Глава 37

      Тони слишком недавно лишился своего безопасного места, и теперь, когда у него отнимают ещё одно, это разрушительно.       Сначала — родители.       Теперь — костюм.       Раньше гладкий металл был непробиваемой кожей. В титановой броне Тони был неуязвим и мог использовать свои навыки, чтобы защищать других. Таков был уговор: оберегать людей от того, с чем они не справятся сами.       Теперь Тони слишком ясно осознаёт: он всего лишь ребёнок, и не может быть везде одновременно. Костюм был его обещанием миру — и теперь он не может его сдержать. Хотя обстоятельства непредсказуемы, он сталкивается с последствиями собственной глупости.       Портал зияет в сантиметрах от лица, безмолвно приглашая на смерть. Голос Роуди уговаривает его вернуться, но если Тони не полетит, погибнут миллионы. А если полетит — они всё равно могут умереть. Гарантий нет. — Роуди, мне страшно.       Слёзы катятся по щекам, неумолимые и беспощадные. Роуди умоляет его вернуться, а Тони умоляет мир, чтобы его жертва не была напрасной.       Затем он на последнем дыхании влетает в портал и выпускает ядерную боеголовку. Там, в космосе, где не должно быть ничего, — корабль. Огромный, наполненный опасностью. Если ничего больше, Тони должен вернуться на Землю и предупредить всех.       Но он застревает. Костюм глохнет, и он падает, а вокруг взрываются фейерверки, рассыпаясь огненными обломками по тёмному небу. На миг он думает, что победил. Позволяет себе поверить, что спас мир не только от бомбы…       Но затем слышит жужжание.       Рой приближается — дикий, яростный, как осы из разворошённого гнезда. Пришельцы всё ближе, ближе, ближе, пока Тони не оказывается окружён и парализован. — Проснись! — кричит Инсен, его голос эхом разносится по безжизненному костюму. — Они идут! — вопит Тони. — Энтони, тебе нужно проснуться!       Щипок за руку заставляет его дёрнуться вперёд, крича и пытаясь выбраться из костюма, чтобы сразиться с пришельцами. Один из них обхватывает его грудь, удерживая. Грудь мягче, чем ожидалось, но он всё равно вырывается.       Бесполезно. Ноги не слушаются, руки зажаты. — Пожалуйста, не делайте им больно, — умоляет Тони. — Пожалуйста… — Открой глаза.       Ещё одно сжатие — и Тони вздрагивает, широко распахивая глаза. — Т-ты не приш-шелец. — Не-а. Всего лишь я, малыш, — тихо говорит Наташа. — Ты в безопасности. Я с тобой. — Нат? — Да, Тони. Это Нат.       Он оборачивается, чтобы увидеть её лицо, а когда она отпускает, ныряет в подушку. Дыхание прерывистое, сердце бьётся так часто, что больно. Наташа гладит его по спине и шепчет успокаивающие слова, обещая, что всё будет хорошо.       Как они все делают уже месяц.       После атаки Тони вернулся к привычкам после Афганистана, и сон стал редким гостем. Команда, которая подхватила эстафету, когда Роуди уехал, по очереди дежурит в соседней комнате, чтобы быть рядом, когда он нужен.       Он умолял их остановиться, дать ему справляться самому, но они отказались. Он не станет отрицать, что их забота помогает, но его гложет страх: а вдруг во сне он проболтается о том, что он — Железный человек?       Или, что ещё хуже, они устанут от его постоянной нужды в поддержке и уйдут.       К сожалению, решение не будет таким простым, как в прошлый раз. Он никогда не думал, что ситуацию с Оби можно назвать «простой», но перед лицом пришельцев, угрозы, которую он даже не надеется сдержать, та была прогулкой в парке. Он не знает, с чего начать теперь, и все попытки отправить его к терапевту наталкиваются на сопротивление.       Тони не нужна терапия. Ему нужен способ защитить Землю от опасностей, которые даже не укладываются в голове.       Нат, не подозревающая, что на самом деле его тревожит, проводит пальцами по его взмокшим волосам. — Я в порядке, — шепчет Тони. — Конечно, — она мягко улыбается. — Попробуй снова заснуть, ладно?       Как будто он может отказать Нат. Он не уверен, что она когда-либо на него кричала, но одного её взгляда достаточно, чтобы он задрожал от страха.       Нет женщины страшнее Наташи.       Зная, что сейчас сон не придёт, Тони достаёт из-под подушки телефон и открывает приложение для чтения. Он пытается дочитать серию о Перси Джексоне с тех пор, как услышал, как какой-то ребёнок в ресторане обсуждал её. Тот сказал, что все в школе это читают, и он не может быть единственным, кто не в теме. Тони вдруг осознал, что разделяет это чувство. Он примерно того же возраста и, вероятно, тоже не сможет завести друзей, если единственное, что он читает — научные журналы. Он хочет быть как другие дети, на всякий случай.       Он смотрел «Гарри Поттера» и думал прочитать книги, но никак не находил времени. Теперь, с бессонницей, у него наконец-то есть свободные часы, чтобы прочесть что-то из списка «что читают нормальные дети». Электронная стопка огромна, а читает он быстро, когда сосредоточен. Правда, отвлекается он ещё быстрее.       Сегодня он засыпает, когда Перси встречает Химеру, и спит крепких три часа, прежде чем сдаётся и спускается в лабораторию. Опытным путём он выяснил: Стив, Нат и Клинт отнесут его обратно в кровать, если он придёт в лабораторию до пяти утра. Но сейчас 5:15 — значит, можно.       Оказавшись в лаборатории, он сразу же возвращается к чертежам нового костюма. «Марк VII», как он его называет, хотя опыт последнего месяца подсказывает: это не последний. Пришлось встроить в стены шкафы, чтобы прятать растущую коллекцию от лишних глаз. — Инсен, включи Rolling Stones, да? Может, с альбома «Banquet».       Мгновенно из динамиков раздаётся «Sympathy for the Devil», и Тони погружается в работу. Ему нужно доработать костюмы, чтобы быть уверенным, что сможет противостоять тому количеству пришельцев, что он видел. Угроза больше него, больше команды, и ему нужно больше ресурсов, если он хочет защитить мир.       Он всерьёз думал снова надеть костюм и рассказать команде о том, что видел, но сейчас это кажется неуместным. Он уже упоминал об этом Роуди, но его опасения мягко отмели. Роуди не верит ему. На самом деле, он уверен, что это была галлюцинация от паники в космосе.       Это нормально. Тони понимает, почему Роуди не хочет верить. Кто захочет? Но это усложняет задачу. Если у него нет союзников, перспективы ещё мрачнее. Если он единственный, кто готов к вторжению, это один против миллионов. В одиночку он не справится. Им понадобится армия, а он не сможет убедить других помочь. Разве что… создать армию самому.

