Часть 10

            Величественные коридоры Дворца Мермония, обычно наполненные деловитой суетой служащих и посетителей, сейчас были погружены в предвечернюю тишину. Шаги Люмин, сопровождаемой молчаливой мелюзиной-распорядительницей, отдавались тихим эхом от полированных мраморных стен. Золотистый свет заходящего солнца, проникавший сквозь высокие арочные окна, смягчал строгую геометрию дворцовых интерьеров, придавая им оттенок теплоты и покоя. Люмин невольно замедлила шаг, впитывая эту атмосферу – такой разительный контраст с хаосом битв, пылью дорог и напряженным ожиданием, ставшими ее постоянными спутниками. Возвращение в Фонтейн, решение остаться здесь на неопределенный срок… все это казалось сейчас одновременно правильным и пугающе непривычным. Она всё ещё ощущала фантомную боль в боку, где магия Сиджвин и забота Нёвиллета начали заживлять рану, полученную в заброшенной мастерской.             Люмин вспомнила, как Паймон наверняка сейчас нежится в горячих источниках Натлана, болтая без умолку с Муалани, и Люмин впервые за долгое время почувствовала острое, почти болезненное одиночество. Отсутствие её звонкого голоса подчеркивало величие окружающего пространства, делая его почти подавляющим. В Натлане всё было ярким, шумным и опасным, а здесь — упорядоченным, холодным и… защищенным. Она коснулась пальцами холодного камня стены, пытаясь убедиться, что всё это происходит наяву. Это путешествие в самое сердце власти Фонтейна ощущалось иначе, чем её визиты к Нахиде или Эи.             – Сюда, госпожа Путешественница, – пропищала мелюзина-распорядительница, указывая на резную дверь.             Мелюзина остановилась у двери из темного дерева и, поклонившись, бесшумно отворила ее, жестом приглашая Люмин войти. За дверью оказался небольшой, но изысканно обставленный обеденный зал, который разительно отличался от огромных залов для официальных приемов. Здесь царила атмосфера уединения и интимности, словно само время решило замедлить свой бег. Тяжелые портьеры глубокого синего цвета были приоткрыты, открывая вид на город, где один за другим зажигались огни, отражаясь в спокойных водах каналов. Хрустальная люстра под потолком источала мягкий свет, который играл на гранях бокалов и тускло поблескивал на серебряных приборах, разложенных на белоснежной скатерти.             В центре стола стояла ваза со свежими радужными розами – любимыми цветами Нёвиллета.             Тонкий аромат роз едва уловимо смешивался с запахом полированного дерева и озона, который всегда витал вокруг Властелина Гидро Драконов. Нёвиллет уже был там, он стоял у окна, спиной к входу, глядя на вечерний город. Его высокая фигура в строгом костюме казалась частью архитектуры этого дворца — незыблемой и вечной. Услышав шаги, он медленно обернулся, и Люмин заметила, как на его лице, обычно непроницаемом, на мгновение отразилась целая гамма чувств. Он выглядел почти… встревоженным.             – Вы пришли, Люмин. Я боялся, что ваше состояние потребует больше времени на покой.             – Я не могла пропустить этот ужин, месье Нёвиллет, – ответила она, слегка склонив голову в приветствии.             – Тем более, Сиджвин пригрозила мне запереть меня в лазарете, если я не буду хорошо питаться.             – Она может быть крайне убедительной, когда дело касается здоровья пациентов, – заметил Нёвиллет, и в его голосе проскользнула тень улыбки.             – Прошу вас, присаживайтесь. Вам необходимо восстановить силы после всего, что произошло. Вчерашний обморок в моем кабинете… я до сих пор корю себя за то, что позволил вам перенапрячься сразу после прибытия из Натлана. Это было крайне неосмотрительно с моей стороны как принимающей стороны. Он указал на стул напротив себя, обитый синим бархатом.             