Глава 5

      Тони проснулся от того, что его разбудил отец. П о пути он снова заснул . — Просыпайся, Энтони. Мы почти дома. — Дома? — Дома.       Если голос Говарда и звучал немного дрогнувшим, никто этого не заметил. Тони протёр глаза ото сна, но это не помогло ему окончательно проснуться.       Он был безумно рад снова увидеть маму. Больше всего на свете ему хотелось заснуть в её объятиях и проснуться, зная, что он в безопасности. Он хотел посидеть с Джарвисом и Анной, поговорить о школе. Хотел спуститься в мастерскую, зная, что там будет отец, и научиться чему-то новому.       Он хотел, чтобы всё стало как прежде.       Но он не был уверен, что это вообще возможно. — Приехали.       Хэппи вылез с переднего сиденья, и только тогда Тони заметил, что мужчина был с ними. Дверь открылась, и Тони вышел, не без помощи отца. Он обхватил руками талию Хэппи. Тяжелые руки легли между лопаток Тони. — Иди к маме. Я присоединюсь к вам на ужине, — пообещал Хэппи.       Обернувшись, Тони увидел, что весь персонал поместья Старк вышел встречать его. От ворот до самых парадных дверей. Впереди, между Анной и Джарвисом, стояла Мария Старк.       Тони рванулся вперёд, но отец поднял его, не позволяя ему побежать. Чувствуя себя восьмилетним ребёнком, Тони ощутил протест в груди, который не мог преодолеть ком в горле.       Говард нёс Тони вперёд, а Хэппи и Роуди шли следом. Мария не двигалась. Она стояла неподвижно, как статуя, бледная, как облако в тёплый день. Для некоторых это могло показаться проявлением холодности и незаинтересованности, но Тони знал правду. Он понимал, что она приросла к месту от неуверенности и недоверия.       Как только Тони оказался в пределах досягаемости, он отстранился от отца. Оказавшись на нетвёрдых ногах, он бросился к матери. На мгновение она застыла. Но затем растаяла, и её руки, сильные и непоколебимые, прижали его к себе. — О, малыш, — всхлипнула она в его волосы. — Я так скучала.       Говард присоединился к их объятиям, положив одну руку на плечо Тони, а другой обхватив талию Марии.       Тони отпустили только для того, чтобы тут же оказаться в объятиях Анны.       Тони впервые почувствовал себя в безопасности с момента похищения. С родителями рядом, лучшим другом и любимым дворецким. Он наконец-то снова был с семьёй.

***

      В течение следующего месяца родители не спускали с Тони глаз.       Поначалу Тони и сам не хотел отходить от родителей дальше чем на шаг. Осознание того, что он в безопасности, что родители рядом — это успокаивало его как ничто другое.       По крайней мере, первую неделю Тони чувствовал себя именно так. После этого он начал ощущать себя слишком опекаемым. — Мария, он провёл три месяца в пещере с одним человеком. Наверное, он не привык к такому количеству людей вокруг, — услышал однажды вечером Тони, уже после того, как его уложили спать. — Ему нужно время.       Несколько дней Тони чувствовал себя уже не как сардина в банке, а как будто снова может дышать свободно.       Так продолжалось до тех пор, пока Говард не позвал его в кабинет после завтрака. — Энтони, я думаю, нам пора поговорить. — Сейчас девять утра. Мне кажется, время для разговоров — это вечер. — Мы можем подождать. Я не собираюсь заставлять тебя что-либо говорить. Я просто хочу, чтобы ты знал: я здесь, если ты захочешь поговорить. Я здесь, и всегда буду.       Тони ёрзал на стуле, чувствуя, что обманывает отца. Он ненавидел это. Он никогда не хотел быть нечестным. — Я вижу, что ты пока не готов, и это нормально, Тони. Правда нормально. Просто знай, что нет никаких сроков. Ты можешь поговорить со мной завтра, на следующей неделе или через двадцать лет.       Тони искренне надеялся, что до двадцати лет ждать не придётся.

***

      Следующая неделя тянется очень медленно. Тони до сих пор всякий раз шокирован, когда просыпается. Когда ночные кошмары отступают, он лежит, уставившись в потолок, и щиплет себя. «Я дома, я дома, я дома», — повторяет он про себя.       Каждый раз, открывая глаза и видя знакомую комнату, он не может поверить, что это реальность. Что он действительно вернулся домой, что больше не находится в той мрачной пещере. Он всё ещё ждёт, что это окажется очередным кошмаром, и он проснётся в холодном поту, снова оказавшись в плену.       Но нет. Его окружают родные стены, за окном виден знакомый пейзаж, а в коридоре иногда слышатся шаги родителей. И каждый раз, осознавая это, Тони снова щипает себя, чтобы убедиться — это действительно происходит с ним, это не сон.