***

      К семи тридцати Тони понимает, что он не один в лаборатории. Его вздрагивает от неловкого покашливания за спиной, и первым порывом становится отмахнуться от Джарвиса, пообещав прийти на завтрак позже, но присутствие не исчезает. — Джарвис, да ладно, я же… Брюс?       В дверях улыбается Брюс и пожимает плечами. — Извини, я стучал, но твой ИИ — и я бы с радостью обсудил его позже — сказал просто зайти. — А.       Тони поспешно накрывает чертежи костюма папкой и закрывает голографические экраны. Но глаза Брюса сверкают, и Тони молится, чтобы тот ничего не заметил. — Прости, что так резко исчез после битвы. Мне нужно было… обдумать кое-что. — Без проблем, доктор Бэннер. Честно, тебе нужно было остыть, я понимаю. Стив рассказал мне о битве, так что знаю, что всем было нелегко. Ну, не «нелегко», а… ты понимаешь. Надеюсь. Я просто хочу сказать, что мне понятно. Это было тяжело, и тебе нужно было прийти в себя. Не могу представить, каково справляться с этим Халком. Не то чтобы я действительно понимаю. И это не значит, что ты не справляешься. Я просто… — Успокойся, Тони. Я ушёл не из-за Халка. На самом деле, я ушёл из-за тебя.       Рот Тони открывается, глаза расширяются от обиды. Он быстро смыкает губы и глубоко вдыхает, закусывая нижнюю, чтобы скрыть дрожь. — Я понимаю. Я иногда бываю невыносим, это я осознаю.       Он поворачивается к проекту, ожидая, когда Брюс уйдёт. Тот имеет полное право не хотеть быть рядом с Тони. Неважно, что Тони думал, что нашёл друга, или что ему не хватало их научных бесед. Остальным он объясняет каждую мелочь, когда они спрашивают, чем он занят. Но не Брюсу. — Я не это имел в виду, малыш.       Тони старается не надеяться. — Тогда почему? — спрашивает он.       Почему взрослые так любят всё усложнять? Почему нельзя просто сказать прямо, что он сделал не так, чтобы он мог это исправить? — Я знаю, что это ты был в костюме.       О.