Часть 21

            Бархатные портьеры в апартаментах Фурины были плотно задернуты, отсекая яркий полуденный свет Фонтейна и создавая атмосферу заговорщицкого полумрака. Сама хозяйка, облаченная в шелковый пеньюар цвета лаванды, нервно мерила шагами комнату, ее туфелька на небольшом каблучке отбивала тревожный ритм по дорогому паркету. Воздух был наэлектризован ее волнением, а на туалетном столике в беспорядке лежали флаконы духов и забытые украшения, свидетельствующие о поспешных утренних сборах, которые так и не принесли ей желанного успокоения.             – Неслыханно! Просто возмутительно! – воскликнула она.             Фурина резко остановилась перед Клориндой, которая невозмутимо сидела в глубоком кресле, скрестив руки на груди. Ее спокойствие лишь подстегивало хозяйку апартаментов к новым театральным возгласам и драматическим жестам, выражающим крайнюю степень нервного перенапряжения.             – Наша Люмин ранена! В этом ужасном Меропиде! – Фурина всплеснула руками. Навия, устроившаяся на софе и нервно теребившая край своей шляпки, тяжело вздохнула. Она знала, что за напускной драматичностью Фурины скрывается искренний страх за их общую подругу, которая едва не погибла в темных коридорах тюрьмы. В ее глазах читалось сочувствие и готовность действовать, хотя она понимала, что сейчас Люмин находится в самых надежных руках во всем Фонтейне, под защитой самого Юдекса, чья ярость в день ранения Путешественницы стала легендой среди стражников.             – Мы понимаем, что она ранена, Фурина. Это главное сейчас.             – Главное? – Фурина едва не задела фарфоровую вазу на столике.             Она снова начала мерить комнату шагами, ее пеньюар развевался при каждом резком повороте.             – Ее перевезли не в больницу, а прямиком в резиденцию Нёвиллета! Вы понимаете, что это значит для репутации Верховного Судьи и самой Люмин? Весь Кур-де-Фонтейн скоро будет гудеть, как потревоженный улей, обсуждая этот беспрецедентный случай, и мы не можем просто сидеть сложа руки, пока наши друзья оказываются в центре такого грандиозного скандала! Клоринда медленно подняла взгляд, ее глаза цвета грозового неба внимательно изучали подругу.             – Твое волнение понятно, но не стоит делать поспешных выводов. Она поправила манжету, сохраняя безупречную выдержку, ставшую ее визитной карточкой.             – То, что Нёвиллет предложил ей помощь и уход в своей резиденции, логично. Мы все замечали его особое отношение к ней в последние месяцы, его взгляды и ту непривычную мягкость, которая проявлялась лишь в ее присутствии. Это не просто жест вежливости, это поступок человека, который наконец-то признал свои чувства.             – Особое отношение? – Фурина картинно прижала ладонь к груди.             – Это уже не отношение, это почти официальная декларация! – добавила она. Навия подалась вперед, ее лицо выражало искреннее беспокойство, смешанное с любопытством.             – Согласна с Клориндой, паниковать рано. Но и игнорировать ситуацию странно. Помните, как он ворвался в лазарет Меропида? Ризли рассказывал, что Нёвиллет был бледнее мела, а его ярость была направлена на саму несправедливость произошедшего. Он буквально вырвал ее из рук смерти, и теперь его желание спрятать ее в своей крепости вполне объяснимо человеческой природой.             – Именно! – подхватила Фурина, усаживаясь наконец на край софы рядом с Навией. Она вцепилась в подушку, словно та могла дать ей ответы на все вопросы.             – Я видела его после возвращения из Меропида — он был словно грозовая туча перед бурей. Он отменил два заседания, перенес важные встречи с делегациями, и все это ради того, чтобы просто сидеть у ее постели. Разве это похоже на нашего беспристрастного Судью? Нет, это чистый порыв сердца, которое слишком долго молчало! Клоринда кивнула, ее взгляд стал задумчивым и глубоким.             – Я видела их вместе на том совещании перед ее отъездом. Она замолчала на мгновение, вспоминая детали того вечера в кабинете Мермония.             – Тот взгляд, которым они обменялись... В нем не было профессиональной дистанции, только глубина и понимание, которого не ожидаешь от простых соратников. А амулет, что мы видели в саду? Этот подарок, сплетенный из его собственной гидро-энергии, — это нечто за гранью простого подарка. Это часть его самого, которую он отдал ей для защиты.             – Так что же это? – Навия посмотрела на своих подруг.             – Они вместе? По-настоящему? И скрывали это от всех нас? – спросила она. Фурина задумчиво побарабанила тонкими пальцами по подлокотнику дорогой софы.             – Я думаю, они сами еще не до конца разобрались в своих чувствах. Ранение Люмин просто ускорило события, сорвав все маски и вынудив их действовать открыто. Нёвиллет решил, что больше не может скрывать свою привязанность, когда на кону стоит ее жизнь. А Люмин сейчас слишком слаба, чтобы сопротивляться его напористой заботе и правилам его дома,- произнесла тихо Клоринда.             – Может, просто позвоним ей? – предложила Навия, доставая коммуникатор. Фурина тут же остановила ее решительным и резким движением руки.             – Ни в коем случае! Представляешь, если трубку возьмет Он? Это будет неловко для всех нас. Мы не должны вторгаться в их личное пространство так грубо, тем более сейчас, когда Люмин нуждается в абсолютной тишине и покое. Клоринда права, нам нужно действовать гораздо тоньше и изящнее, чтобы не вызвать недовольства нашего серьезного хозяина.             Клоринда добавила, подтверждая слова Фурины своим веским и спокойным тоном: – Звонок может быть воспринят как назойливое вторжение в их хрупкий мир. Она встала и подошла к окну, глядя на шпили Пале-Мермония.             - Нёвиллет сейчас крайне чувствителен ко всему, что касается безопасности Люмин. Любое неосторожное слово может быть воспринято им как угроза или давление. Мы должны показать, что мы на их стороне, но сделать это с достоинством, подобающим нашему положению в обществе. Сейчас не время для допросов, время для поддержки. Навия убрала коммуникатор в сумочку, соглашаясь с доводами своих опытных подруг.             – Да, вы правы. Не хочется ставить Люмин в еще более неловкое положение.             – Значит, нужен план! – глаза Фурины загорелись знакомым театральным блеском. Она вскочила и снова заходила по комнате, полная решимости и новой энергии.             – Мы не можем просто гадать, что происходит за закрытыми дверями резиденции! Мы нанесем официальный визит вежливости, принесем цветы и лучшие десерты Фонтейна. Это покажет нашу поддержку Люмин как подруге, а заодно позволит нам своими глазами увидеть атмосферу в этом доме. Мы должны почувствовать, как изменился воздух рядом с ними!             – Под предлогом поддержки, – одобрила Клоринда практичность этого хитрого плана.             – Я займусь цветами! – радостно воскликнула Навия, уже представляя букет.             – Прекрасно! – Фурина замерла в эффектной позе, словно на сцене оперного театра.             – Завтра после обеда мы отправимся в логово нашего Гидро Дракона! – провозгласила она.             На следующий день три дамы приблизились к парадному входу величественной резиденции Нёвиллета. Здание, обычно внушавшее трепет своей строгой элегантностью, сегодня казалось особенно неприступным и тихим. Навия крепко сжимала букет нежных пастельных роз, аромат которых смешивался с запахом свежих пирожных из кондитерской. Клоринда шла чуть позади, ее внимательный взгляд профессионального дуэлянта сканировал окна и сад на предмет любой странности. Фурина поправила шляпку, готовясь к главной роли в этой маленькой пьесе.             – Надеюсь, он нас впустит, – прошептала Навия, поправляя перчатки.             – Он не сможет отказать дамам в сочувствии, – уверенно ответила Фурина.             Дверь открыл сам Нёвиллет, что сразу стало первым сюрпризом этого странного визита.             Он был одет не в мантию, а в строгий домашний костюм, который, впрочем, не убавлял его величия. Выглядел он уставшим, под глазами залегли тени от бессонных ночей, проведенных у постели больной. В его взгляде не было привычной формальной любезности, лишь холодная и сдержанная вежливость, граничащая с явным предупреждением для всех незваных гостей.             – Мадемуазель Фурина, Навия, Клоринда, – произнес он своим низким, бархатным голосом.             – Чем обязан вашему визиту? – спросил он. Фурина мгновенно выступила вперед, сияя самой своей очаровательной и светской улыбкой.             – Месье Нёвиллет! Мы пришли навестить нашу дорогую Люмин, услышав о происшествии в Меропиде. Мы так волновались, что не могли спать, и решили лично убедиться, что она идет на поправку под вашим чутким руководством. Мы принесли немного цветов и сладостей, чтобы скрасить ее вынужденное затворничество в этих стенах.             Нёвиллет на мгновение задержал взгляд на цветах, затем медленно перевел его на лица подруг.             – Прошу вас, – он отступил в сторону, открывая им путь внутрь.             – Но Люмин все еще очень слаба, – добавил он, закрывая тяжелую дверь.             Атмосфера в холле была прохладной и непривычно тихой, словно дом затаил дыхание.             Каждый шаг дам гулко отдавался от мраморных плит пола, подчеркивая серьезность обстановки. Нёвиллет лично проводил их на второй этаж, двигаясь бесшумно и уверенно, как истинный хозяин своих владений. Он остановился перед дверью апартаментов, которые теперь занимала Люмин, и жестом пригласил их войти, при этом сам остался стоять в дверном проеме.             – Только недолго, прошу вас, – напомнил он, скрестив руки на груди.             Люмин лежала в постели, обложенная мягкими подушками, и выглядела пугающе бледной и хрупкой.             