Часть 30

      Люмин медленно шла по величественным коридорам дворца Мермония, ощущая, как прохладный воздух здания успокаивает её после суеты солнечных улиц. Мысли её всё ещё возвращались к Шарлотте, чьё неуместное любопытство вызвало лишь глухое раздражение, и к Клоринде, чья молчаливая поддержка была сейчас как никогда кстати. В голове пульсировали обрывки фраз из письма. Она знала, что Нёвиллет уже ждёт её, и это знание придавало ей сил, заставляя ускорить шаг по натёртому до блеска паркету. Она чувствовала его тревогу даже на расстоянии.       Кабинет Юдекса, который за эти месяцы стал для них настоящим общим убежищем, тонул в густом полумраке, едва разгоняемом светом одной настольной лампы. Тяжёлые бархатные портьеры были плотно задернуты, поглощая остатки дневного света и оставляя лишь слабые, дрожащие отблески на бесконечных стопках бумаг и золочёных корешках книг. В этом царстве правосудия всегда витал едва уловимый аромат старой бумаги, дорогих чернил и тонкий запах озона, но сегодня воздух казался наэлектризованным, пропитанным тяжёлым, почти осязаемым напряжением.       - Нёви, я вернулась, - тихо произнесла Люмин, едва переступив порог. Он сидел за массивным столом, словно каменная глыба, неподвижный и суровый под гнётом навалившихся дел. Его лицо, обычно беспристрастное, сейчас казалось высеченным из гранита: острые скулы, прямой нос и плотно сжатые губы выдавали крайнюю степень сосредоточенности. Свет лампы ложился резкими тенями, делая его взгляд глубоким и недоступным, словно он находился не здесь, а где-то в глубинах своей долгой памяти. Люмин подошла ближе, и её тень скользнула по разложенным документам, заставив его вздрогнуть и резко вскинуть голову. На мгновение в его глазах блеснула холодная сталь.       - А, это ты, - прозвучал его голос, низкий и бархатистый, в котором на смену строгости мгновенно пришла мягкая теплота. - Прости, я так погрузился в эти протоколы, что потерял счёт времени.       - Нашёл что-нибудь важное? - спросила она, подходя вплотную и заглядывая в его уставшие глаза.       Нёвиллет тяжело вздохнул и прикрыл глаза, проводя ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него следы бесконечного напряжения. Он отодвинул в сторону очередную папку с гербом Миропида и устало потёр виски, где уже начинала пульсировать тупая боль от долгой работы. Повсюду на столе громоздились горы старых дел, выписки из архивов и показания свидетелей, превращая его рабочее место в хаотичный лабиринт из слов и дат.       - Пока ничего конкретного, - выдохнул он, и в его голосе Люмин услышала горькое разочарование. - Только бесконечные повторения старых ошибок и ощущение, что я хожу по замкнутому кругу, не видя очевидного. Люмин молча зашла ему за спину, положив руки на его широкие плечи.       Её пальцы, сильные и в то же время удивительно нежные, начали медленно массировать затекшие мышцы его шеи, пробираясь сквозь густые серебристые волосы. Под её прикосновениями Нёвиллет ощутимо вздрогнул, и тяжёлое напряжение, сковывавшее его тело последние часы, начало постепенно отступать под ласковым напором. Он издал тихий, почти непроизвольный стон облегчения, откинув голову назад, чтобы она могла дотянуться до самых напряжённых точек у основания его черепа.       - О боги, Люмин, я… я сейчас просто не выдержу, - прошептал он, и его голос дрогнул от нахлынувшего чувства благодарности. Она улыбнулась, чувствуя его искреннее волнение и ту невидимую связь, что крепла между ними с каждой минутой.       Резко развернувшись, она мягко села к нему на колени, чувствуя под собой твёрдость его мускулов, и обхватила его шею руками, притягивая к себе. Люмин прижалась щекой к его виску, закрыв глаза и вдыхая его неповторимый запах дождя и морской свежести, который всегда действовал на неё успокаивающе. Она чувствовала, как его сильные руки собственнически обнимают её за талию, словно он боялся, что она может исчезнуть в этой тишине кабинета.       - Тебе нужно немного отдохнуть, хотя бы на мгновение забудь о делах, - прошептала она ему на самое ухо.       Нёвиллет уткнулся лицом в её грудь, позволяя себе эту редкую минуту слабости и защиты в её объятиях, которые стали для него дороже всех титулов мира. Он выдохнул, и Люмин ощутила, как расслабляются его плечи, как уходит ледяная скованность из его движений, оставляя лишь тихую, умиротворяющую нежность. Так они и сидели в полумраке, слившись в едином порыве тишины, пока время за стенами дворца продолжало свой неумолимый бег. Она чувствовала каждое биение его сердца.       Прошло немало времени, прежде чем он зашевелился и поднял голову, глядя на неё снизу вверх взглядом, полным бесконечного обожания и затаённой печали. В его глазах, обычно таких холодных и отстранённых для всего остального Фонтейна, сейчас плескалось целое море невысказанных чувств, которые он открывал только ей. Он осторожно коснулся её щеки тыльной стороной ладони, словно проверяя, не сон ли это, не очередное ли видение из его долгого, порой невыносимого прошлого.       - Так бы и сидел с тобой целую вечность, любовь моя, - прошептал он, и Люмин ответила ему долгим, наполненным нежностью поцелуем в щеку.       - Я всегда буду рядом, Нёви, ты же знаешь, - ответила она, поглаживая его по затылку. Он крепче обнял её, не желая отпускать это чувство целостности, которое дарила ему только она, его золотая путешественница, ставшая смыслом его жизни. Нёвиллет чувствовал себя невероятно вымотанным- призраки Кэрол и Вотрина снова начали шептаться в закоулках его разума, требуя ответов на вопросы, заданные четыре сотни лет назад. Весь этот ворох документов не давал главного - понимания того, кто и зачем решил потревожить мирную жизнь мелюзин именно сейчас.       - Я немного пришёл в себя благодаря тебе, - сказал он, и в его голосе прорезалась прежняя решимость. - Но меня не покидает одна мысль… нам нужно сходить к Фонтану Люмин.       Люмин сразу поняла его замысел, ведь Фонтан был не просто украшением города, а сосредоточием всех вод и памяти Фонтейна.       Нёвиллет хотел заглянуть в саму суть Гидроэнергии, надеясь, что вода, видевшая всё, сохранила отблеск истины, который ускользнул от него в архивных записях. Это было опасное и эмоционально тяжёлое решение, но она знала, что он не успокоится, пока не исчерпает все возможности для защиты тех, кто ему дорог. Они вышли из дворца Мермония, крепко держась за руки, и город встретил их вечерней прохладой и мягким светом газовых фонарей.       Кур-де-Фонтейн казался безмятежным, но Люмин ощущала скрытую тревогу своего спутника.       Фонтан Люсин встретил их монотонным шелестом воды и величественной тишиной, которая в этот час казалась почти сакральной. Нёвиллет подошёл к самому краю бассейна, и его лицо вновь стало непроницаемым, отражая холодное сияние воды, искрящейся под светом луны. Он медленно поднял свой посох, и Люмин почувствовала, как воздух вокруг них начинает вибрировать от огромной, подавляемой силы, которую он собирался пробудить для этого поиска.       - Держись крепче, Люмин, это может быть… непросто, - предупредил он, и его глаза вспыхнули ярким лазурным светом.       Он с силой ударил тростью о каменную мостовую, и в ту же секунду мощная волна Гидроэнергии вырвалась на свободу, накрывая фонтан сияющим куполом. Вода в бассейне бешено забурлила, выбрасывая тысячи искр, и Люмин почувствовала, как мир вокруг неё начинает стремительно меняться, теряя чёткие контуры и цвета. Головокружение накатило внезапно, и в её сознание хлынул неудержимый поток чужих воспоминаний, боли и криков, которые хранила в себе эта вода. Её зрение померкло, уступая место видениям прошлого.       Она увидела молодого Нёвиллета, чьё лицо ещё не было отмечено такой глубокой печалью, когда он впервые привёл мелюзин в город, надеясь на их светлое будущее. Перед её глазами промелькнула фигура Вотрина, его верного соратника, чья судьба стала одной из самых кровоточащих ран в сердце Верховного Судьи. Люмин почти физически ощутила горечь предательства и отчаяние Кэрол, чьё самопожертвование стало ценой за хрупкий мир между людьми и существами моря.       