Часть 17

            Крепость Меропид встретила Люмин тяжелым, почти осязаемым гулом огромных шестерен, который вибрировал глубоко в подошвах ее сапог. Воздух здесь был совсем иным, нежели на залитых солнцем улицах Кур-де-Фонтейна, пропитанный сыростью, густым запахом машинного масла и специфическим металлическим привкусом, он словно давил на легкие. Здесь, под толщей океана, само время текло иначе, превращаясь в бесконечную череду лязгающих звуков и приглушенных голосов, в которых сквозило привычное отчаяние сотен душ. Люмин невольно поежилась, вспоминая свое прошлое.                   Она шла по гулким коридорам, чувствуя на себе косые взгляды заключенных. Каждый шаг отдавался эхом от холодных стен.             – С возвращением в наше гостеприимное убежище, Люмин, – раздался знакомый голос.             Ризли стоял в дверях своего кабинета, прислонившись к косяку. На его лице играла легкая, почти незаметная усмешка, но глаза оставались предельно серьезными, выдавая внутреннее напряжение. Он жестом пригласил ее войти, и Люмин ощутила, как в кабинете пахнет крепким черным чаем. Герцог Меропида выглядел уставшим, его тяжелые перчатки лежали на краю стола, словно напоминая о том, что порядок в этом месте держится на железной дисциплине и силе.             – Ситуация хуже, чем ты описывал в письме? – спросила она.                   Герцог тяжело вздохнул и подошел к столу, на котором лежали отчеты стражи. Он указал на несколько подозрительных донесений о странном поведении заключенных в нижних блоках.                   – Это не просто бунт или недовольство едой, Люмин. Мы столкнулись с чем-то, что подрывает саму суть человека. Мои люди шепчутся о «Кукловоде» – тени, которая управляет волей. Они наладили канал контрабанды артефактов, но главное – это кристалл. Те, кто попадает под его влияние, превращаются в пустые оболочки. Я не могу доверять даже собственным надзирателям до конца.             – Значит, ты подозреваешь заговор внутри системы? – Люмин нахмурилась.             Ризли кивнул, его челюсти плотно сжались, подчеркивая суровость момента.             – Именно так. Поэтому мне нужна ты – тот, кто стоит вне иерархии крепости. Тебе нужно внедриться в их среду и найти слабое звено. Я подготовил комнату для допросов в секторе «С». Там тебя ждет некто Эмиль. Он – наша единственная зацепка, мелкий воришка, который видел слишком много. Люмин кивнула, принимая вызов герцога.                   Она чувствовала, как под одеждой пульсирует теплом гидро-амулет, подаренный Нёвиллетом. Этот свет был ее тайным щитом.             – Я справлюсь, Ризли. Просто обеспечь мне тишину в том секторе, чтобы никто не помешал нам поговорить.             Она вышла из кабинета и направилась к административным блокам, где стены казались еще более толстыми и мрачными. Каменные стены Меропида давили своей монументальной безысходностью, словно пытаясь раздавить любого, кто осмелится бросить им вызов. Даже здесь, в небольшой комнате для допросов, казалось, воздух был пропитан затхлостью и застарелым страхом – тем самым страхом, что Люмин видела в глазах десятков заключенных. Но этот человек был особенным. В комнате было невыносимо душно и темно.             Люмин села напротив Эмиля, разделенная с ним лишь грубым металлическим столом, холодным и испещренным глубокими царапинами. В тусклом, мигающем свете лампы его лицо казалось восковой маской.             – Пожалуйста, я ничего не знаю! Не трогайте меня! – вскрикнул Эмиль, забиваясь в угол стула.             Его трясло так, словно он узрел саму Бездну в самом центре крепости. Руки его, лежащие на коленях, мелко дрожали, а взгляд метался по комнате, избегая глаз Люмин. Он был сломлен, доведен до предела постоянным ожиданием расправы. Люмин вспомнила все, что ей удалось узнать о странных ритуалах в темных углах тюрьмы и о таинственном кристалле, который якобы даровал власть над чужой душой.             – Эмиль, успокойся. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, – мягко произнесла она. Заключенный судорожно сглотнул, его кадык дернулся. Он посмотрел на нее с такой надеждой, что у Люмин сжалось сердце.              