Часть 5

            Легкая морось, обычная для Фонтейна, висела в воздухе, оседая крошечными блестками на брусчатке и плаще Люмин. Город жил своей обычной, упорядоченной жизнью, меки-патрульные мерно шагали по маршрутам, элегантные дамы и господа спешили по делам, перебрасываясь светскими любезностями. Но под этой глянцевой поверхностью Люмин чувствовала скрытое напряжение, как струна, натянутая до предела. Вчерашнее столкновение с культистами Бездны и последовавшее за ним нелепое ранение и потеря сознания оставили след – тупую боль в боку, которую она старательно игнорировала, и тяжесть на душе. Бок немилосердно жгло.             Она старалась дышать мелко и часто, чтобы не тревожить рану, спрятанную под плотной тканью ее наряда. Каждый вдох напоминал о ледяном острие, которое едва не оборвало ее путь вчера в тех мрачных доках.             – Ты слишком бледна сегодня, – заметил Нёвиллет, идя в полушаге от нее.             – Это просто отсутствие солнца, – ответила она, пытаясь улыбнуться.             Нёвиллет, Верховный судья Фонтейна, шел рядом, и его присутствие было подобно скале посреди бурного моря – невозмутимое, надежное. Сегодня Люмин улавливала в его обычно спокойной ауре нотки непривычного беспокойства, которое он пытался скрыть за привычной маской беспристрастности. Его взгляд, цвета глубокой воды, то и дело обращался к ней, словно проверяя, не пошатнется ли она, не выдаст ли слабость. Он намеренно замедлял шаг, подстраиваясь под ее ритм, и это молчаливое внимание согревало Люмин сильнее любого костра в Натлане.             – Мы должны действовать осторожно, – голос Нёвиллета, ровный и взвешенный, разрезал монотонный шум улицы. Культисты действовали скрытно. Если у них есть сообщники среди горожан, паника нам не поможет. Лишний шум лишь заставит их уйти в еще более глубокое подполье, откуда их будет трудно достать даже с помощью всей жандармерии.             – Согласна, – кивнула Люмин, плотнее кутаясь в плащ. Они были слишком хорошо организованы для простых фанатиков. Такое не провернуть без тщательной подготовки и, возможно, укрытия где-то в самом сердце города. Кто-то снабжает их информацией и ресурсами, Нёвиллет.             – Именно этого я и опасаюсь, – отозвался он. Они подошли к площади Люсин, где жизнь кипела ярче всего, несмотря на навязчивую влажность воздуха. Здесь всегда было многолюдно, туристы фотографировались на фоне оперного театра, а местные жители обсуждали последние судебные процессы за чашечкой кофе. Нёвиллет, в своей парадной форме и с неизменной тростью, вызывал у прохожих немедленное желание выпрямить спину и поклониться. Люди отвечали почтительно, но их ответы были пустыми и формальными, когда он задавал вопросы о странных происшествиях. Судья вызывал слишком много трепета.             Его статус мешал людям говорить свободно, они подбирали слова, боясь сказать что-то неподобающее перед верховным лицом региона. Люмин видела, как торговцы съеживаются под его проницательным взглядом, даже если им нечего было скрывать.             – Позволь мне, – тихо шепнула она.             – Считаешь, твоя слава поможет больше, чем мой закон? – спросил он с легкой тенью иронии.             – Люди боятся судей, но доверяют героям, – парировала Люмин.             Она начала подходить к лавкам сама, действуя мягче и естественнее, пока Нёвиллет оставался в тени величественных колонн, наблюдая за ней. Ее слава Героини Тейвата располагала к доверию, для жителей Фонтейна она была той, кто остановил пророчество и спас их от Первозданного моря. Она расспрашивала о мелочах – о странных звуках по ночам, о людях, которые покупают слишком много провизии, о подозрительных запахах озона или гнили. Несколько лавочников лишь недоуменно покачали головами.             Один курьер упомянул, что видел странные тени в стоках, но тут же осекся, решив, что ему просто померещилось в тумане. Люмин уже начала терять надежду, когда они приблизились к цветочному ряду, где воздух был напоен ароматом радужных роз.             – Добрый день, – обратилась она к пожилой женщине в аккуратном фартуке.             – Ох, госпожа Путешественница! Какая честь! – воскликнула цветочница, поправляя очки на носу. – Вы ищете букет для вечернего приема? У меня сегодня чудесные колокольчики.             Люмин мягко покачала головой, стараясь не морщиться от очередного приступа боли в боку.             – Спасибо, мадам, но я здесь по другому делу. Мы ищем людей в темных одеждах. Возможно, вы замечали кого-то, кто кажется здесь чужим? Тех, кто старается не привлекать внимания, но появляется регулярно в одних и тех же местах. Женщина вдруг нахмурилась, теребя лепесток увядающей розы в своих мозолистых руках.             – Странные личности, говорите? – пробормотала она, оглядываясь по сторонам. – Знаете, последнюю неделю… да, где-то так… видела пару раз группу людей у старого акведука, ближе к западной окраине. Все в темном, капюшоны низко надвинуты. Шли быстро, словно за ними гнались призраки из оперных драм. Нёвиллет мгновенно оказался рядом, привлеченный важным свидетельством.             – Вы видели, куда именно они направлялись? – спросил он своим глубоким голосом. Женщина вздрогнула, увидев Верховного судью так близко, но Люмин ободряюще коснулась ее руки.             – Ох, милочка, зрение у меня уже не то, – вздохнула цветочница, успокаиваясь под добрым взглядом девушки. Но шли они всегда в одну сторону… туда, где старая часовая мастерская месье Ремюса стоит заброшенная. Жуть там, говорят, никто из приличных людей туда давно не ходит. Особенно по ночам, когда туман наползает с воды. А эти… как раз под вечер и шмыгали. Люмин и Нёвиллет переглянулись. Это была зацепка.             – Мастерская Ремюса… – задумчиво повторил Нёвиллет.             – Вы знаете это место? – быстро спросила Люмин.             – Это старое здание, построенное еще до того, как система акведуков была модернизирована, – ответил он.              – Семья Ремюса славилась своими механизмами, но после его смерти мастерская пришла в упадок. Она находится в зоне, которая редко патрулируется меками. Цветочница кивнула, подтверждая его слова, и добавила, что слышала оттуда странные лязгающие звуки.                         – Благодарю вас, мадам. Ваша информация может оказаться чрезвычайно важной для безопасности Фонтейна, – произнес Нёвиллет. Он говорил спокойно, но Люмин увидела, как напряглись мышцы на его шее под воротником. Внутри него явно боролись долг судьи и глубокое, почти человеческое беспокойство за город, который он поклялся защищать. Боль в боку снова напомнила о себе острым уколом, и Люмин незаметно прижала руку к ране под плащом, надеясь, что Нёвиллет не заметит этого жеста в тени колоннады. Но от его взгляда ничего не могло скрыться.             Он тут же шагнул к ней, и его рука в перчатке на мгновение замерла в воздухе, словно он хотел поддержать ее за плечо, но вовремя вспомнил о приличиях. В его глазах отразилась такая гамма чувств, от боли до решимости, что Люмин на мгновение забыла, как дышать.             – Люмин, вам нехорошо? – его голос понизился, в нем прозвучала неподдельная тревога. – Ваше лицо стало цвета облака перед грозой. Возможно, вам стоит вернуться во дворец и отдохнуть. Я могу продолжить расследование сам, мои силы позволят справиться с этой задачей.             – Нет, все в порядке, – твердо ответила она, встречая его обеспокоенный взгляд.                   – Ты едва стоишь на ногах, – возразил он.             – Я должна идти с тобой, Нёвиллет. Это касается Бездны, а значит, касается и меня. К тому же, вдвоем мы быстрее разберемся с тем, что они там затеяли, пока не стало слишком поздно. Не пытайся спрятать меня в золотой клетке. Он смотрел на нее долгую секунду, взвешивая ее слова и свое желание защитить ее.             – Твое упрямство порой превосходит даже законы природы, – наконец произнес он с тяжелым вздохом.             – Но я не могу позволить тебе идти первой. Обещай мне, что если боль станет невыносимой, ты скажешь мне об этом без лишней гордости.             – Обещаю, – тихо сказала Люмин, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Его беспокойство было непривычным, почти пугающим своей искренностью для существа, которое должно было стоять над людскими эмоциями. Он понимал ее решимость, но сердце Властелина Гидро-Дракона, обычно спокойное, как глубины океана, сжималось при мысли о том, какой опасности она себя подвергает, будучи раненой. Это новое чувство, рожденное в кабинете после ее обморока, пугало его своей силой. Они покинули площадь, направляясь к окраине, где туман становился гуще, а звуки города – тише. Морось превратилась в мелкий дождь, который неприятно холодил кожу, но Люмин шла вперед, стараясь не отставать от широкого шага Нёвиллета. Старая часовая мастерская ждала их впереди, скрывая в своих недрах тайны, которые могли перевернуть мирный уклад Фонтейна.             – Береги себя, – прошептал он, когда они свернули в темный переулок. Она лишь молча сжала рукоять своего меча, готовая к встрече с тьмой. Ощущение опасности нарастало с каждым шагом, смешиваясь с запахом старого металла и влажной земли. Люмин знала, что за этим углом их ждет не просто заброшенное здание, а логово врага, который не знает жалости. Но пока Нёвиллет был рядом, она чувствовала, что даже сама Бездна не сможет сломить ее волю. Мастерская уже виднелась впереди.