Люмин подошла к столу, чувствуя, как мягкая ткань принимает её всё ещё немного слабое тело. Другая мелюзина, такая же тихая и сосредоточенная, бесшумно внесла две дымящиеся тарелки с консоме. Прозрачный золотистый бульон источал тонкий, дразнящий аромат трав и специй, от которого у Люмин невольно проснулся аппетит. Она посмотрела на Нёвиллета, который сидел удивительно прямо, его движения были выверенными и элегантными, как у человека, привыкшего к вековым традициям этикета. В его взгляде она снова увидела то сложное сочетание сдержанности и глубоко спрятанной заботы, которое так тронуло её во время её выздоровления.             – Попробуйте, это консоме приготовлено по особому рецепту, – негромко произнес он.             – Спасибо, пахнет просто чудесно, – Люмин взяла теплую ложку и сделала первый глоток. Бульон был насыщенным и согревающим, он словно разливался теплом по жилам, прогоняя остатки холода Бездны.             – Кажется, я действительно была голоднее, чем думала. Весь этот хаос с культистами совсем выбил меня из колеи.             – Последние события были напряженными для всех нас, – Нёвиллет медленно отпил немного воды из своего бокала.             – Ваша готовность немедленно броситься на защиту Фонтейна вызывает восхищение, но самопожертвование не должно приводить к саморазрушению. Я видел много героев за свою жизнь, Люмин, и многие из них сгорали слишком быстро. Я бы не хотел, чтобы вы стали одной из тех ярких, но коротких вспышек в истории нашего королевства. Подобная цена за мир была бы слишком высока.             Он говорил серьезно, и его глаза цвета глубокой воды не отрывались от её лица. Люмин опустила взгляд на тарелку, чувствуя, как слова дракона проникают в самую душу. Она знала, что он прав, но инстинкты, выработанные в сотнях миров, всегда гнали её вперед. Справедливость и защита были её сущностью, её способом связи с этим миром, который она когда-то надеялась покинуть вместе с братом. А теперь, когда Итэр стал частью Бездны, эта борьба приобрела новый, пугающий смысл. Она чувствовала, как груз ответственности снова давит на плечи, но здесь, рядом с Нёвиллетом, он казался чуть легче.             – Бездна не выбирает время, – тихо сказала она.              – Если бы я не вмешалась, тот ритуал мог закончиться катастрофой.             – И всё же, вы рисковали собой, будучи раненой, – возразил он, его тон стал чуть строже.             – Та темная субстанция, о которой вы упоминали… я провел ночь в архивах, изучая подобные случаи. Мы столкнулись с чем-то организованным. Это не просто дикие твари, это целенаправленная атака на саму структуру Гидро стихии в Фонтейне. Ваша помощь неоценима, но я настаиваю на том, чтобы в будущем вы действовали в тесной координации со мной.             – Вы правы, их атаки стали… другими, – кивнула Люмин, отодвигая пустую тарелку.                   – В Натлане я видела подобные проявления, но здесь они пытаются исказить каналы. Это не просто разрушение, это попытка заразить город изнутри. Я видела маслянистые пятна энергии Бездны прямо под вашим дворцом. Мне кажется, их лидер намеренно выбрал заброшенную мастерскую, чтобы быть ближе к старым узлам подачи воды. Если мы не очистим каналы, последствия могут необратимыми. Нёвиллет помрачнел, его пальцы слегка сжали край скатерти.             – Я уже отдал распоряжение Клоринде усилить патрулирование, но боюсь, меки не справятся с искажением пространства, – произнес он.             – Нам нужно исследовать нижние ярусы вместе. Но только тогда, когда вы полностью восстановитесь. Я не допущу, чтобы вы снова потеряли сознание в темноте коллекторов. Пообещайте мне это, Люмин. Ваша жизнь — это не только ваш ресурс, но и то, что… дорого мне.             