Часть 6

            Окраина Фонтейна встретила их тишиной, которая казалась почти физическим препятствием, давящим на плечи. Здесь, вдали от блестящих проспектов и шумных площадей, город словно снимал свою праздничную маску, обнажая старые раны и забытые углы, которые никто не спешил приводить в порядок. Величественные здания центра сменились более скромными постройками, чьи фасады давно утратили былую яркость, а затем и вовсе уступили место заброшенным складам и мастерским, стоящим у самой воды. Воздух здесь был значительно тяжелее, чем в городе; он был пропитан запахом сырости, въевшейся в камни, острой горечью ржавчины и затхлым ароматом стоячей воды из старых, неиспользуемых каналов. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустых переулках.             Люмин шла рядом с Нёвиллетом, стараясь не выказывать слабости, хотя рана в боку все еще пульсировала тупой болью при каждом резком движении. Она чувствовала, как прохладный туман липнет к лицу, смешиваясь с капельками холодного пота, но решимость в ее сердце была сильнее физического дискомфорта.             – Мы уже близко, – тихо сказала она, вглядываясь в серое марево впереди. Запах Бездны здесь становится невыносимым, словно сама земля пытается отторгнуть эту скверну.             – Я знаю, Люмин, – отозвался Нёвиллет, не замедляя шага.             – Вода в этом районе ведет себя беспокойно, она словно кричит об искажении, которое не должно здесь находиться. Я чувствую, как нарушается естественный порядок вещей.             Заброшенная часовая мастерская месье Ремюса выглядела именно так, как описывала цветочница – мрачное двухэтажное здание, которое казалось чужеродным наростом на теле города. Выбитые стекла окон напоминали пустые глазницы, а покосившаяся вывеска, едва различимая под толстым слоем грязи и плесени, когда-то гордо возвещала о мастерстве владельца. Теперь же от мастерской веяло лишь запустением и чем-то гораздо более опасным – темной энергией, которая вызывала неприятные мурашки на коже даже у опытной путешественницы. Ветер завывал в пустых оконных проемах, создавая иллюзию стонов, доносящихся из самого сердца постройки, словно само время здесь умирало в долгих муках. Люмин почувствовала знакомый, тошнотворный привкус Бездны. Она невольно сжала рукоять меча, проверяя, легко ли он выходит из ножен, готовясь к любой неожиданности. Металл отозвался привычным холодком, даря каплю уверенности в том, что ее силы еще при ней, несмотря на недавнее истощение и ранение.             – Они внутри, – прошептала она, не сводя глаз с темного дверного проема. Я чувствую, как эта сила давит на сознание, пытаясь пробраться внутрь.             – Чувствую, – подтвердил Нёвиллет, и его голос приобрел ту самую ледяную твердость, которая обычно предвещала суровый приговор в зале суда. Здание полностью изолировано от жилых кварталов. Нам повезло, что никто из гражданских не окажется под ударом.             Он медленно поднял руку, и Люмин затаила дыхание, наблюдая за тем, как воздух вокруг них начал густеть, наливаясь глубоким синим цветом. Вода из ближайшего канала, покрытая маслянистой пленкой, вдруг ожила и послушно устремилась вверх, закручиваясь в сложные, мерцающие спирали чистой Гидро-энергии. С тихим, нарастающим гулом эти потоки сформировали полупрозрачный барьер, который плотным кольцом охватил здание мастерской и прилегающую территорию. Барьер вибрировал, искажая свет и звуки, создавая вокруг проклятого места непроницаемую зону, внутри которой Нёвиллет был полноправным хозяином каждой капли влаги, способным контролировать пространство.             Нёвиллет опустил руку, и его глаза, обычно спокойные, теперь светились холодным внутренним огнем, отражающим мощь Властелина Драконов. Он коротко кивнул Люмин, и они двинулись к главному входу, готовые встретить то, что скрывалось во мраке заброшенных помещений.             – Барьер не пропустит никого ни внутрь, ни наружу, пока я его поддерживаю, – пояснил он. Их лидер, скорее всего, внутри, и он не сможет сбежать.             – Тогда не будем терять времени, – Люмин шагнула вперед, и ее клинок со свистом покинул ножны, окруженный золотистым сиянием. Пока они не закончили то, что начали.             Дверь поддалась не сразу, она была ветхой, но изнутри ее удерживал установленный новый засов, который явно не принадлежал к оригинальной конструкции старой мастерской. Нёвиллет не стал тратить время на долгие попытки взлома и одним резким движением руки направил концентрированный поток воды прямо в замок. Дерево треснуло под напором стихии, металл со звоном отлетел в сторону, и створки распахнулись, впуская их в затхлое, полное теней нутро здания. Из темного коридора на них пахнуло смесью старой пыли, прогорклого машинного масла и той самой удушающей скверны Бездны.             Повсюду валялись обломки былого величия месье Ремюса- ржавые шестеренки, огромные маятники, похожие на лезвия гильотины, и сотни застывших циферблатов. Но сквозь вековой слой пыли проступали свежие, пугающие следы – грубые символы Бездны, начертанные на стенах чем-то, что напоминало обугленную человеческую кровь.             – Ремюс верил, что механизмы могут принести гармонию в этот мир, – негромко произнес Нёвиллет, осматривая руины. Печально видеть, во что превратилось его наследие в руках безумцев.             – Бездна не умеет создавать, Нёвиллет, – отозвалась Люмин, внимательно следя за каждым шорохом. Она умеет только пожирать и извращать все, до чего дотянутся ее холодные руки.             Внезапный рык прервал их разговор, заставив обоих мгновенно встать в боевую стойку.             Из густого мрака, заполнившего пространство между стеллажами со сломанными инструментами, выскочили два Гончих Разрыва, чьи тела казались сотканными из самой ночи. Эти существа двигались с пугающей плавностью, почти скользя над полом, и их когти скрежетнули по камню, высекая искры и оставляя глубокие борозды. Люмин мгновенно выбросила руку вперед, призывая силу Анемо, чтобы оттолкнуть ближайшую тварь, в то время как ее меч уже описывал дугу. Она чувствовала, как рана в боку отозвалась резкой болью, но сейчас адреналин заглушал все, оставляя лишь чистый инстинкт опытного бойца.             Нёвиллет взмахнул рукой, и водяной хлыст перехватил вторую гончую в прыжке. Мощный удар Гидро-стихии впечатал монстра в стену, буквально раздавив его сущность под огромным давлением, от которого не было спасения. Люмин воспользовалась заминкой и нанесла завершающий удар Гео-энергией, обрушив на гончую кристаллический клинок, который разнес ее на тысячи мелких осколков.             – Осторожнее, Люмин! – крикнул он, создавая вокруг нее защитный водяной щит, когда из теней показались новые очертания врагов. Не забывай о своей ране!             – Я справлюсь, Нёвиллет! – выдохнула она, чувствуя, как сила стихий отзывается на ее зов. Нам нужно двигаться дальше, они ждут нас в главном зале!             Они продолжили путь, теперь двигаясь значительно осторожнее, чувствуя, как бормотание, доносящееся из глубины здания, становится все громче и отчетливее. Вскоре они достигли большого зала – главного сборочного цеха, где когда-то создавались самые сложные механизмы королевства Фонтейн. То, что они увидели там, заставило Люмин похолодеть от ужаса, а Нёвиллета – сжать трость так сильно, что костяшки его пальцев побелели. В центре зала, на импровизированном алтаре из обломков станков, стоял человек в темно-фиолетовой рясе, чье лицо было полностью скрыто тьмой капюшона.                   Вокруг лидера культистов клубилась плотная энергия Бездны, сплетенная в мерцающий защитный кокон, который пульсировал в такт его монотонному и безумному речитативу. Пол под ним был испещрен сложным светящимся узором, от которого исходили волны искажающей силы, заставляющей сам воздух дрожать и идти рябью.             – Останови это безумие немедленно! – голос Нёвиллета прогремел под сводами цеха, как настоящий раскат грома, требуя подчинения закону. Твой путь окончен здесь!                   – Закон? – лидер культистов медленно обернулся, и его голос, искаженный влиянием Бездны, прозвучал как скрежет камня по металлу. Твой закон – это лишь фальшивая декорация для мира, который уже давно гниет изнутри под тяжестью своих грехов.             Он не прекратил своего ритуала, и защитный кокон вокруг него вспыхнул еще ярче, отражая попытки Нёвиллета пробиться сквозь него. Из пола внезапно вырвались шипы чистой фиолетовой энергии, преграждая Люмин путь и заставляя ее резко отпрянуть назад, едва не задев плечом ржавый станок. Лидер культистов вскинул руку, и реальность в центре зала начала истончаться, открывая путь в нечто, находящееся за пределами понимания простых смертных.             – Вы опоздали! – выкрикнул он, и его смех заполнил все пространство мастерской. Врата Пустоты уже распахнуты, и ни один дракон не сможет их закрыть!             Вокруг него начали открываться новые порталы, из которых полезли новые гончие и другие, более крупные и опасные твари Бездны – вестники и чтецы. Зал мгновенно наполнился рычанием, шипением и треском темной магии, которая начала пожирать остатки света и тепла в этом заброшенном месте. Люмин и Нёвиллет оказались спиной к спине, окруженные кольцом врагов, в то время как главный противник продолжал свой зловещий ритуал под защитой непробиваемого барьера. Начинался настоящий бой, исход которого мог решить судьбу всего Фонтейна. Люмин чувствовала, как напряжение в воздухе достигло своего предела, а рана в боку снова начала ныть, напоминая о хрупкости человеческого тела перед лицом вечности. Она посмотрела на Нёвиллета и увидела в его глазах ту же решимость, что горела и в ее собственном сердце – они не позволят тьме победить.                   – Вместе, – коротко сказала она, перехватывая меч поудобнее и готовясь к первому столкновению с наступающей ордой. Мы должны пробить этот круг!             – Вместе, Люмин, – ответил он, и мощная волна воды вырвалась из-под его ног, сбивая с толку первого Вестника Бездны. Я прикрою тебя!