коридоре он столкнулся со Снейпом, стремительно залетевшим в ванную вслед за ним. Только чёрное одеяние профессора промелькнуло и тут же исчезло за дверью. В воздухе повис сырой запах мыла.       Гадкое послевкусие от кошмара всё ещё цепко держало за горло, словно невидимые щупальца. Только едва уловимое покалывание магии на кончиках пальцев могло напомнить о том, что он здесь, в реальности. Это помогало отогнать навязчивые образы.       Нервно проведя рукой по лицу и смахивая несуществующую влагу со лба, он решительно направился на кухню. Автоматические движения палочкой успокаивали. Каждый привычный жест был якорем, заземляющим его здесь и сейчас, помогая забыть неприятный сон.       С головой погрузившись в утренний ритуал, он концентрировал внимание на том, как текла магия по его телу. «Агуаменти» — кофейник и чайник полные воды, «Ферверо», и они уже кипят. Отработанные движения и мгновенный результат возвращали былую уверенность в силах. Ему вдруг стало жаль маглов, вынужденных ждать у плиты, чтобы получить кофе или чай.       «Наверное, поэтому эта женщина так отчаялась — у неё ведь нет магии, чтобы защитить свою дочь», — вдруг подумал он и сразу же отогнал эту мысль.       На завтрак он приготовил варёные яйца и овсяную кашу. Снейп любил пить крепкий чёрный чай с утра, Драко же предпочитал пить его с молоком. Новости ничего нового не сообщили, Пожиратели всё ещё были в розыске.       — Вы уверены в наших заклинаниях? — спросил он, беспокоясь о защите, которую они установили вместо Фиделиуса. Снейпа, казалось, это не так сильно беспокоило, как его. Он медленно сделал глоток своего крепкого напитка и ответил:       — В своих уверен.       Драко закатил глаза.       После завтрака он вышел на улицу. В утренней свежести чувствовался запах сырой земли после тумана. А хрустящий гравий под ногами напоминал дорожки родного поместья. Он закрыл глаза, пытаясь представить, как идёт по маминому английскому саду, но воображение моментально окрасилось последними воспоминаниями о поместье, и настроение его снова испортилось. Теперь даже родной дом был испорчен чёрной магией Тёмного лорда, творившего её там…       «Вообще-то не только он, — проскользнула осознанная мысль, — но и твой отец, как и твоя сумасшедшая тётка, как и ты сам».       «Твоя душа ещё не испорчена…» — слова профессора Дамблдора снова аукнулись.       — Я уже давно испорчен, — сказал он вслух, будто разговаривает с ним сейчас.       И в сознании сразу возникли другие слова профессора: «Ты попал в ловушку…».       — О да, я попал в ловушку… — его голос сорвался на последнем слове, а пальцы впились в сырую землю. — Вся моя жизнь — ловушка. Разве у меня был выбор? — прошипел он сквозь зубы.       Он вырывал сорняк, будто вырывает что-то ненавистное из своей груди.       »…но ещё не поздно…».       Драко промолчал, не согласившись с ним снова. Он считал, что поздно выбрал свой путь, и его жалкие потуги что-то изменить вряд ли закончатся чем-то хорошим. Ему было слишком страшно оставлять позади всё, что он знал, и идти вперёд к неизвестности. Слишком страшно, поэтому он отчаянно цеплялся за то, что было знакомо…       «Перестань служить страху. Позволь мне защитить тебя».       — Как бы вы меня защитили, если вы сами умерли почти сразу после этих слов? — сказал он и вспомнил, что Дамблдор сам планировал свою смерть. Значило ли это то, что он и это запланировал, если бы он согласился?       Его руки были в грязи, но это мало беспокоило. Сорняки летели в разные стороны, пока он обдумывал, что именно профессор мог приготовить для него?       «Он не один составлял свои замыслы, — промелькнула спасительная мысль. — Профессор Снейп тоже знал его намерения… А может, это и был его план?».       Проблеск осознания взбудоражил воображение, и в голове вихрем закрутились разнообразные догадки. Он вскочил на ноги, не в силах совладать с эмоциями.       «Тогда Снейп должен знать», — подумал он и побежал в дом.       Тот сидел в кресле, уставившись в экран. Шёл сериал про недалёкого аристократа и его хитрого камердинера — Драко он не нравился, а профессору, судя по всему, вполне. Снейп не пропускал ни одной серии, хоть и ни разу не посмеялся.       — Это план?! — воскликнул он, но тот даже не шелохнулся. Немного погодя, всё же медленно повернулся. Его бровь скептически поднялась.       — Ну, это всё был план Дамблдора? — повторил он свой вопрос.       — Что всё? — уточнил мужчина.       — Ну, это всё, — ответил Драко, демонстративно окинув взглядом дом, но, видя непонимание на его лице, продолжил: — Тогда на Астрономической башне он предлагал мне помощь, а потом умер. Его смерть была частью задуманного плана. Но если бы я согласился — что в таком случае он задумал?       Лицо Снейпа оставалось непроницаемым. Он продолжал молчать, продлевая проснувшуюся надежду.       — Мне об этом ничего не известно, если ты это хочешь знать, — безразлично произнёс он, хладнокровно круша вспыхнувшую в нём веру. — Надо было соглашаться, чтобы узнать. — Эти слова окончательно похоронили всё.       Снейп вернулся к просмотру сериала, а Драко медленно вышел из дома, вернувшись в сад. Он продолжил полоть кусты роз, но уже без прежнего энтузиазма.       Солнце стремительно катилось к закату, оставляя после себя духоту и разноцветное небо. Розовые и пурпурные облака предвещали очередной знойный летний день. Он шёл в сторону коттеджа, скрытый чарами. Сегодня снова была его очередь стеречь соседей.       — Черт, — ругнулся он, запнувшись о корень дерева.       Новое магловское ругательное словечко так нравилось ему. По телевизору они часто употребляли его, выражая им разнообразные эмоции и действия.       Тишину вечернего леса нарушали лишь умиротворяющие звуки природы — шелест листьев, похожий на вздохи, и далекие переклички болотных сов. Эти мудрые монахи возвещали начало вечерней службы. Их глуховатое «уху» казалось таким же привычным предвестником сумерек, как и утренняя трель зарянки — предвестницы рассвета.       Драко замер в тени, слившись с окружающей средой. Мисс Уолш сидела у окна, словно неподвижная статуя. Её бледное лицо было обращено в темноту леса. В стеклянном взгляде читалось напряжение, как будто она что-то заметила. Этот взгляд навёл на сомнения, и он невольно проверил свою маскировку ещё раз.       Тем временем девочка, как заводная, скакала по комнате. Куклы и плюшевые звери летали по комнате, повинуясь её магии. У игры был определённый сценарий, который он пока не уловил. Это, вероятно, была одна из магловских сказок, где непонятный монстр держал самую красивую куклу взаперти.       Когда мисс Уолш вошла, девочка послушно легла в кровать, а игрушки сами выстроились в ряд по полкам, занимая свои места. Он наблюдал, как мать читала книгу, а дочь внимательно слушала, борясь со сном. Веки девочки постепенно тяжелели, но её упрямство не давало им окончательно сомкнуться, чтобы сон взял верх.       Он невольно вспомнил, как в детстве точно так же противился, не желая спать, когда мама читала особенно интересную сказку. Слабая улыбка тронула губы. Девочка вскоре сдалась и уснула.       Мисс Уолш вернулась в свой кабинет и снова села за стол. Решимость в её взгляде и напряжённость в походке подсказывали ему, что-то не так. Женщина закрыла лицо руками, а её плечи начали трястись.       Тревожное ощущение прошлось по телу, поднимая мелкие волоски дыбом, и он вздрогнул, понимая, что ситуация снова выходит из-под контроля.       Липкое ощущение ночного кошмара снова подступило к горлу, грозя освободить желудок от ужина. Судорожно сглотнув, он пытался удержать его в себе, а мисс Уолш тем временем вновь достала револьвер и откинула барабан. Она вытащила все пули, оставив одну, и медленно поднесла ствол к виску. В её затуманенном взгляде почти ничего не читалось. Ему показалось, что она явно не в себе и не осознаёт последствий.       »…Перестань служить страху…» — неожиданно в сознании всплыл голос Дамблдора.       Драко начал глубоко дышать, пытаясь вернуть себя в настоящее. Сосредоточившись на словах директора, он снова повторял их как молитву, чтобы собраться с духом.       Женщина тем временем нажала на курок. Он в оцепенении задержал дыхание, ожидая самого страшного, но ничего не произошло. Холодная волна страха снова окатила, когда он выпустил воздух из лёгких.       «Она играет со своей судьбой», — осознал он. Необходимо было что-то предпринять, раз женщина снова прокрутила барабан и готовилась ко второму раунду. А пустота в её глазах говорила, что она всё ещё не в состоянии осмыслить происходящее.       — Что вы сделали бы в такой ситуации? — спросил он пространство, не надеясь на ответ.       «Позволь мне защитить тебя… Я могу помочь тебе и твоей матери…» — слова Дамблдора подсказали ему, но для этого ему не хватало самого главного.       «Вы всегда были храбрым, а я трус», — мысленно возразил он.       Перед его глазами тряпичное тело директора летело вниз с башни… Тогда он не успел принять решение…       «Твоя душа ещё не испорчена… Не дай ей расколоться из-за поступка, который ты не хочешь совершать…».       Тень Дамблдора растаяла, как дым, оставив после лишь ледяную решимость. Времени думать было мало, и он одним резким взмахом палочки заставил пространство вокруг него сжаться, мгновенно оказавшись в кабинете мисс Уолш.       — Экспеллиармус, — приказал он и свободной рукой поймал оружие, которое мгновенно вылетело из её руки.       Женщина подпрыгнула на своём стуле и упала к его ногам. Она лихорадочно отползла от него, пока не уперлась о книжный шкаф. Её огромные от страха глаза бегали от него к его палочке и к револьверу, зажатому в пальцах. В них снова появилась осмысленность.       — Силенцио, — приказал он как раз вовремя, потому что она открыла рот и беззвучно кричала. Но вскоре, осознав тщетность своих криков, прекратила, молча хватаясь за горло.       «И что делать дальше?» — подумал он, наблюдая, как мисс Уолш судорожно хваталась за горло. Её взгляд метался, возвращаясь к палочке и револьверу, в которых она явно видела угрозу, но попыток напасть не предпринимала. Поэтому он решил, что будет лучше, если успокоит её.       — Я сделал так, чтобы вы не кричали. Мы ведь не хотим напугать Гермиону? — спокойно спросил он, хотя голос его немного дрожал.       В её глазах пробежал страх. Кажется, она начала осознавать содеянное, и лицо исказилось от боли, а из глаз покатились слёзы.       Он не стал торопить её — ей нужно было выплеснуть напряжение, чтобы лучше соображать. Беззвучно плача, она вытирала слёзы рукавами. Тем временем он кое-как вытащил пулю из барабана и отлевитировал револьвер ей в руки, а пули со стола засунул в карман джинсов.       После того как оружие снова оказалось у неё, она стала успокаиваться. Было заметно, что проявления магии её не пугали. Однако он уловил интерес, который она проявляла к его волшебной палочке, — ведь дочь колдовала без неё.       — Вы успокоились? — спросил он, и женщина медленно кивнула в ответ. — Это волшебная палочка, — продемонстрировал он, помахав ею в воздухе. — Я не стану причинять вам боль или убивать вас, если вы этого боитесь.       Взгляд был полон недоверия, но, несмотря на это, она медленно кивнула в ответ. Он сделал скептическое выражение лица, но продолжил:       — Я пришёл сюда лишь для того, чтобы помешать вашим планам. Я понимаю вашу тревогу за дочь, но уверяю — вам нечего бояться.       Она напрочь забыла о его волшебной палочке и теперь, не отрываясь, смотрела в его глаза, пытаясь определить, врёт он или нет. Затем указала на горло, прося отменить заклинание. Он сомневался, но понимал, что раз она пришла в себя — вряд ли станет кричать, пугая тем самым свою дочь, спящую в соседней комнате.       — Вы не будете кричать? Если будете — я просто вернусь домой, и никто вам тогда нормально ничего не объяснит.       Получив кивок в ответ, он отменил заклинание. Издав звук «Ааа», чтобы удостовериться, что может говорить, она спросила:       — Ты следил за нами? — Её голос звучал не так уверенно, как обычно, но и не дрожал.       — Да.       Её глаза нервно забегали, а потом подозрительно сузились.       — Почему ты считаешь, что мне нечего бояться?       — Потому что ваша дочь — волшебница, как и я, — неохотно признал он. — Это обычное дело. И о таких, как ваша дочь, заботится Министерство магии.       Он понимал, что сейчас ему придётся отвечать на вопросы. Оставить мисс Уолш в таком состоянии он не мог, сомневаясь, что после этого она сможет адекватно оценить ситуацию и не усугубит положение.       Мысль о том, что придётся теперь нянчиться с ней, вызвала у него тяжёлый вздох. Она уловила это — по лицу пробежала тень упрямства, придавшая решимости, и она спросила:       — Что ещё за Министерство магии и почему никто нас не навестил ни разу, раз они, как ты сказал, заботятся о таких, как Гермиона? — спросила она и, не сводя с него недовольного взгляда, словно полагала, что он и есть то самое Министерство, не справившееся со своей работой.       У него не было ответов: что он мог знать о маглорожденных детях?       — Я не работаю в Министерстве и не в курсе, как там ведут дела с маглорожденными. Мои родители — волшебники. Но точно знаю одно: с рождения на каждого ребёнка-волшебника накладываются чары Надзора, фиксирующие любые вспышки магии в его окружении и передающие сигналы в Отдел обеспечения магического правопорядка. Если это нарушает Закон или «Международный Статут о Секретности» — на место выезжает комиссия по ликвидации последствий. Больше мне ничего не известно.       — Международный? — удивлённо воскликнула она. — Сколько волшебников в мире? И что значит «маглорожденный»?       — Откуда мне знать, сколько нас в мире? — возмутился он. — Может, мне ещё все песчинки в Сахаре пересчитать? Маглорожденный — это волшебник, родившийся у маглов, то есть не у магов. Вы — магл, а ваша дочь, соответственно, — маглорожденная.       — Подожди, — взволнованно произнесла она, вставая на ноги и игнорируя его сарказм. — Министерство магии, Закон, Международный Статут о Секретности… Значит ли это, что вас много, и у вас есть свой какой-то мир, ну, скажем, цивилизация, и там есть некая государственная система?       Драко возмутило её удивление и то, как пренебрежительно она построила вопрос. Речь её звучала с таким высокомерием, будто только маглы могут жить в упорядоченной цивилизации, а волшебники только что слезли с дерева.       — Ну разумеется, — раздражённо ответил он. — А вы как думали, что мы живём в лесах и питаемся мхом?       Поняв, что оскорбила, она слегка встрепенулась и поспешила извиниться:       — Ох, прости, я не подумала, — а затем быстро добавила: — Я просто не видела никого из этого самого Министерства, и поэтому сложилось впечатление, что… не знаю что… но я не ожидала, что есть централизованная власть, которая всё контролирует.       — Есть ещё вопросы? Мне бы хотелось пойти домой, если вы успокоились и не станете больше пытаться убить себя? — сказал он и заметил, как в её глазах появилось уже знакомое упрямое выражение.       Она проигнорировала его попытку пристыдить.       — А почему вы раньше мне этого не сказали? И какого чёрта вы следили за нами? — резко спросила она.       К ней вернулась прежняя властность и недовольство, с которым она обычно разговаривала с ним. Это разозлило, но обострять ситуацию он был не намерен. Тем более вопрос был щекотливый — необходимо было что-то соврать, не выдав себя.       — Слушайте, вы ведь магл, и я нарушил Международный Статут о Секретности, спасая вас, — сказал он нарочито обиженно, и это сработало. На её лице появилось виноватое выражение. — Вам стоило бы поблагодарить меня и не сдавать властям, если они появятся и начнут расспрашивать, кто рассказал вам о волшебном сообществе.       — Да, конечно, — сказала она смущённо, пряча глаза. Кажется, вспомнила, что произошло и что собиралась сделать. — Прости меня.       — Прощать не за что, просто пообещайте, что этого больше не повторится.       Женщина молчала, обдумывая услышанное. Весь страх, что она испытывала, испарился — под сомнениями появилась почва, на которую теперь можно было опереться. Возможно, веры это не добавляло, но надежда возникла.       — Я всё ещё не понимаю, почему никто из официальных лиц не связался с нами.       — Я не знаю, но, если они свяжутся, вы обещаете не говорить им обо мне? Вообще о том, что у вас есть соседи? Они сразу поймут, что это мы вам рассказали, — спросил Драко, сделав самое безобидное выражение лица.       — Да, конечно, если это так важно, — поторопилась заверить она. — Но они же могут просто проверить соседей и, когда обнаружат вас, то догадаются, возможно.       — О, об этом не беспокойтесь, — сказал он нарочито облегчённо. — Сейчас, когда вы знаете, что мы волшебники, мы сможем сделать наш дом невидимым, и даже в Министерстве не узнают, что он существует.       Теперь они могут спокойно установить Фиделиус и спрятаться под ним, не опасаясь внезапного обнаружения. Однако мисс Уолш, похоже, не собиралась так просто отпускать его — на её лице сменялись эмоции, что говорило о новых вопросах.       — Мисс Уолш, я совсем недавно окончил школу, — сказал он, старательно изображая сожаление. — Я бы с радостью ответил на все ваши вопросы о нашем правительстве, но, как уже говорил, я чистокровный волшебник и не знаю, как Министерство взаимодействует с маглорожденными. Знать это может профессор Ссс… Смит. Он, между прочим, директор школы и лучше осведомлён.       — Мистер Смит тоже следил за нами? — неожиданно строго спросила она.       — Вот у него сами и спросите, — отмахнулся он, стремясь поскорее уйти домой. — Знаете, я очень устал, и день выдался непростым. Понимаю, что вы хотите всё узнать, но я действительно не смогу ответить. Обратитесь к профессору Смиту — он очень образован и умен.       Женщина явно хотела спорить и удержать его, но, понимая, что поздно и перед ней лишь недавно окончивший школу юноша, уступила. Для ответов на её вопросы больше подходил взрослый и образованный человек. Нехотя она позволила ему уйти.       По дороге домой он вновь анализировал произошедшее, безуспешно ища рациональные объяснения своему поведению. Раскрыться перед магловской соседкой было чистейшим безумием и немыслимым риском. И всё ради чего? Чтобы спасти женщину, которая сама рвалась в пропасть. Обычно в таких ситуациях он холодно отворачивался, но сегодня, под секундным сомнением, неожиданно взял на себя ответственность и решил вмешаться. Что это — накопившаяся усталость? Жалость к мисс Уолш? Как бы то ни было, поступил вопреки своим принципам.       Он по-прежнему считал этот поступок глупым. Но где-то в глубине, под слоями раздражения, теплилось странное чувство — нечто вроде удовлетворения, которое он яростно отрицал даже перед собой.       — Ты где так долго пропадал? — безразлично спросил Снейп, когда он вошёл в дом.       — Разговаривал с мисс Уолш, — также безразлично ответил Драко.       — Как так вышло?       — Она снова пыталась убить себя, и я её остановил, — признался он.       Снейп молча повернулся к нему.       — Я рассказал ей, что её дочь — волшебница, и что ей нечего бояться. Пришлось признаться, что я тоже волшебник.       — Ты взял с неё обещание, чтобы она держала рот на замке? — спокойно спросил профессор.       — Да, взял.       Снейп повернулся назад и продолжил смотреть телевизор.       — И что, вы даже не разозлитесь из-за этого?       — Нет. Значит, мы вполне теперь можем объяснить, почему наш дом исчезнет. Завтра же наложу чары Фиделиуса.       Такая спокойная реакция удивляла.       — А почему вы сами не решили эту проблему раньше? — не понимал он.       Снейп снова медленно повернулся к нему, и его чёрные глаза блеснули недобрым блеском. Драко начал нервничать, ожидая новой порции воспитательных мер от профессора, не отличавшегося терпением и уважением к его личности.       — Драко, ты выбрал путь трансформации. Пути назад нет — так сказали тебе кентавры. Что, по-твоему, значит эта фраза — «пути назад нет»? — спросил он с едкой насмешкой, словно говорил с идиотом.       Драко равнодушно пожал плечами.       — Хм, это значит, что, стоит тебе свернуть с избранного пути, смерть уже поджидает за углом. Потому я решил не отнимать у тебя последний шанс измениться. К тому же, мне необходимо доставить тебя мамочке целым и невредимым, чтобы получить своё вознаграждение.       Слова профессора разозлили его, но больше всего они пугали. Кентавры не говорили ни о какой смерти. Но если хорошенько подумать, то можно было и догадаться, что «пути назад нет» может означать только одно — смерть.       — И в чем заключался урок, который я усвоил? — спросил Драко.       — Ты проявил сочувствие к магловской женщине с грязнокровкой-дочерью по имени Гермиона, это огромный шаг для тебя. Считаешь иначе? — Кривая фирменная улыбка Снейпа нарисовалась на его лице.       Он вдруг осознал: все эти мелкие неудачи последних двух с половиной месяцев — с того самого дня, как он вступил на путь Плутона, не до конца понимая его значение, каждый раз случались именно тогда, когда он вел себя по-старому: грубил, нападал, отворачивался от чужой беды. Каждое его падение, ушиб, ранение, ночной кошмар следовали за привычными поступками, словно незримое наказание.       «Кентавры говорили о двух путях, но не упомянули о смерти, — размышлял он. — Да и вообще не сказали о ней ни слова. Будь я на уроках Флоренса, возможно, понимал бы теперь истинную природу трансформации и то, чему действительно благоволит этот чертов Плутон…».       — А что было бы, если бы я не выбрал этот путь? — спросил он, понимая, что вопрос уже не имеет значения.       — Ничего, ты жил бы так же, как и раньше, оставаясь высокомерным говнюком с завышенным самомнением, — ответил Снейп, усмехнувшись. — Откуда мне знать, что было бы? Я тебе что, гадалка? — раздражённо добавил он.       Жаркое июльское солнце уже поднялось высоко, не разбудив его с первыми лучами, как обычно. Сегодня ночью он спал хорошо и ни разу не проснулся. Сквозь открытое окно доносилось стрекотание кузнечиков и запах нагретой хвои. А с кухни доносились характерные звуки — хлопанье дверей кухонного шкафа, звяканье фаянса… Натянув растянутую футболку, он вышел из комнаты, и в нос ударили запахи жареных сосисок, яиц и чая.       Стол уже был накрыт, когда Драко вышел из ванной. По новостям не было ничего нового.       — Приступим к Фиделиусу, — сказал Снейп, допивая чай.       Они вышли во двор. Воздух уже нагрелся, и от земли исходил жар. Профессор палочкой начал выводить сложные узоры, бормоча не менее сложные заклинания под нос.       Фиделиус состоял из семи уровней защиты. Сложное заклинание не каждый мог воспроизвести, а разрушить его ещё никому не удавалось.       Профессор выводил всё новые и новые узоры, а Драко наблюдал за тем, как дом покрывается защитными слоями. Когда заклинание было закончено, дом исчез вместе с Хранителем, оставив его снаружи. Вскоре Снейп вышел и протянул ему пергамент с адресом. Глаза быстро пробежались по аккуратному почерку, и дом снова появился перед ним.       «Теперь мы защищены», — подумал он и зашёл внутрь.       По вечерним новостям передавали: очередная семья маглов была убита в Даффтауне. Но Драко уже не чувствовал того панического страха — их окружала надёжная защита.