Последние слова повисли в воздухе, заставив Люмин вздрогнуть от неожиданности. Она посмотрела на него, пытаясь понять, правильно ли она истолковала его интонацию. Нёвиллет не отвел взгляда, и в глубине его зрачков она увидела отражение собственной растерянности и тепла. Эта близость была непривычной для него — существа, веками державшего дистанцию от смертных. Но битва с Нарвалом изменила правила игры, сорвав маски и обнажив их истинную природу друг перед другом. Теперь они были больше чем союзниками, они были двумя одинокими странниками, нашедшими друг друга в шторме.             – Я обещаю, – прошептала она, чувствуя, как сердце забилось чаще. Я буду осторожнее. Но я всё равно пойду с вами.             – Ваша храбрость порой граничит с безрассудством, – заметил он, и в его голосе снова послышались нотки восхищения.             – Но именно это делает вас… той, кто вы есть. Я ценю это. Вы говорите, что Фонтейн стал для вас важным местом. Вы даже назвали его тихой гаванью. Знаете, за все те столетия, что я занимаю этот пост, я редко слышал подобные слова от тех, кто не родился под этим небом. Обычно люди видят здесь лишь закон и суды.             – Потому что они не видели то, что видела я, – ответила Люмин. Она вспомнила, как он защищал людей во время пророчества, как он склонил голову перед Фуриной, как он искал истину в каждом деле. Для неё он был олицетворением того самого порядка, которого так не хватало в её хаотичной жизни. Фонтейн был прекрасен, но именно присутствие Нёвиллета делало его безопасным в её глазах. Она чувствовала, как невидимая нить, возникшая между ними, натягивается, становясь прочнее с каждой минутой этого ужина. Усталость всё ещё висела над ней серым туманом, но тепло его присутствия разгоняло её.             – Вы видите больше, чем остальные, – мягко сказал Нёвиллет, – и это ваш дар и ваше проклятие.             – Как и ваш дар — видеть правду за ложью, – парировала она, чуть улыбнувшись.             – Мы оба несем тяжелую ношу, Нёвиллет. Возможно, именно поэтому нам так легко понимать друг друга. Я прошла через Мондштадт, Ли Юэ, Инадзуму и Сумеру… Везде были друзья, везде была борьба. Но здесь, глядя на эти радужные розы и слушая дождь за окном, я впервые подумала: «Я хочу, чтобы это сохранилось». Не просто как воспоминание в моем журнале, а как реальность, к которой можно вернуться.             Нёвиллет замолчал, обдумывая её слова, и в комнате воцарилась уютная тишина. Свечи начали догорать, отбрасывая длинные тени на синие портьеры. За окном город окончательно погрузился в ночь, и лишь редкие патрульные меки мелькали внизу, как светлячки. Люмин чувствовала себя странно умиротворенной, несмотря на угрозу Бездны и недавнюю боль. Она знала, что завтра их ждут новые опасности, что лидер культистов всё ещё где-то там, плетет свои сети в тени акведуков. Но сейчас, в этом изысканном зале, под охраной Властелина Драконов, она была дома.             – Я сделаю всё, чтобы эта реальность сохранилась, – наконец произнес Нёвиллет, и его голос звучал как клятва. Он протянул руку через стол, его пальцы на мгновение коснулись её ладони. Это мимолетное прикосновение было прохладным, как вода фонтана, но оно отозвалось в теле Люмин электрическим разрядом. Она не отстранилась, позволяя этому краткому контакту сказать то, что они оба не решались облечь в слова. В его глазах отражалось всё её путешествие, все её потери и та хрупкая надежда, которую она обрела здесь, в городе справедливости. Этот ужин стал для неё чем-то большим, чем просто трапезой- он стал моментом истины.             – Спасибо за всё, Нёвиллет, – тихо сказала она.             – Спасибо вам, Люмин, за то, что вы здесь, – ответил он.             Он поднялся, провожая её взглядом, пока мелюзина-распорядительница снова не появилась в дверях. Люмин шла по коридорам дворца, чувствуя, как тепло консоме и этого разговора согревает её изнутри. Одиночество без Паймон всё ещё ощущалось, но оно больше не было давящим. Теперь у неё был якорь, и этот якорь имел глубокие синие глаза и сердце, полное невысказанной преданности. Фонтейн ждал её, и она была готова сражаться за его будущее.