Мы знаем, что ты напуган. Ты боишься "Кукловода", боишься его глаз, которые следят за каждым твоим шагом даже во сне. Но если ты продолжишь молчать, он просто избавится от тебя, как от ненужной улики. Ты – свидетель, Эмиль. А для таких, как он, свидетели – это мусор, который нужно убирать вовремя. Я единственный человек в Меропиде, который может дать тебе гарантии.             – Он… он везде. Его глаза… они в тенях… – прошептал Эмиль.             Люмин чуть подалась вперед, ее голос стал тише, почти доверительным шепотом.             – Я могу защитить тебя. Если ты расскажешь все, что видел, я лично договорюсь с Ризли о твоем переводе. Мы вытащим тебя из этого ада. Ты получишь шанс начать новую жизнь, вдали от "Кукловода" и его влияния. Но для этого мне нужны факты. Что происходит в заброшенных туннелях по ночам? О чем говорят те, кто возвращается оттуда другими?             Надежда – это мощное оружие, способное сокрушить любой страх. Эмиль затрясся еще сильнее, но на этот раз это была не паника, а борьба внутри него самого.             – Ритуалы… – зашептал он, озираясь по сторонам, хотя в комнате они были одни. Они уводят людей в старые вентиляционные шахты. Там холодно, как в гробу. И кристалл… Темный, он светится изнутри пульсирующим фиолетовым светом. Когда Кукловод поднимает его, люди замирают. Они перестают дышать, их глаза становятся пустыми, как у кукол в лавке старьевщика. А потом они делают все, что он прикажет.             – Как Кукловод выбирает своих жертв? – спросила Люмин, затаив дыхание.                   Эмиль вытирал пот со лба грязным рукавом тюремной робы, его голос срывался на хрип.             – Он берет тех, кто слаб. Тех, кому нечего терять. Но он не один, о нет! Кукловод – лишь исполнитель. У него есть покровитель наверху, в Кур-де-Фонтейне. Человек с огромным влиянием. Его рука дотянется до любого из нас, если мы посмеем раскрыть рот. Все в крепости знают, что за контрабандой стоят большие деньги и громкие имена, которые нельзя произносить вслух.             – Имя, Эмиль. Мне нужно имя этого покровителя, – надавила Люмин. Заключенный затрясся в рыданиях, его лицо исказилось от ужаса.             – Он убьет меня! Его сила безгранична! Его знают все в Пале-Мермония! Это… это Маркиз де Реомон! Он поставляет детали для механизмов и финансирует новые блоки крепости. Весь город считает его святым, но он – дьявол в шелковых одеждах! Он хочет подчинить себе всех через этот кристалл, чтобы никто не мог противостоять его власти над Фонтейном. Имя Маркиза де Реомона прозвучало в тишине комнаты как смертный приговор. Люмин почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод от этого открытия.             – Значит, предательство засело в самом сердце аристократии, – прошептала она, сжимая кулаки под столом.             Она поняла, что заговор имеет корни гораздо глубже, чем она предполагала, связывая темные глубины Меропида с сияющими залами высшего общества. Это было прямое оскорбление той справедливости, которую защищал Нёвиллет. Люмин ощутила тяжесть ответственности, которая легла на ее плечи в это мгновение. Если Реомон замешан в этом, значит, под угрозой весь Фонтейн, а не только жизни нескольких десятков преступников в подводной тюрьме.             – Я обещаю тебе, Эмиль, что Реомон не доберется до тебя, – твердо сказала Люмин. Эмиль смотрел на нее так, словно она была его последним шансом на спасение.             – Теперь расскажи мне подробнее о схеме контрабанды. Как кристалл попадает сюда? Кто из надзирателей на их стороне? Мне нужны все детали, чтобы нанести удар до того, как они поймут, что мы раскрыли их тайну. Мы должны действовать быстро, пока Кукловод не перешел к следующей фазе своего безумного плана по захвату воли заключенных.             Эмиль начал говорить, и информация полилась потоком, открывая ужасающую картину коррупции.             Люмин внимательно слушала, запоминая каждое имя и каждое место встречи заговорщиков.             Когда допрос был окончен, она вышла из комнаты, чувствуя невероятную усталость, но и решимость. Она знала, что должна немедленно сообщить Ризли о причастности Маркиза. Времени на раздумья не осталось. Впереди был бой, исход которого определит судьбу многих душ. Она коснулась амулета Нёвиллета, ища в нем поддержку, и направилась к кабинету герцога, чтобы подготовить план штурма. Время тишины закончилось, пришло время действовать. Она шла по коридору, и ее взгляд был холодным, как лед северных морей.