Часть 24

      Воздух в резиденции Нёвиллета, пропитанный ароматом старых книг и легкой озоновой свежестью, всегда присущей гидро-дракону, казался Люмин целебным после затхлой атмосферы лазарета крепости Меропид. Здесь время замирало, растворяясь в тихом тиканье часов и шелесте бумаг, даря долгожданное спокойствие после сражений. Но Сиджвин была непреклонна в своих медицинских предписаниях, прогулки на свежем воздухе были признаны необходимыми для полного восстановления сил. После нескольких недель затворничества Люмин наконец решилась выйти за пределы своего уютного убежища.       Тяжелая дубовая дверь мягко закрылась за их спинами. Люмин сделала неуверенный шаг на прохладные каменные плиты, инстинктивно сжимая руку Нёвиллета, которая служила ей единственной опорой.       Ей было странно ощущать себя такой беззащитной без привычной брони и верного меча, который всегда висел за спиной. Легкое платье из нежного шелка, выбранное для нее Навией, казалось слишком тонким, почти прозрачным барьером между ней и внешним миром. Инстинктивно её ладонь легла туда, где под дорогой тканью еще прощупывался слой бинтов. Это была болезненная память о предательском выстреле, который едва не оборвал её путь. Легкая дрожь пробежала по телу, и это была не прохлада сумерек, а внезапный укол уязвимости, заставивший её оглядеться по сторонам.       Она искала глазами опасность в каждом переулке, в каждом случайном прохожем, который мог оказаться врагом.       – Я рядом, Люмин, – его голос, глубокий и бархатный, прозвучал над самым её ухом, мгновенно утихомирив бурю в её душе.       – Никто не посмеет причинить тебе вред, пока я дышу. Мы просто совершим небольшую прогулку.       Нёвиллет тут же почувствовал её напряжение, ощутив, как тонкие пальцы до боли стиснули его ладонь. Он остановился, полностью развернувшись к ней, и в его глазах, обычно напоминающих спокойную гладь океана, вспыхнула безграничная нежность. Он чуть крепче сжал её руку, словно делясь своей первозданной силой и уверенностью, которую не могли поколебать никакие шторма.       – Ты слишком много на себя берешь, – прошептала она, опуская голову.       – Это моя привилегия и мой долг, – ответил он с той редкой улыбкой, которую берег только для неё одной.       Он видел в ней не только великую героиню Фонтейна, но и женщину, которая прошла через нечеловеческую боль и страх. Его решимость защищать была абсолютной, он готов был стать её живым щитом от любых невзгод. Люмин сделала глубокий вдох, вбирая в легкие чистый вечерний воздух, и кивнула. Его уверенность, словно теплая волна, омыла её сознание, постепенно вытесняя липкие остатки страха.       Они медленно двинулись по набережной.       Вечерний Фонтейн расцветал мириадами огней. Огромные водяные колеса аквабусов мерно вращались в отдалении, разбрызгивая вокруг себя светящуюся пыль и наполняя воздух тихим гулом. Жизнь в столице не замирала, дамы в пышных платьях прогуливались под кружевными зонтиками, а мелюзины-почтальоны стремительно сновали между прохожими.       Почти каждый человек, замечая статную фигуру Верховного судьи, невольно замедлял шаг.       – Смотри, это же юдекс Нёвиллет! – послышался приглушенный шепот из группы аристократов.       – И Путешественница с ним... они держатся за руки! Неужели слухи правдивы? – вторила другая дама, прикрываясь веером.       Люмин почувствовала, как её щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем от такого пристального внимания. Она опустила глаза, стараясь сосредоточиться на ритме их шагов, лишь бы не встречать эти любопытные, оценивающие взгляды. Одно дело – принимать почести после спасения города, и совсем другое – предстать перед всеми как возлюбленная самого влиятельного человека в стране. Чувство уязвимости, которое она пыталась подавить, вернулось с новой, удвоенной силой.Нёвиллет же оставался абсолютно невозмутимым.       Его походка была такой же уверенной и размеренной, как на судебном процессе, а взгляд оставался устремленным вперед. Он прекрасно слышал каждый шепот и видел каждый жест, но ни одна мышца не дрогнула на его лице. Лишь его пальцы еще надежнее переплелись с её пальцами, оказывая безмолвную, но мощную поддержку. Когда одна из женщин особенно бесцеремонно указала на них пальцем, Нёвиллет слегка склонился к Люмин.       – Пусть смотрят, если им больше нечем заняться, – его тихий голос был предназначен только для её ушей.       – Их пересуды не важнее ветра, шумящего в листве. Важно лишь то, что происходит сейчас между нами. Ничье мнение не способно изменить моих чувств к тебе.       – Я просто боюсь, что это повредит твоей репутации, – тихо призналась Люмин, глядя на их соединенные руки.       – Моя репутация – ничто по сравнению с твоим спокойствием, – отрезал он с непоколебимой твердостью.       Они подошли к массивному каменному парапету, с которого открывался захватывающий вид на залив. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставив после себя на небе роскошные акварельные мазки розового, лилового и глубокого золотого цветов. Первые звезды начали робко проступать на темнеющем бархате небосвода, отражаясь в воде. Эта тихая красота природы в сочетании с присутствием Нёвиллета начала окончательно растворять её тревогу. Люмин прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.       Они стояли в молчании, слушая, как волны мягко бьются о каменное основание набережной. Городской шум здесь казался приглушенным, далеким и не имеющим значения.       – Это кажется таким непривычным, Нёви, – наконец произнесла она, продолжая смотреть на их отражения в темной воде.       – Строить планы на завтра, которое не омрачено тенью грядущей битвы или расследования. Просто… наше общее завтра. Я все еще боюсь проснуться и понять, что это сон.       Нёвиллет повернулся к ней, и в мягком свете фонарей его черты казались высеченными из благородного мрамора. Он взял её вторую руку, заключая ладони девушки в кольцо своего тепла, заставляя её полностью сосредоточиться на нем. В его глазах отражались огни Фонтейна, но за этим блеском скрывалась глубина чувств, которую он больше не считал нужным прятать.       – Я буду напоминать тебе о реальности нашего счастья каждое утро, Люмин, – торжественно произнес он.       – Каждый рассвет станет доказательством того, что мы вместе, а каждый закат будет закреплять нашу связь. Время теперь принадлежит нам, и я не позволю ему ускользнуть.       Легкий бриз растрепал её золотистые волосы, принося с собой аромат свежести открытого моря. Люмин подняла взгляд на мужчину, видя в его глазах всю ту нежность и заботу, которые он копил в себе долгие столетия. Она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, и коснулась кончиками пальцев его щеки.       – Нёви… я люблю тебя, – прошептала она, и её голос дрогнул от избытка эмоций. Эти слова стали окончательной клятвой.       Лицо Верховного судьи смягчилось, и он на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь теплом её кожи. Он медленно наклонился и запечатлел на её лбу долгий, трепетный поцелуй, который был одновременно обещанием защиты и признанием в вечной преданности.       – И я люблю тебя, Люмин, – ответил он, и его голос вибрировал от скрытой мощи.        – Моя любовь безбрежна, как сам океан. Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не чувствовала себя одинокой.       Он нежно коснулся её губ своими, сначала осторожно, словно спрашивая разрешения, а затем глубже, страстнее. Люмин обвила руками его шею, полностью отдаваясь этому моменту и забыв о том, что они находятся на виду у всего города. Шепот прохожих за их спинами стих, сменившись уважительным молчанием.

