Часть 31

      В кабинете Верховного Судьи по-прежнему витал тонкий, едва уловимый аромат их недавней близости, смешивающийся с привычным запахом старой бумаги и дорогих чернил. Нёвиллет сидел за своим массивным столом, но его внимание было приковано вовсе не к бесконечным строчкам юридических отчетов. Он медленно откинулся на спинку кресла, и в его глазах, обычно холодных и беспристрастных, вспыхнул опасный, почти хищный огонек азарта. Его взгляд медленно скользил по фигуре Люмин, задерживаясь на её губах, еще хранивших тепло его поцелуев, и в этом движении читалось обещание чего-то большего. Тишина кабинета казалась густой и осязаемой.       Этот взгляд был красноречивее любых слов, он словно проникал под кожу, напоминая о том, как легко пала маска суровости всего полчаса назад. Нёвиллет не скрывал своего желания, и эта честность между ними была одновременно пугающей и опьяняющей. Он словно спрашивал её без слов, готова ли она повторить это безумие, как только последняя папка с делами будет закрыта. Воздух в комнате словно наэлектризовался, вибрируя от невысказанного напряжения, которое всё еще связывало их невидимыми нитями страсти. Люмин почувствовала, как по её щекам разливается предательский жар.       Она глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение, и подошла к нему вплотную, чувствуя исходящее от него тепло. Её пальцы нежно коснулись его щеки, едва заметно очерчивая линию скулы, прежде чем она запечатлела на его коже мимолетный, почти целомудренный поцелуй. Это было её маленькое напоминание о том, что она тоже помнит всё, но сейчас долг стоял превыше личных желаний. Её глаза светились нежностью, но в них читалась непоколебимая решимость довести начатое расследование до конца.       – Милый, нужно работать, – прошептала она, мягко отстраняясь.       – Справедливость требует внимания, но ты – моё самое приятное отвлечение, – ответил Нёвиллет, и его голос прозвучал низко, с хриплыми нотками, которые заставили её вздрогнуть. – Однако ты права. Безопасность Киары не может ждать.       Они вновь погрузились в лабиринт документов, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в деле о контрабанде. Часы неспешно отсчитывали время, а стопки бумаг, казалось, только росли, превращаясь в бесконечную серую массу цифр и имен. Напряжение в кабинете сменилось деловой сосредоточенностью, хотя время от времени их взгляды всё же встречались, напоминая о недавней вспышке чувств.       Внезапно Нёвиллет замер, и его перо замерло над страницей. Его палец, длинный и изящный, медленно указал на одно имя в списке, которое было подчеркнуто жирным красным цветом. Это было досье преступника, чьи дела рассматривались несколько лет назад.       – Эссейм… – пробормотал он, и в этом имени прозвучал приговор.       – Кто это? – спросила Люмин, подходя ближе и вглядываясь в пожелтевшие страницы дела.       – Человек, который не ценит милосердие суда, – отчеканил Нёвиллет, листая отчет. – Он был освобождён условно-досрочно за примерное поведение менее полугода назад. Но, судя по этим записям, его старые связи в порту не просто сохранились, а окрепли. Если он вновь взялся за старое, на этот раз его ждёт куда более суровое наказание. Похоже, он стал ключевым звеном в цепочке поставок из Сумеру, о которых говорила Навия. Люмин нахмурилась, чувствуя, как клубок интриг начинает распутываться.       – Ты думаешь, он связан с письмом Киары? – уточнила она.       – Это слишком удачное совпадение, чтобы его игнорировать, – ответил он. – Нам нужно проверить его последние контакты.       Не успели они углубиться в детали биографии Эссейма, как в дверь кабинета тихо, почти робко постучали. Это не был требовательный стук жандарма или уверенный стук секретаря, это было нечто более мягкое и осторожное. Нёвиллет выпрямился, мгновенно принимая свой официальный вид, и жестом пригласил войти, хотя в его глазах всё еще читалось раздражение от того, что их прервали в такой важный момент расследования. