Часть 1

            Фонтейн встретил Люмин влажным, прохладным объятием, которое окутало ее с ног до головы, словно тончайший шелк. Воздух здесь был совсем иным, нежели в Натлане: он был густо настоян на запахе озона и едва уловимом аромате цветущих луминбеллов, чьи лепестки подрагивали от легкого бриза. Это покалывание на коже служило тонким, почти призрачным напоминанием о вездесущей Гидро стихии, о незримом, но постоянном присутствии Верховного судьи и Властителя этих вод. После бесконечных недель под палящим, безжалостным зноем Натлана, где каждый вдох казался глотком раскаленного пепла, эта свежесть ощущалась настоящим спасением. Она закрыла глаза, позволяя влаге осесть на ресницах, и на мгновение забыла о том грузе, что давил ей на плечи всё последнее время.             – Добро пожаловать домой, если можно так сказать, – прошептала она самой себе. Люмин стояла у величественных городских ворот, прислонившись к холодному камню, и слушала привычную симфонию города. Мелодичный перезвон аквабусов, скользящих по своим путям, смешивался с далеким, успокаивающим гулом гигантских фонтанов, которые были истинным сердцем этого механизированного рая. Здесь всё казалось таким знакомым и в то же время странно далеким. Она сделала еще один глубокий вдох.             Тишина без Паймон ощущалась непривычно остро, почти болезненно, словно в груди образовалась зияющая пустота. Не слышно было ее звонкого, порой раздражающего, но такого родного голоса, не было бесконечных вопросов о том, где можно перекусить и какие деликатесы стоит попробовать в первую очередь. Люмин почти физически ощущала нехватку этой маленькой спутницы, которая всегда заполняла эфир своим присутствием, не давая мрачным мыслям захватить разум. Однако сейчас, в этот самый момент, эта звенящая тишина была ей необходима как воздух. Ей нужно было переварить всё, что случилось, прежде чем снова столкнуться с миром.             Ее взгляд скользнул по безупречно вымощенным улицам, которые блестели под лучами клонящегося к закату солнца. Мокрый камень отражал элегантные фасады зданий, украшенные изящными аквамариновыми и золотыми элементами, создавая иллюзию города, плывущего по воде. Здесь, в упорядоченном мире Фонтейна, под неусыпным надзором Нёвиллета, она искренне надеялась обрести хотя бы временное убежище от той бури, что бушевала внутри нее. Воспоминания о встрече с Бездной, о холодном взгляде брата и о том, как она нашла свое древнее имя — Туймани — на свитках истории Натлана, тяжелым грузом лежали на душе. Она чувствовала себя разбитой на тысячи осколков, которые невозможно было собрать воедино.                   Она помнила, как всё здесь дышало законом и отлаженным механизмом правосудия, но она также знала, что даже в самом совершенном устройстве могут скрываться трещины. Образы всепожирающего нарвала и тени прошлого всё еще преследовали ее в снах. Смятение в глазах Нёвиллета, когда его драконья сущность была раскрыта, а ее происхождение из другого мира перестало быть тайной, до сих пор стояло перед глазами. Между ними тогда что-то изменилось — некая хрупкая связь стала крепче, но одновременно с этим и сложнее.             – Я вернулась, Нёвиллет, – тихо произнесла Люмин, глядя в сторону Дворца Мермония.             Мысль о нем, о его непоколебимой, сдержанной силе и том глубоком одиночестве, которое она понимала лучше всех, неудержимо тянула ее к дворцу. Ей хотелось увидеть его, убедиться, что здесь всё по-прежнему, что закон стоит на страже мира. Но сначала ей нужно было просто пройтись, почувствовать ритм города под своими ногами, вспомнить, каково это — быть просто путешественницей, а не героиней пророчеств. Она хотела побыть наедине со своими мыслями в этом городе, который за время ее странствий стал ей удивительно близок, почти как родной причал после долгого плавания. Проходя мимо одной из лавок, Люмин кивнула знакомому