Глава 30

      Брюс появился в мастерской ровно через семь минут. Этого хватило, чтобы Тони начал переживать — а вдруг не придёт? Семь минут для сомнений: может, Брюс считает его глупым ребёнком? Может, думает, что Тони нечего добавить? Этого же хватило, чтобы изучить папку и набросать варианты решения проблемы.       Когда Брюс всё же пришёл, Тони изо всех сил старался скрыть облегчение. Брюс же оказался занудой по технике безопасности — никакие отвлекающие манёвры не помогали. — Либо защитное снаряжение, либо мы уходим. — Но мы ещё даже не начали! — А если начнём? Как часто ты работаешь без перчаток? — Может, надену потом? — Тони тянет время. — Значит, никогда? — Брюс изучает его руки.       Ответ — твёрдое «никогда» — очевиден. Тони сдаётся, с гримасой натягивая перчатки. Ощущение чуждое, противное — прямо жалеет, что позвал Брюса.       Пока они не начали говорить.       Так здорово обсуждать науку с тем, кто действительно разбирается! В тоне Брюса — ни капли снисхождения. Он уважает Тони, и через две минуты они уже погружаются в дискуссию.       А на третьей минуте Тони начинает плакать.       Беспомощные, разрывающие грудь рыдания. Он не понимает, что спровоцировало их, и не может остановиться.       Брюс, предсказуемо, в полном смятении. Не успевает Тони попросить не звать никого, как Инсен уже вызывает помощь. Унизительно. Тони хочет провалиться сквозь землю, но слёзы льются без остановки.       Дверь распахивается — сквозь мокрую пелену Тони видит вбегающего Клинта. Тот замечает его, и страх сменяется пониманием. Медленно подходит, опускается на колени перед табуретом.       Не говоря ни слова, раскрывает объятия. Тони стыдливо зарывается лицом в его плечо, промокая футболку слезами. Брюс стоит в стороне, растерянный и виноватый. — Я не… Не знаю, что сделал.       Тони мямлит в ткань: — Это не твоя вина, Брюс. Ты… напомнил мне… папу.       Эти разговоры без ограничений, обмен идеями — такое было только с отцом. Остальные либо сюсюкали, либо тупо пялились, не понимая. С отцом всё было иначе — легко, слаженно, как два зубца одной шестерёнки. На мгновение Тони забыл, что его больше нет.       Новая волна рыданий накрывает с головой. Клинт мягко гладит его по спине.       Лицо пылает от стыда. Тони вырывается, спотыкается о верстак. Комната расплывается в слезах. — Прости, — бормочет он и выбегает, не оглядываясь.       Игнорирует оклики. У них угроза — буквально от бога! Почему он сейчас устраивает истерику? Лучше уйти, не мешать. Раньше он бежал к родителям за утешением, теперь придётся справляться самому.       Зарывшись в одеяло, он снова плачет. Почему так легко? Он же не младенец!       Просто… В лаборатории с отцом он чувствовал себя так же комфортно. Мысли текли свободно. А теперь это повторилось с Брюсом — и Тони не выдержал. Ему страшно даже на секунду почувствовать, что он «заменяет» отца.       Возможно, стоит переселиться в комнату насовсем. Установить мини-кухню, переоборудовать шкаф под мастерскую. Так он избежит позора встреч с Клинтом и Брюсом. — Тони, я вхожу.       Дверь открывается — на пороге Клинт с серьёзным лицом. — В порядке, малыш? — Всё хорошо, — торопливо вытирает слёзы. — Просто планирую переселиться в комнату и никогда не выходить.       Клинт фыркает, усаживается на кровать. Берёт потрёпанного плюшевого Баки — того самого, что отец купил в день рождения Тони — и гладит потрёпанный мех. — Я всегда мечтал о таком. В цирке… Капитан был сволочью, но на пятнадцатилетие подарил мне такого, услышав мои мечты. Я таскал его повсюду — скрытно, конечно. Когда Щ.И.Т. завербовал меня в двадцать четыре… пришлось оставить его. Он напоминал не только о мечте, но и о тёмных временах.       Тони не уверен, в чём мораль. Клинт вздыхает. — Просто хочу сказать: я понимаю. Тяжело отпускать лучшее в жизни, особенно когда выбор не за тобой. Плакать — нормально. Скучать по родителям — нормально. Но не запирайся от нас. Брюс не осуждает тебя, но он волнуется. — Не стоит. — Разве? Ты только что предложил поселиться в спальне.       Тони пожимает плечами. Стыд потихоньку отступает. — Спускайся перекусить, когда будешь готов. Через два часа у меня миссия — не знаю, когда вернусь. — Боишься, что заскучаешь? — Тони криво улыбается.       Клинт взъерошивает ему волосы, игнорируя возмущение. — Боюсь, что зароешься тут без меня.       Он встаёт, возвращает плюшевого Баки и уходит. — Инсен? — Тони зовёт, когда дверь закрывается. — Да, Энтони? — Закажи такого же Баки для Клинта. И передай извинения доктору Бэннеру.       Истерика ещё не прошла окончательно, но Тони уже уверен — плиту в спальню тащить не придётся.