***

Первые лучи солнца нового дня застали их в одной постели.       Пробуждение было удивительно мягким, Люмин ощутила обволакивающее тепло, исходящее от спящего рядом мужчины. Она медленно открыла глаза, щурясь от золотистой полоски света, пробивающейся сквозь тяжелые бархатные шторы цвета морской пучины. Комната была наполнена тонким ароматом озона и свежести – запахом, который теперь навсегда ассоциировался у неё с домом. Рядом мерно дышал Нёвиллет, чья рука собственнически покоилась на её талии. Она боялась пошевелиться.       Легкая тянущая боль в плече напомнила о ранении, но теперь это чувство не вызывало страха. Она вспомнила, как ночью её снова мучили кошмары, как она металась по подушке, пока Нёвиллет не перенес её в свою спальню. Его тихий шепот:- "Спи, я буду охранять твой сон!-, стал лучшим лекарством, подарив ей первую ночь без тревог за многие месяцы. Она приподнялась на локте, рассматривая его спящее лицо.       Без привычной судейской маски Нёвиллет выглядел моложе и беззащитнее. Его длинные ресницы подрагивали, а обычно сжатые в тонкую линию губы были расслаблены. Люмин осторожно протянула руку и коснулась его щеки, чувствуя легкую утреннюю щетину. В этот миг он не был грозным Гидро Драконом, он был просто мужчиной, который подарил ей надежду.       – Доброе утро, – его хриплый со сна голос заставил её вздрогнуть.       Он перехватил её руку и прижал ладонь к своим губам, не сводя с неё внимательных, любящих глаз.       – Как твое плечо? Кошмары отступили? – спросил он, притягивая её ближе к себе.       – Намного лучше, – выдохнула она, утыкаясь носом в его плечо.       – С тобой мне ничего не страшно, Нёв.       Некоторое время они просто лежали в тишине, наслаждаясь близостью и спокойствием утра. Но мысли Люмин снова вернулись к реальности, к тому, как их жизнь изменится после того, как они официально заявят о себе. Она понимала, что быть рядом с Верховным судьей – это не только счастье, но и огромная ответственность.       – Что будет дальше? – спросила она, нарушая идиллию.       – Жители Фонтейна… они не поймут.       – Тебя беспокоит их мнение? – он приподнял бровь, глядя на неё сверху вниз.       – Я боюсь за твою репутацию. Ты – символ правосудия, а я – вечная странница, приносящая хаос. Они скажут, что я использую тебя, что я недостойна находиться в этой резиденции.       Нёвиллет сел в постели, заставляя её посмотреть ему прямо в глаза, и его взгляд стал серьезным.       – Послушай меня внимательно, Люмин. Я уже сообщил о наших отношениях Фурине и Клоринде. Я не собираюсь прятаться. Ты – свет, который спас этот народ от проклятия, и если кто-то посмеет сказать, что ты недостойна, он будет иметь дело со мной. Моя любовь – это не предмет для дискуссий.       Его слова, наполненные непоколебимой силой, заставили её сердце затрепетать от восторга.       – Я верю тебе, – прошептала она, обнимая его.       Позже, когда солнце уже полностью залило комнату светом, они переместились на небольшую кухню. Нёвиллет, к удивлению Люмин, лично занялся приготовлением завтрака, ловко управляясь с кофейником. Она помогала ему, нарезая свежие фрукты, и в этой будничной суете было столько нежности, сколько она не ощущала за все годы своих странствий. Они завтракали у окна, глядя на оживающий город, зная, что впереди их ждут трудности, но теперь они были готовы встретить их рука об руку. Мир вокруг них продолжал вращаться, но здесь, в тишине резиденции, они нашли свою гавань.