Часть 9

                   Город просыпался, слышался мерный перезвон аквабусов и далекие крики чаек, приветствующих новый день. После бессонной ночи, проведенной в поисках ответов на загадки Бездны, этот шум казался Верховному Судье непривычно громким, почти вызывающим, подчеркивающим его собственную внутреннюю сосредоточенность и не проходящую тревогу за безопасность Фонтейна и тех, кто ему дорог.             Нёвиллет медленно поправил свои белоснежные манжеты, стараясь вернуть себе привычную невозмутимость. В голове все еще крутились мрачные символы Бездны, найденные в старой мастерской, но мысли теперь невольно занимало нечто более живое и хрупкое - Люмин.             – Месье Нёвиллет, вы сегодня на редкость рано покинули архивы. – заметил дежурный гвардеец у ворот.             – Работа не ждет, офицер. – коротко ответил он, не замедляя своего стремительного, но грациозного шага.             Его путь лежал к небольшому, но уютному жилому кварталу, где Люмин сняла временное жилье после своего возвращения из Натлана. Нёвиллет убеждал себя, что это сугубо деловой визит — необходимая проверка состояния ключевого союзника в борьбе с нарастающей угрозой, ведь её обморок вчера был тревожным сигналом. Однако где-то в глубине его существа, там, где под человеческим обликом скрывалась древняя мощь Гидро Дракона, пульсировало иное, более инстинктивное чувство. Это была потребность убедиться лично, что жизнь, которую он едва не упустил в своем кабинете, снова бьет ключом. Это была потребность защитить и увидеть.             Город вокруг него гудел. Аквабусы скользили по каналам, выбрасывая облачка пара, а торговцы уже расставляли свои лотки с ароматным хлебом и свежими фруктами. Жизнь Фонтейна текла своим чередом, не подозревая о ночных ужасах в старых доках и тенях, крадущихся по окраинам.             – Прекрасное утро для прогулки, не так ли, ваша честь? – окликнул его знакомый торговец цветами.             – Безусловно. – отозвался Нёвиллет, едва заметно кивнув.             Он остановился перед дверью её квартиры, чувствуя легкое замешательство. Обычно он не наносил визитов без официального уведомления, но сейчас правила протокола казались ему второстепенными. Сердце, обычно мерно отсчитывающее секунды закона, на мгновение сбилось с ритма, прежде чем он решился нанести три четких, осторожных удара в деревянную панель. За дверью послышались легкие шаги, и Нёвиллет невольно затаил дыхание, ожидая встречи, которая волновала его гораздо сильнее, чем он готов был признать. Дверь открылась почти мгновенно.             Люмин стояла на пороге, окутанная мягким светом прихожей. На ней была простая домашняя одежда, лишенная пафоса ее привычного дорожного облачения, а золотистые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбилось несколько непослушных прядей. Она выглядела намного лучше, болезненная бледность, так напугавшая его вчера, сменилась едва заметным здоровым румянцем. В руках она держала чашку с дымящимся отваром, и пар мягко окутывал ее лицо, придавая облику домашний уют и какую-то особую, тихую беззащитность.             – Месье Нёвиллет? – в её голосе слышалось искреннее удивление.             – Я не ожидала вас увидеть так рано. Проходите, пожалуйста.             – Доброе утро, Люмин. Надеюсь, я не помешал вашему отдыху? – спросил он, переступая порог.             – Вовсе нет, я как раз пила чай, который прислала Сиджвин. – ответила она, отступая в сторону.             Квартира была небольшой, но наполненной тем неуловимым ощущением присутствия Путешественницы, которое она привносила в любое место. На столике у окна в изящной вазе стояли радужные розы — их лепестки блестели в лучах солнца, наполняя комнату сладковатым, свежим ароматом. Нёвиллет прошел вглубь гостиной, чувствуя себя здесь немного неуместно из-за своего роста и строгого наряда, но при этом странно спокойно, словно он наконец-то оказался там, где должен был быть. Здесь пахло миром, покоем и цветами.             Люмин жестом пригласила его присесть на небольшой диванчик, обитый светлой тканью. Сама она устроилась в кресле напротив, все еще сжимая в ладонях теплую чашку. Нёвиллет отметил, что её руки больше не дрожали, а взгляд стал ясным и сосредоточенным, хотя в глубине золотистых глаз все еще читалась тень пережитого истощения.                   – Как вы себя чувствуете сегодня? Рекомендации нашей маленькой целительницы пошли вам на пользу? – поинтересовался он, смягчая свой обычно официальный тон.                   – Намного лучше. – Люмин слабо улыбнулась. Сиджвин настоящая волшебница. Голова еще немного кружится, если я встаю слишком резко, но в остальном я чувствую, как силы возвращаются.             – Это радует. Вчерашний инцидент был весьма серьезным. – заметил Нёвиллет. Он внимательно изучал её лицо, отмечая каждую деталь. Он вспомнил, как она лежала без чувств в его кабинете, и как его собственная рука дрожала, когда он пытался помочь ей. Теперь, видя её живой и улыбающейся, он ощутил, как тяжелый камень, давивший на его грудь всю ночь в пыльном архиве, наконец начал медленно сползать, освобождая место для тихого облегчения.             – Я принесла вам чаю. – сказала Люмин, поднимаясь, чтобы наполнить вторую чашку.             – Благодарю вас, но не утруждайте себя, вам все еще нужен покой. – мягко остановил её Нёвиллет.             – Мне не трудно, к тому же это помогает мне чувствовать себя полезной. – настояла она, разливая ароматный напиток.             – Энергия Бездны оставляет коварные следы. – произнес он, принимая чашку.             – Я провел всю ночь в архивах, изучая природу тех атак и символов, что мы нашли. Нам предстоит обсудить многое, но я боюсь, что мой кабинет - не самое подходящее место для реабилитации. Постоянный поток документов, судебных заседаний и официальных лиц не способствует спокойному обмену мыслями, а вам сейчас меньше всего нужны стрессы. Работа никогда не заканчивалась, но приоритеты изменились.             Люмин серьезно кивнула, и тень недавней битвы на мгновение промелькнула в ее глазах. Она знала, что передышка будет недолгой, и враг, скрывающийся в тени, не станет ждать ее полного выздоровления. Однако сейчас, в этой тихой комнате, под защитой спокойного присутствия Нёвиллета, угроза казалась чем-то далеким и преодолимым.             – Я понимаю, Нёвиллет. Но мы должны действовать, пока культисты не предприняли следующий шаг. – твердо сказала она.             – Вы правы. Но действовать нужно с ясной головой и восстановленным телом. – возразил он.             Он сделал небольшой глоток чая. Травяной сбор был горьковатым на вкус, но удивительно бодрящим. Нёвиллет долго подбирал слова для следующего предложения. Для него, человека, чья жизнь была подчинена строгому регламенту и служению закону, этот шаг был выходом на неизведанную территорию. Он чувствовал, как внутри него растет решимость, которую не могли сломить никакие параграфы кодекса.             – Люмин... – начал он, и его голос прозвучал чуть более глубоко. Она подняла на него взгляд, ожидая продолжения его мысли.             – Я подумал, что нам стоит сменить обстановку. – продолжил он, глядя прямо ей в глаза.                   – Вечером, когда дневная суета утихнет, я приглашаю вас на ужин во Дворец Мермония. Это будет не официальный прием и не часть расследования. Просто ужин в спокойной, частной обстановке. Там мы сможем обсудить наши находки без спешки и давления. Приглашение повисло в утренней тишине.             Люмин замерла, и её чашка едва заметно звякнула о блюдце. Она не ожидала от Верховного Судьи такой инициативы. В её голове пронеслись образы их встреч, в суде, на поле боя, в его строгом кабинете. Но личный ужин? Это было нечто совершенно иное, открывающее дверь в мир, который он так тщательно оберегал от посторонних глаз. Она видела, как он едва заметно сжал рукоять своей трости, и эта мимолетная человеческая неловкость тронула её до глубины души.             – Это приглашение... оно неожиданное. – прошептала она, не отрывая взгляда от его лица.             – Я пойму, если вы сочтете это неуместным или если вы слишком устали. – поспешно добавил он.             – Нет-нет! Я просто удивлена. В хорошем смысле. – Люмин тепло улыбнулась. Она видела в его глазах цвета индиго не только беспокойство правителя за своего союзника, но и искреннее, глубокое желание просто побыть рядом. Это делало Нёвиллета, которого все считали холодным и отстраненным, удивительно живым и близким. Сердце Люмин забилось чуть быстрее, и она почувствовала, как волна предвкушения, не имеющая ничего общего с битвами, накрывает её.             – Я принимаю ваше приглашение. – сказала она. Думаю, вечер в хорошей компании — это именно то, что мне нужно.             – Прекрасно. Я очень рад это слышать. – в голосе Нёвиллета прозвучало нескрываемое облегчение.                   Он поднялся, его высокая фигура на мгновение заслонила солнечный свет, падающий из окна. В этом жесте была сила и надежность, которые всегда внушали Люмин уверенность. Нёвиллет чувствовал, как его собственное настроение поднялось, сменяя ночную усталость бодростью. Он больше не был просто судьей, исполняющим долг; он был кем-то, кто нашел важную связь, которую стоило беречь.             – Я пришлю за вами экипаж в семь часов вечера. – пообещал он.             – Буду ждать. И спасибо, что зашли, Нёвиллет. Это много значит для меня. - искренне добавила она.             – Это меньшее, что я мог сделать. Отдыхайте, Люмин. Берегите себя. – произнес он на прощание.             Он вышел из квартиры, и звук его шагов медленно затих в коридоре. Люмин еще долго сидела в кресле, глядя на закрытую дверь. Тишина комнаты больше не казалась ей пустой, она была наполнена ожиданием и теплом. Радужные розы на столе словно стали ярче, а солнечный свет — теплее. Она знала, что этот ужин станет поворотным моментом не только в их расследовании, но и в чем-то гораздо более личном. Он ушел, но его присутствие все еще ощущалось в воздухе.             Люмин допила свой чай, чувствуя, как силы окончательно возвращаются к ней. Впереди был целый день отдыха, но её мысли уже уносились к вечеру, к торжественным залам Дворца и к человеку, который ждал её там. Мир Фонтейна, полный загадок и опасностей, внезапно стал казаться ей намного уютнее, ведь в нем был тот, кто готов был разделить с ней не только бремя ответственности, но и тихий вечерний свет.             – Значит, ужин... – прошептала она, улыбаясь своим мыслям.