торговцу. Прогуливаясь по широкой площади, Люмин внезапно заметила необычное оживление возле одного из центральных фонтанов — того самого, что изображал изящную русалку, игриво плещущуюся в воде. Вместо привычной беззаботной атмосферы, где горожане обычно обсуждали последние сплетни или новые постановки в театре «Эпиклез», здесь царило явное напряжение. Группа мелюзин, которые обычно деловито сновали по своим делам с неисчерпаемым любопытством, сбилась в тесную кучку. Их пушистые ушки были прижаты к головам, а большие, выразительные глаза испуганно бегали по сторонам, выискивая какую-то скрытую угрозу в тенях зданий.             – Что-то не так, – прошептала она, мгновенно напрягшись.             Их голоса, обычно напоминающие звон маленьких колокольчиков, сейчас звучали приглушенно, срываясь на тревожный шепот. Люмин замедлила шаг, ее инстинкты, отточенные в бесчисленных смертельных схватках, мгновенно переключились в режим боевой готовности. Она подошла ближе, стараясь не напугать их еще сильнее своим внезапным появлением. Одна из мелюзин, стоявшая с краю, узнала ее и вскинула голову, и в ее глазах, полных слез, внезапно блеснула надежда, словно она увидела свет маяка в густом тумане.                   – Путешественница! Вы вернулись! – воскликнула она, и ее голос дрожал так сильно, что Люмин едва разобрала слова. Остальные мелюзины тут же обернулись, и их лица выражали странную смесь страха и облегчения, которая заставила сердце Люмин сжаться.             – Слава Семи Архонтам, вы здесь! Нам так страшно! – запричитала другая мелюзина, хватая Люмин за край плаща.             – Что случилось? Успокойтесь, я здесь, – мягко сказала Люмин, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне и не казаться угрожающей. Расскажите всё по порядку. Мелюзины замолчали на секунду, переглядываясь, словно решая, кто начнет этот пугающий рассказ.             – Тени… темные тени, госпожа Путешественница, – зашептала самая маленькая мелюзина, которую звали Мента, испуганно прижимаясь к своей старшей подруге. – Они появляются буквально из ниоткуда на самых окраинах города, там, где свет ламп едва дотягивается. Они пугают жителей, заставляют их бежать, а иногда… иногда они даже нападают! У нашей бедной Эфи пропала ее самая любимая шкатулка с блестящими камушками, которую она хранила столько лет! Она просто исчезла, когда тень пронеслась мимо. Люмин нахмурилась, чувствуя, как внутри нарастает холодное предчувствие.             – Они не похожи на обычных монстров, которых мы видели раньше, – добавила третья мелюзина, постарше, чье лицо было непривычно серьезным. – Они… совсем другие. Очень холодные. От них веет чем-то по-настоящему злым и чужим, будто они не принадлежат нашему миру. Стража патрулирует улицы и пытается всех успокоить, говорит, что это просто оптические иллюзии, но люди напуганы до смерти. Вы ведь поможете нам? Вы же спасли Фонтейн от пророчества, вы — наша настоящая героиня!             Слово «героиня» легло на плечи Люмин знакомым, непосильно тяжелым грузом ответственности, от которого она так хотела сбежать. Тот отдых, о котором она грезила в Натлане, снова ускользал от нее, превращаясь в призрачный мираж.             Внутри нее поднялось легкое, почти мимолетное раздражение — почему проблемы не могут оставить ее хотя бы на один вечер? Однако это чувство тут же утонуло в привычном, непреодолимом желании защитить тех, кто слабее, и помочь этому городу, ставшему ей домом. Она тяжело вздохнула, понимая, что ее мечты о спокойной прогулке разбились о суровую реальность бытия. Похоже, покой действительно был для нее лишь недостижимой мечтой, вечно мерцающей на горизонте.             – Расскажите мне всё, что знаете, – попросила она, и ее голос стал твёрдым, как закаленная сталь. Любая деталь может быть важна.             