***

      Спустя три недели после возвращения, Тони идёт в мастерскую своего отца. — Я хочу попробовать поговорить.       И Тони начинает говорить. Это занимает много времени. Говард, как знает Тони, изо всех сил старается сохранять спокойствие. Однако напряжение вокруг его глаз и опущенные уголки рта выдают его чувства. — Не грусти, — умоляет Тони. — Я не уверен, что могу что-то с этим сделать. Мой сын был у меня украден и пострадал. Я не уверен, что смогу отреагировать как-то по-другому.       Тони мало что может ответить. Говард делает паузу, и Тони позволяет ему побыть в тишине. — Есть ещё что-нибудь? — Я не готов об этом говорить.       Говард обходит тёмный деревянный стол и обнимает Тони. Когда его отпускают, Говарду приходится наклониться, чтобы посмотреть Тони в глаза. — Я обещаю тебе, сынок, мы найдём людей, которые это сделали, и они понесут ответственность. — Кто… Но я их взорвал… Я убил… Там нет… — Ты сказал, что они снимали тебя на видео? Значит, его кому-то отправили.       На мгновение мысли Тони полностью испаряются. Когда они возвращаются, ему приходится поморгать, чтобы избавиться от образов, сидящих на стуле перед маленьким мигающим красным светом, пока люди вокруг него говорят на языках, которых он не понимает. — Это было не ради выкупа? — спрашивает Тони. — Нет. Мы его не видели, значит, оно было отправлено кому-то другому. Теперь послушай меня. Мы не должны говорить об этом ни с кем, понимаешь? Чем больше людей знает, тем меньше шансов найти виновного. Будь осторожен, хорошо?       В его горле снова появляется комок, и Тони пытается его проглотить. Его руки дрожат, и Тони приходится спрятать их в карманы, чтобы отец этого не увидел. Говард, однако, внимателен. Он крепко обнимает Тони. — Давай попробуем поспать, хорошо? — Не уверен, что это возможно.       Тони не хочет проводить ещё одну ночь, запертый в своём разуме, просыпаясь с криками каждые несколько часов. Он не хочет углублять мешки под глазами своих родителей и Джарвиса. Тони сейчас истощён куда сильнее, чем когда-либо, даже во время своего пребывания в пещере. И хуже того, он истощает всех остальных.       Он проходит терапию с тех пор, как вернулся домой, хотя пытался объяснить отцу, что ему это не нужно. — Терапия должна была помочь, — ворчит Тони, когда они идут к его спальне. — Но это глупо. Мне она не нужна. — Сын, нет ничего постыдного в том, чтобы обратиться за помощью, — говорит Говард, когда они входят в комнату. — Каждый страдает от травм, и тебе нужно пройти через это в своём темпе. Держу пари, даже Капитан Америка время от времени нуждался в помощи. Знаешь, как Воющие коммандос помогали друг другу решать свои проблемы? Они разговаривали друг с другом, потому что это помогало.       Тони не может отрицать, что разговор помогает. Разговор с отцом помог. Однако разговор с терапевтом оставил Тони со смесью гнева и замешательства, пустой и полной одновременно. — Я не люблю ходить туда, — говорит Тони наконец. — Может быть, нам стоит попробовать другого терапевта, — размышляет Говард, натягивая одеяло на Тони.       Тони не хочет больше говорить. Он не хочет, чтобы терапевт потерял работу, потому что это не её вина, что он так плохо реагирует на неё. Они перепробовали всё. Они проводили сеансы в поместье, чтобы Тони чувствовал себя в большей безопасности. Они пробовали не затрагивать сложные и больные темы, они перепробовали всё.       Ничего не помогло.