Однако при виде подруг ее лицо мгновенно озарилось слабой, но очень теплой улыбкой.             Комната была залита мягким светом, а на столике рядом с лекарствами уже стояла ваза с великолепными цветами. Клоринда сразу заметила кресло, придвинутое вплотную к кровати, и раскрытую книгу на его сиденье — Нёвиллет явно проводил здесь каждую свободную минуту, не желая оставлять Путешественницу одну в ее боли.             – Девочки! – голос Люмин был слаб, но в нем слышалась неподдельная радость.             – Как я рада, что вы пришли навестить меня в этом заточении! – добавила она. Фурина подлетела к кровати, но вовремя сдержалась, чтобы не причинить подруге лишней боли.             – Люмин, милая! Как ты нас напугала этим своим походом в Меропид! Мы места себе не находили, пока не узнали, что ты в безопасности здесь, под охраной самого надежного человека в Фонтейне. Ты выглядишь бледной, но твои глаза светятся, и это дает нам надежду на твое скорейшее выздоровление.             Навия поставила цветы в принесенную слугой вазу и присела на самый край постели.             – Мы принесли тебе те самые пирожные, которые ты любишь, но Сиджвин наверняка будет ворчать. Ты должна скорее поправляться, чтобы мы могли устроить настоящий девичник без надзора судей и мелюзин! Мы все очень скучаем по твоим рассказам и твоей компании, резиденция кажется слишком серьезным местом для такой яркой личности, как ты.             Люмин благодарно улыбнулась, ее пальцы слегка коснулись руки Навии в знак признательности.             – Спасибо вам. Ваша поддержка — лучшее лекарство, которое я могла получить.             – Месье Нёвиллет очень заботится обо мне, – добавила она тише, покраснев.             Фурина не упустила момента, чтобы хитро прищуриться и закинуть удочку для признания.             – Должно быть, здесь очень комфортно восстанавливаться, Люмин, под таким личным присмотром. Резиденция великолепна, но такая самоотверженная забота Верховного Судьи... это действительно поражает воображение. Месье Нёвиллет, должно быть, совсем забыл о своих законах и кодексах, пока ты находишься здесь, в его личных покоях?                   Люмин смутилась еще сильнее и невольно бросила быстрый взгляд на Нёвиллета у двери.             – Он просто очень добр ко мне, – пролепетала она, теребя край одеяла. Клоринда заметила, как хозяин дома напрягся при этих словах, но его лицо осталось маской.             – А какие у тебя планы на будущее, Люмин? – продолжила Фурина, не унимаясь в любопытстве.             – Вернешься в свою квартиру или... решишь задержаться здесь подольше? – спросила она прямо. Вопрос повис в тишине, заставляя Люмин растерянно замолчать и искать поддержки у судьи.             – Я... я еще не думала об этом так далеко, – наконец ответила она неуверенно. Нёвиллет шагнул вперед, прерывая этот поток неудобных вопросов своим холодным и властным тоном.             – Люмин достаточно утомилась от разговоров на сегодня. Ей необходим сон и тишина. Это было явное указание на то, что аудиенция закончена и гостям пора уходить.             – Да-да, конечно! Мы уже уходим! – защебетала Фурина, поднимаясь со своего места.             – Поправляйся скорее, мы будем ждать новостей! – добавила Навия, прощаясь с подругой. Они покинули комнату под строгим надзором Нёвиллета, который проводил их до самого выхода.             Когда тяжелая дверь резиденции закрылась за ними, подруги наконец-то смогли облегченно выдохнуть воздух свободы.             – Ну и ну! – воскликнула Навия, оборачиваясь на массивное здание.             – Атмосфера там просто искрит! – подтвердила Фурина, поправляя сбившуюся при ходьбе шляпку.             – Он не отходил от нее ни на шаг, вы видели? Это не просто забота, это защита собственности, – заметила Клоринда.             – Его взгляд говорил яснее любых официальных документов. Они определенно больше, чем просто друзья, и теперь это стало очевидно даже для тех, кто не хотел этого замечать. Они молча двинулись по улице, переваривая увиденное и услышанное в этом странном доме. Подозрения окончательно превратились в уверенность: в Фонтейне родилась самая необычная пара века. Тем временем Нёвиллет вернулся в комнату Люмин и сел в кресло, которое уже стало его постоянным местом. Он мягко взял ее руку в свои ладони, согревая ее своим теплом и спокойствием.             – Прости, если они были слишком назойливы, – тихо произнес он, глядя ей в глаза.             Люмин покачала головой, чувствуя, как спокойствие возвращается к ней при его прикосновении.             – Все в порядке, Нёви. Они просто любят меня и... очень любопытны по своей натуре.             Он поднес ее пальцы к своим губам и нежно поцеловал их, не сводя с нее взора.             – Завтра я сделаю так, чтобы все слухи и домыслы прекратились навсегда, – пообещал он.             Он обнял ее, и Люмин прижалась к нему, чувствуя себя в абсолютной и вечной безопасности.