Это были не просто картинки, это была живая, пульсирующая боль самого Нёвиллета. Когда видение окончательно рассеялось, Люмин обнаружила, что тяжело дышит, а её ноги подкашиваются от пережитого эмоционального потрясения. Нёвиллет мгновенно оказался рядом, подхватывая её за талию и прижимая к себе с такой силой, будто пытался защитить от самих воспоминаний. Его лицо было бледным, а в глазах всё ещё дрожали отблески той древней трагедии, которую он вынужден был пережить заново вместе с ней.       - Ты только не падай, прошу тебя, - в его голосе звучала неподдельная, острая тревога за её состояние.       - Я… я в порядке, просто это было слишком внезапно, - прошептала она, опираясь на его плечо.       - Прости меня, - произнёс он, и в его глазах Люмин увидела глубокое чувство вины за то, что подверг её такому испытанию.       - Мои собственные эмоции слишком сильно резонируют с Фонтаном, и наша связь… она сделала тебя уязвимой для этой боли. Я пытался сдержать силу, но вода помнит всё, даже то, что я хотел бы забыть навсегда.       Люмин посмотрела на него с бесконечным сочувствием, понимая, какой груз он несёт в себе каждый божий день.       Именно в этот момент, когда они стояли у фонтана, пытаясь прийти в себя, из-за поворота показалась Навия в своём неизменном пышном платье. Её появление было подобно яркому всплеску цвета в этом меланхоличном пейзаже, и её звонкий голос мгновенно разрушил атмосферу тяжёлой задумчивости. Навия стремительно подошла к ним, её шляпа с перьями задорно покачивалась, а на лице играла лучезарная, но несколько озабоченная улыбка.       -Нёвиллет! Люмин! Вот вы где! - воскликнула она, всплеснув руками в своём привычном эмоциональном порыве.       - Здравствуй, Навия, - ответил Нёвиллет, мгновенно принимая свой привычный официальный вид, хотя его рука всё ещё крепко сжимала ладонь Люмин.       - Я слышала о письме для Киары, Спина-де-Росу уже вовсю лихорадит от слухов! - Навия понизила голос, подходя ближе. - И у меня есть новости. Мои люди заметили странных личностей в портовом районе, они явно связаны с контрабандой. Возможно, это как-то связано с вашим делом?       Нёвиллет нахмурился, его взгляд стал острым и холодным, как у хищника, почуявшего след.       - Контрабанда, говоришь? Это очень важное уточнение, Навия, мы как раз искали зацепку в архивах, - произнёс он, и Люмин почувствовала, как его рука невольно сжалась.       - Именно! Новые лица, ведут себя дерзко, - продолжала Навия, внимательно глядя на них обоих. - Если вам понадобится помощь моих ребят или лишние глаза в городе, только свистните. Мы своих в беде не бросаем, особенно мелюзин.       - Спасибо, Навия, твоя информация может оказаться решающей, - искренне поблагодарила Люмин, стараясь улыбнуться сквозь остатки усталости. Навия ещё раз окинула их внимательным взглядом, и в её глазах промелькнула искра понимания и доброй иронии.       - Ладно, не буду вам мешать, у вас тут, я смотрю, свои… важные переговоры у фонтана, - она лукаво подмигнула Люмин и, развернувшись на каблуках, зашагала прочь, насвистывая весёлый мотивчик.       - Нам нужно немедленно проверить списки всех осуждённых по делам о контрабанде за последние десять лет, - сказал Нёвиллет, и в его голосе уже не было места для сомнений.       - Кто-то из них мог затаить обиду на мелюзин, помогавших следствию. Идём, Люмин, теперь у нас есть направление, в котором нужно копать.       Они вместе направились обратно к дворцу, и Люмин чувствовала, как в ней закипает энергия, готовая к новому рывку ради истины. Навия, обернувшись у самого входа в город, проводила их долгим взглядом, на её губах играла мягкая улыбка — она видела, что эти двое справятся со всем, пока они вместе. Вечерний Фонтейн зажигал свои огни, готовясь к новой главе истории, которую писали эти двое.