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Седэн.       Маленькая мелюзина выглядела взволнованной, её ушки подергивались, а в лапках она сжимала небольшой листок бумаги. Она сделала несколько шагов по ковру и остановилась, переводя взгляд с Нёвиллета на Люмин, словно не решаясь нарушить их уединение.       – Господин Юдекс, госпожа Люмин, простите за беспокойство, – пропищала она.       – Что случилось, Седэн? – мягко спросил Нёвиллет, смягчая тон.       – Мне только что передали записку от госпожи Навии, – мелюзина протянула сложенный вдвое листок. – Сказали, что это крайне важно и должно попасть прямо к вам в руки.       Нёвиллет взял бумагу, и Люмин тут же почувствовала терпкий, пряный аромат. Это был запах специй и дорогих духов, который неизменно сопровождал главу «Спина-де-Роса» повсюду. Навия любила оставлять свой след во всем, даже в деловой переписке, и этот аромат корицы и шафрана мгновенно разрядил строгую атмосферу кабинета. Люмин невольно улыбнулась, вспоминая энергичную подругу, которая никогда не сидела на месте и всегда была в курсе всех городских тайн, какими бы опасными они ни казались на первый взгляд. Нёвиллет развернул послание, и его брови удивленно взметнулись вверх.       «Я в кафе "Лютес", – гласила записка, написанная размашистым, торопливым почерком Навии. – Со мной несколько человек, которые могут вас очень сильно заинтересовать. Не заставляйте даму ждать, у нас здесь намечается весьма любопытный разговор о некоторых персонажах из порта!»       Юдекс перевел взгляд на Люмин, и в его глазах отразилось такое же изумление, смешанное с азартом.       – Навия превзошла саму себя по скорости, – заметил он.       – Похоже, у нас появился реальный шанс выйти на след подозреваемого, – добавила Люмин, уже потягиваясь за своим плащом. – Если она нашла свидетелей или самих контрабандистов, мы не можем терять ни минуты. Навия не стала бы звать нас в кафе просто ради чашки кофе, когда на кону стоит безопасность Киары.       – Согласен, – Нёвиллет поднялся.       Они вышли из Дворца Мермония, и вечерний воздух Фонтейна приятно освежил их лица после душных архивов. Город жил своей обычной, суетливой жизнью- мимо проезжали аквабусы, торговцы сворачивали свои лавки, а из окон домов доносились звуки музыки и смеха. Путь до кафе "Лютес" не занял много времени.       Они шли быстрым шагом, крепко держась за руки, и прохожие почтительно расступались перед Верховным Судьей и легендарной Путешественницей. Впереди уже виднелись яркие огни кафе и знакомый зонтик, прислоненный к одному из столиков на террасе, который невозможно было спутать ни с чем другим.       Нёвиллет остановился у входа, его фигура в сумерках казалась монументальной. Он окинул собравшихся ледяным, пронзительным взглядом, от которого один из мужчин вздрогнул и едва не выронил чашку. Юдекс не произнес ни слова, но его аура власти и справедливости заполнила пространство, заставляя окружающих замолчать. Люмин же, напротив, тепло улыбнулась Навии, стараясь немного разрядить ту густую атмосферу страха, которая исходила от четверых задержанных информаторов, явно не привыкших к вниманию закона.       – Навия, – приветствовала Люмин, подходя к столику. – Что здесь происходит?       – О, вы как раз вовремя! – Навия лучезарно улыбнулась, хотя в её глазах плясали искры торжества. – Позвольте представить вам моих новых друзей. Они были очень… стеснительны, но после короткой беседы с моими ребятами решили, что честность – это лучшая политика. Особенно когда речь идет о контрабанде из порта и угрозах маленьким мелюзинам.       – Итак, господа, кто Эссем? – его голос прозвучал как удар колокола.       – Это… это я Эссейм! – выкрикнул он, и его голос сорвался на высокой ноте.       – Сядьте, Эссейм, – холодно произнес Нёвиллет, даже не шелохнувшись.       Парень медленно опустился на место, его руки мелко дрожали. Он нервно поправил ворот своей потрепанной рубашки и начал заикаться, пытаясь подобрать слова, которые могли бы оправдать его поступки.       – Ты отправил письмо мелюзине? – спросил Нёвиллет, и в этом вопросе не было сомнения, только требование подтверждения. Эссейм замялся, его взгляд бегал по столу, словно он надеялся найти там спасительный выход. Он сглотнул, и его кадык судорожно дернулся. Навия кашлянула, многозначительно постукивая пальцами по рукоятке своего зонта, что подействовало на парня как последний аргумент. Он зажмурился на мгновение, а затем заговорил, и его слова полились быстрым, сбивчивым потоком, обнажая правду, которую они так долго искали.       – Это был приказ! Клянусь, я сам бы никогда… я не хотел ей вреда! – лепетал он.       – Чей приказ, Эссейм? – Нёвиллет подался вперед, сокращая дистанцию. В кафе на мгновение воцарилась абсолютная тишина, даже шум улицы на заднем плане словно стих, ожидая ответа. Эссейм колебался, его губы шевелились беззвучно, он боролся с собственным страхом перед теми, кто нанял его, и страхом перед законом, который сидел прямо перед ним. Наконец, он выдохнул имя, которое заставило Люмин и Нёвиллета переглянуться, осознавая масштаб проблемы, с которой им пришлось столкнуться в этот вечер.       – Доменико. Это он велел мне написать и подкинуть это письмо, – признался Эссейм.       – Доменико? – Навия вскинула брови, и её лицо приняло серьезное выражение. – Ты уверен?       – Да, он передал указания через посредника в порту, – кивнул парень, теперь, когда он начал говорить, остановиться было сложно. – Сказал, что если я не сделаю этого, то снова окажусь за решеткой, но на этот раз навсегда. Я… я просто хотел остаться на свободе, господин Юдекс! Пожалуйста, поверьте мне, я не знал, что это так серьезно! Нёвиллет медленно выпрямился,он знал это имя. Доменико был одним из самых опасных контрабандистов, чьи махинации были раскрыты лишь частично, но доказательств хватило на серьезный срок. Ирония судьбы заключалась в том, что этот человек не мог физически находиться в порту или подсылать письма лично, если только у него не было очень длинных рук, способных дотянуться до Кур-де-Фонтейна прямо из глубин подводной тюрьмы.       – Где сейчас находится этот Доменико? – спросила Навия.       – В крепости Меропид, – ответил за него Нёвиллет, и его голос был полон мрачной уверенности. – Он отбывает там свой десятилетний срок за организацию нелегальных поставок. Если он продолжает руководить своими людьми из камеры, значит, в Меропиде есть серьезная брешь в системе безопасности. Или кто-то очень влиятельный помогает ему поддерживать связь с внешним миром. Навия присвистнула, качая головой от удивления и некоторого восхищения наглостью преступника.       – Что ж, господин Верховный Судья, – она поднялась, поправляя шляпку. – Похоже, это дело выходит за рамки обычных уличных разборок. Моя работа здесь закончена. Я передаю вам этих… господ для официального допроса. Дальнейшее расследование теперь полностью в ваших руках, и я боюсь, что вам придется нанести визит господину Ризли в самое ближайшее время.       Нёвиллет кивнул, его лицо было непроницаемым, как гранитная скала.       – Благодарю за помощь, Навия, – сказал он, и в его голосе прозвучала искренняя признательность. – Мы это ценим. Передай своим людям, чтобы помогли жандармам доставить этих свидетелей в управление.       Они попрощались с подругой и вышли на ночную улицу. Воздух стал прохладнее, а звезды на небе Фонтейна сияли ярко, словно бесстрастные свидетели человеческих драм.