***

      Спустя две долгие недели, которые не принесли должных результатов, врач прописал ему снотворное. Однако пользовался он им недолго.       В течение двух блаженных ночей Тони спал по десять часов без пробуждений. Он был обманут ложным чувством безопасности и решил, что дела идут на поправку. Но однажды Тони не смог проснуться после кошмара, который казался ему бесконечным. Тони целый день не мог унять дрожь.       Он больше не принимал таблетки.       Тогда Тони попытался справиться с ситуацией самостоятельно. Он работал каждый день до изнеможения, чтобы сны перестали его посещать, но и это не помогло. В лаборатории он уснул за рабочим столом.       Ему приснился кошмар. Проснувшись, Тони обнаружил, что порезал руку. Он был отстранён от работы в лаборатории на неделю, а его мать со слезами умоляла его не кончать жизнь самоубийством. Тони не смог убедить её, что не собирался этого делать, но это уже не имело значения. — Возможно, — предположил его отец, укрывая Тони одеялом до подбородка, — нам нужно покончить с этим раз и навсегда. Когда мы узнаем, кто это сделал, мы сможем оставить этот ужас позади и ты наконец сможешь нормально спать.       Тони почувствовал теплоту в сердце от обещания, скрытого в словах отца.       Тони знает, что его отец иногда бывает строг с ним. Возможно, даже строже, чем другие родители, но Тони предстоит унаследовать бизнес и развивать свой гениальный интеллект. Он не может совершать те же ошибки, что и другие люди его возраста. Он не может потерпеть неудачу, потому что от него зависит многое. Давление велико, но Тони справляется благодаря большей поддержке.       Говард, несмотря на то, как это может показаться некоторым, исключительно мягок. Он хвалит Тони за всё, что тот делает. Говард всегда подчёркивает, что ошибки не определяют людей. Он всегда говорил Тони, что тот способен на великие дела, хотя для их достижения требуется терпение. — Ты можешь сегодня переночевать в нашей комнате, если хочешь? — Мне и здесь хорошо. — Если ты уверен… — Я уверен.       Он должен быть уверенным. Он не может больше беспокоить родителей. Они предлагали ему остаться в их комнате с тех пор, как он вернулся. Однажды он уже согласился, и это плохо закончилось. Тони разбудил родителей своими криками, напугав их до смерти. Он больше не хочет так делать. — Хорошо. Если тебе что-нибудь понадобится… — Я знаю. — Люблю тебя, Тони. — И я тебя, пап.       Говард уходит, и через мгновение появляется Джарвис с тёплым стаканом молока. Он садится на край кровати Тони. Мешки под его глазами настолько заметны, что Тони не может разглядеть ничего другого на лице мужчины. Вина наполняет его желудок, как ртуть. — Не смей, — ругает его Джарвис, словно читая мысли Тони. — Мы здесь по своей воле, и если это означает, что мы будем спать на несколько часов меньше, чем обычно, то это жертва, которую мы готовы принести.       Тони не отвечает. Он просто берёт предложенное молоко, тёплое на ощупь, и ложится обратно в кровать, когда допивает его. — Сладких снов, Энтони, — шепчет Джарвис, проводя рукой по своим волосам. — Помни, мы любим тебя.

***

      Сердце бешено колотится, дыхание срывается мучительными рывками — Тони в панике подскакивает на кровати. На четвереньках, дрожащий, с каплями слёз на щеках, он замирает.       На мгновение он ждёт, что кто-то придёт, как приходил раньше каждый раз, когда ему было так плохо. Но в тишине не слышно торопливых шагов, и Тони понимает: в этот раз он не кричал. Плечи, которые были напряжённо подняты к ушам, внезапно опускаются, и он откидывается спиной на край кровати.       Отлично.       Им нужен полноценный сон. А он — причина, по которой они его не получают.       Тони скручивает мягкую ткань пижамы в пальцах и вытирает пот, стекающий по лицу. От этого его передёргивает, будто каждая клетка тела сжимается в отвращении. Ощущение влаги на коже всё ещё невыносимо.       Так больше продолжаться не может. Если он проведёт ещё месяц в кошмарах, то сойдёт с ума — и будет только рад этому. Любое безумие лучше, чем ежедневное осознанное страдание.       Но если он не найдёт способа это исправить, именно так и случится.       Однако, осознание, пронзающее его с ног до головы, заставляет резко вскочить на ноги. Будто озарение.       Что там говорил его отец?       Если они найдут того, кто это сделал, Тони сможет оставить этот ужас позади.       Что ж, не зря его всю жизнь называли гением.       Да, он ребёнок. Но он уже не раз доказал, что способен на столько же — если не на большее — чем большинство взрослых. Если он смог собрать хреновый костюм в грязной пещере, почти без ресурсов, то дома он сделает куда лучше. В разы лучше.       Ему не нужно ждать, пока они наткнутся на зацепку, которая положит конец его мучениям. Он может сделать это сам. Найти того, кто стоит за всем этим. Всё, что ему нужно — две вещи.       Искусственный интеллект и чертовски крутой костюм.