Часть 8

            Её лицо было ещё бледнее, чем раньше, дыхание — едва заметным, почти призрачным. Нёвиллет склонился над ней, чувствуя, как внутри всё сжимается от ледяного предчувствия. Он осторожно коснулся её щеки — кожа была холодной, словно мрамор фонтанов под зимним дождём. Простой обморок от усталости не мог повториться так быстро и с такой пугающей силой. Это было нечто более глубокое, более опасное, чем простое истощение сил после долгого пути. Тревога сменилась острым страхом.                   Этот страх был холодным и режущим, чувством, которое Властелин Гидро-драконов не испытывал веками, привыкший к невозмутимости и вечному течению времени. Он быстро проверил её пульс — слабый, нитевидный, он едва угадывался под его пальцами. Дыхание оставалось поверхностным, прерывистым. Его собственные силы могли принести лишь временное облегчение, омыть раны прохладой, но он не был целителем, способным излечить душу и тело от скверны. Он понял, что здесь нужна профессиональная помощь.             Отбросив все сомнения и юридические протоколы, Нёвиллет сосредоточился, закрыв глаза. Он собрал чистую Гидро-энергию в ладонях, превращая её в сжатый, вибрирующий импульс. Это было ментальное сообщение, созданное самой стихией, которое понеслось сквозь каменные стены дворца, сквозь толщу озерной воды прямиком в глубины Крепости Меропид, где работала та, кому он доверял безоговорочно. «Сиджвин. Срочно. Мой кабинет. Люмин».             Сообщение было коротким, но в нём пульсировала вся та тревога, которую Верховный Судья не мог и не хотел больше скрывать. Он знал, что маленькая мелюзина мгновенно почувствует серьёзность ситуации. Кабинет погрузился в гнетущее ожидание, нарушаемое лишь тиканьем напольных часов и далёким шумом ливня за окном. Нёвиллет не отрывал взгляда от Люмин, словно его внимание могло удержать её душу в этом мире. Тихий стук в дверь прервал его тяжёлые раздумья.             – Войдите, – сказал Нёвиллет, даже не обернувшись.             Дверь кабинета приоткрылась с едва слышным скрипом, и на пороге показалась Сиджвин. Её обычно жизнерадостное лицо сейчас отражало глубокую озабоченность. Она не задавала лишних вопросов, увидев фигуру Верховного Судьи, склонившуюся над диваном. Её взгляд, профессиональный и внимательный, сразу зафиксировался на бледном лице Люмин, подмечая каждую деталь, синеву под глазами и испарину на лбу.                   – Положите её на диван поудобнее, месье Нёвиллет, – тихо произнесла Сиджвин, подходя ближе.             Нёвиллет, словно очнувшись от транса, поправил подушки и аккуратно уложил Люмин. В этот момент он остро осознал, насколько сильно его выбило из колеи её состояние. В нём боролись две сущности- холодный судья, привыкший анализировать факты, и некто иной, чьё сердце разрывалось от вида этой хрупкой, но такой отважной девушки. Воздух в комнате казался густым и липким от напряжения. Сиджвин действовала быстро и невероятно точно. Она открыла свой кожаный саквояж, и по кабинету поплыл аромат медицинских трав и антисептиков. Мелюзина проверила зрачки Путешественницы, прислушалась к её сердцу и, наконец, осторожно разбинтовала рану на боку. Сквозь марлю проступила тёмная, неприятная на вид жидкость, смешанная с кровью. Сиджвин нахмурилась, её пушистые ушки тревожно дернулись, когда она почувствовала исходящий от раны холод.             – Что с ней? – голос Нёвиллета дрогнул.             – Тише, месье, дайте мне закончить осмотр, – мягко, но строго осадила его Сиджвин.             Нёвиллет замолчал, сцепив пальцы в замок за спиной. Он начал нервно ходить по кабинету, и каждый его шаг отдавался глухим эхом. Багровые лучи заката, пробивающиеся сквозь тучи, ложились на ковёр кровавыми полосами, создавая зловещую атмосферу. Он чувствовал себя беспомощным, и это чувство было для него самым невыносимым в мире. Наконец Сиджвин поднялась и начала убирать инструменты.             – Верховный Судья, ситуация серьёзная, – начала она, глядя ему прямо в глаза. Путешественница запредельно истощена. Но дело не только в физической усталости. Я обнаружила явные следы воздействия энергии Бездны. Она буквально выедает её изнутри, ослабляя защитные барьеры организма. Её магическая энергия сейчас находится на критически низкой отметке, почти на нуле.             – И эта рана... – Нёвиллет указал на бок Люмин.             – Переутомление и ранение дали опасный эффект, – подтвердила Сиджвин, вздохнув. Организм настолько слаб, что не может бороться с инфекцией Бездны. Ей нужен не просто покой, ей нужен специальный уход. Вы понимаете, что она могла погибнуть, если бы вы промедлили ещё час? Это не просто обморок, это полный системный отказ. Нёвиллет замер, чувствуя, как вина тяжёлым грузом ложится на плечи.             – Я не заметил, насколько всё плохо, – признался он, и его голос звучал надломленно.             – Я был слишком занят расследованием, допросами, безопасностью города... Я доверил ей слишком много дел, не подумав о том, что она тоже может сломаться. Я пренебрёг её состоянием ради общего блага. Какая ирония для того, кто олицетворяет справедливость.             – Самобичевание сейчас не поможет, – отрезала мелюзина.                   Она достала из сумки флакон с густой, переливающейся жидкостью и передала его Нёвиллету. Затем она выложила на стол несколько пучков подсушенных трав, связанных тонкой золотистой нитью. Её инструкции были чёткими, не допускающими двоякого толкования. Сиджвин говорила о важности режима, о том, как правильно заваривать эти травы, чтобы они очищали кровь от скверны.             – Вот, – сказала она, – это лекарство восстановит её каналы энергии.             – Сколько раз в день его давать? – спросил он, бережно принимая флакон.             – По пять капель утром и вечером, – ответила Сиджвин.                   – Травы заваривайте отдельно, пусть пьёт вместо воды. И запомните, никакого стресса. Если она очнётся и захочет вскочить в бой — свяжите её, если потребуется. Сейчас её жизнь зависит от того, насколько тихо она будет лежать в ближайшие дни. Я приду завтра утром. Когда Сиджвин ушла, тишина в кабинете стала ещё более гнетущей.             Нёвиллет подошел к Люмин и опустился на одно колено рядом с диваном. Он осторожно взял её ладонь в свою. Она была такой маленькой по сравнению с его рукой. Он чувствовал, как внутри него растёт нечто новое, пугающее своей силой — желание укрыть её от всего мира, защитить даже ценой собственного спокойствия. Это было далеко за пределами судебного долга.             Он понимал, что не может разорваться между заботой о ней и обязанностями правителя. Ему нужен был кто-то, кому он мог доверить её жизнь, пока сам будет искать ответы в тени. Выбор был очевиден. Клоринда. Капитан судебной гвардии не только обладала выдающимися боевыми навыками, но и была одной из немногих, кого Люмин считала своим другом.             Он вызвал Клоринду через служебный канал связи.             Через несколько минут Клоринда вошла в кабинет. Она замерла у порога, мгновенно оценив ситуацию. Её взгляд, обычно холодный и сосредоточенный на цели, смягчился, когда она увидела Люмин. Она подошла ближе, и её рука непроизвольно легла на рукоять меча — жест защиты, доведённый до автоматизма.             – Клоринда, мне нужна ваша помощь, – официально начал Нёвиллет.             – Я вижу, месье, – ответила она, не сводя глаз с Путешественницы.              – Что произошло?             Нёвиллет кратко пересказал вердикт Сиджвин. Он говорил о Бездне, об истощении и о том, что Люмин больше нельзя оставлять одну. Клоринда слушала молча, её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах застыла решимость. Она понимала, что Нёвиллет сейчас разрывается между чувствами и долгом, и её задачей было облегчить это бремя.             – Я позабочусь о ней, – просто сказала Клоринда.             – Вы и Люмин... вы друзья, – добавил Нёвиллет, и в его голосе проскользнула едва заметная нотка ревности. Я доверяю её вам. Пожалуйста, не отходите от неё ни на шаг. Если она проснётся, сразу дайте мне знать. Но не позволяйте ей вставать, что бы она ни говорила.                   – Я перенесу её в гостевую комнату в восточном крыле, – предложила Клоринда. Нёвиллет кивнул, наблюдая, как капитан легко и бережно поднимает Люмин на руки. Это зрелище вызвало у него новый укол боли. Он хотел бы сам нести её, сам укрывать одеялом, но работа судьи не терпела отлагательств. Скверна Бездны не будет ждать, пока он закончит дежурство у постели больной. Он должен был действовать быстро, пока след не остыл.Когда Клоринда ушла, кабинет показался ему пустым как никогда.             Нёвиллет не пошел спать. Вместо этого он направился в самую закрытую часть дворца — в Архив Мермония. Это было место, где время замирало среди бесконечных стеллажей. Запах старой бумаги, пергамента и магических чернил обычно успокаивал его, но не сегодня. Сегодня каждый шорох казался ему насмешкой, каждый тени — потенциальной угрозой. Он искал ответы в глубинах веков.                   Его пальцы методично перебирали древние свитки. Он искал записи о ритуалах Бездны, которые могли бы искажать Гидро-энергию. Если культисты нашли способ отравлять сами истоки жизни в Фонтейне, то Люмин была лишь первой жертвой. Нёвиллет читал отчеты о прошлых катастрофах, сравнивал карты подземных течений и аномальных зон. Он искал ту самую нить, которая связывала Натлан и его королевство. Часы тянулись медленно, превращаясь в бесконечную череду фактов и цифр.                   К середине ночи его стол был завален фолиантами. Он наткнулся на упоминание о «точках резонанса», где стихия наиболее уязвима для внешнего воздействия. Это были старые гидротехнические узлы, заброшенные сотни лет назад. Если Бездна планировала удар, то именно там. Но почему Люмин так остро среагировала на эти символы? Возможно, её собственная природа «сошедшей» делала её проводником для этой тьмы. Глаза болели от напряжения, но он продолжал поиск. Он нашел старую карту мастерской Ремюса. Оказалось, она была построена на месте древнего святилища воды. Это объясняло, почему культисты выбрали именно это здание. Они не просто прятались — они использовали древнюю архитектуру как усилитель для своих грязных ритуалов. Нёвиллет сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. Свет магических кристаллов начал бледнеть.             Первые лучи утреннего солнца пробились сквозь окна архива, окрашивая пыльный воздух в нежный золотистый цвет. Нёвиллет поднял голову от очередного манускрипта. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени, но взгляд оставался твердым. Он провел здесь всю ночь, но теперь у него был план. Он знал, где искать врага, и знал, как его остановить. Но прежде всего он должен был увидеть её. Мысль о Люмин была тем якорем, который удерживал его от падения в бездну ярости. Он аккуратно закрыл книги, стараясь не нарушать тишину архива. Усталость навалилась на него внезапно, но он подавил её волевым усилием. Сейчас не время для слабости. Он должен убедиться, что она в порядке, прежде чем отправиться на охоту. Он вышел из архива, направляясь к дому где временно жила Люмин.