Мелюзины, перебивая друг друга и отчаянно жестикулируя, принялись описывать увиденное ими в сумерках. Их рассказы были сбивчивыми, наполненными детским, искренним ужасом, но Люмин слушала предельно внимательно, отсеивая лишние эмоции и вылавливая крупицы фактов. Тени казались нематериальными, словно дым, но при этом они могли физически взаимодействовать с окружающим миром, хватать вещи и толкать людей. По их словам, существа появлялись внезапно, чаще всего когда солнце скрывалось за горизонтом, и их появление всегда сопровождалось странным, давящим ощущением холода.             – А воздух? Воздух менялся? – уточнила Люмин, вспоминая свои встречи с Бездной.             – Да! – воскликнула Мента. – Перед тем как тень схватила корзинку с фруктами у месье Анри, воздух начал дрожать, как в жаркий день над дорогой. И появилось такое странное... фиолетовое мерцание, от которого глазам становилось больно. Было очень холодно, будто зима внезапно наступила прямо посреди площади. Мы все так испугались, что просто замерли на месте, не в силах даже крикнуть. Люмин задумчиво прикусила губу, анализируя полученную информацию.             – Где именно это происходит чаще всего? – спросила она, вставая на ноги.             – В основном возле старых руин, что находятся сразу за акведуком, – ответила старшая мелюзина, указывая дрожащей лапкой в сторону окраин. Там, где старые дома и почти никто не живет, только эхо гуляет. Но вчера одну такую тень видели совсем близко, у самого главного канала! Она скользила по воде, и вода под ней будто чернела. Мы боимся, что скоро они придут в центр города, и тогда никто не будет в безопасности. Старые руины, фиолетовое мерцание, искажение пространства и эта зловещая, ледяная энергия — всё складывалось в единую картину.             От всех этих деталей слишком отчетливо веяло Бездной — тем самым первородным злом, с которым она сражалась в Натлане. Слишком похоже на те искажения, что она видела там, пусть здесь они и проявлялись в меньшем, почти зачаточном масштабе. Мысль о том, что Бездна сумела просочиться и сюда, в самое сердце упорядоченного, защищенного Фонтейна, заставила ее кровь буквально похолодеть. Это могло быть связано с ее последними битвами, или же это было началом чего-то нового, более масштабного.             Люмин поднялась в полный рост, и ее взгляд стал холодным и сосредоточенным. Первоначальный порыв отправиться к руинам немедленно и в одиночку показался ей теперь безрассудным и крайне опасным. Если это действительно проявление Бездны, то действовать без поддержки властей и не предупредив Нёвиллета было бы верхом легкомыслия. Нужно было немедленно сообщить ему о случившемся, ведь он — Властелин Гидро-драконов и верховный защитник этих земель. К тому же, мысль о встрече с ним, несмотря на все тревожные обстоятельства, вызвала в ее душе странное, необъяснимое волнение и предвкушение.             – Спасибо, что не побоялись рассказать, – сказала она мелюзинам, стараясь придать своему голосу максимум уверенности. Я сейчас же отправлюсь во Дворец Мермония и всё передам Верховному судье. Не волнуйтесь, мы обязательно во всём разберемся и прогоним эти тени. А пока, пожалуйста, будьте предельно осторожны, не гуляйте в одиночку и держитесь только людных, хорошо освещенных мест. Обещаете мне? Мелюзины с явной благодарностью и надеждой закивали своими маленькими головками. Люмин бросила последний взгляд на испуганных созданий и, не теряя больше ни секунды, развернулась.             Она направилась быстрым, решительным шагом к громаде Дворца Мермония, который величественно возвышался над городом в угасающих лучах заката. Тревога в ее сердце теперь смешивалась с непоколебимой решимостью докопаться до истины. Ее долгожданный отдых, едва начавшись, был бесцеремонно прерван, но Люмин знала, она не сможет спать спокойно, пока над Фонтейном нависает эта фиолетовая тень. Снова битва, снова неизвестность, но на этот раз она была готова встретить ее во всеоружии.