Глава 40

      В центре мозга Тони пульсировала раздражённая боль, вытесняя все остальные мысли. Казалось, у него были вопросы, но ни один не мог пробиться сквозь этот туман. Из всех вещей, которые оставались неизменными в его жизни, почему боль должна была быть одной из них? — Тони? Ты в поря— Дубина, пожалуйста, не надо «помогать».       Жалобный писк раздался прямо у уха Тони, и он чуть не подпрыгнул, если бы не внезапный прилив радости. — Дубина! Как ты, дружище? Боже, я так по тебе скучал! Но мы тебя спасли! — Тони сглотнул, пытаясь подавить подступающую тошноту. — Тебе было весело без нас?.. Нет, конечно нет. Зачем? Я вообще не знаю, зачем спросил. Я не… э-э…       Красноречие покинуло его, и пока он пытался собраться с мыслями, над ним нависла тень. Тони почувствовал, как сознание словно отделяется от тела. — Не двигайся, Тони. — Почему? — Потому что у тебя сотрясение, — объяснил Брюс.       Он отошёл от Дубины и приблизился к кровати, на которой Тони пытался сесть. — Нет-нет, не двигайся! — У меня нет сотрясения.       Слова вышли странно слитно, будто язык стал ватным или слишком тяжёлым. Что-то было явно не так. — Инсен? — У мастера Энтони лёгкое сотрясение, — чётко объявил голос Инсена. — Вот видишь! Лёгкое. Я в порядке.       Чтобы подчеркнуть, насколько он «в порядке», всё тело Тони вдруг пронзил ледяной озноб. Желудок сжался, горло перехватило — и его снова вырвало на простыни. — Господи, Тони…       Брюс, вместо отвращения, подошёл ближе, собрал испачканную простынь и швырнул её в корзину для белья. Затем помог Тони сделать глоток воды и начал тихо рассказывать о своих научных работах, пока тот не начал засыпать. — Дубина, пожалуйста… о боже.       Тони с трудом разлепил веки и понял, что находится в другой комнате. Они уже не в квинджете. Это его спальня. Дубина, его творение, протягивал Брюсу опрокинутую чашку кофе, а тот смотрел на коричневое пятно, медленно впитывающееся в кремовый ковёр. — Не злись. Он просто пытается помочь.       Брюс поднял взгляд, и напряжение в его лице смягчилось. — Я знаю. Но его помощь… своеобразна. Тони свистнул, подзывая Дубину, и тот радостно подкатился. Брюс тем временем накрыл лужу полотенцем. — Пожалуйста, не говори… — Если следующее слово будет «Джарвис», у нас с тобой будет серьёзный разговор.       В дверях стояла высокая тень. Тони даже не видел лица, но уже знал, какое у Джарвиса выражение: губы сжаты, а глаза полны беспокойства. Он видел это слишком часто, чтобы не запомнить. — Эм… нет? — Тони, сколько раз я просил тебя доверять мне?       Брюс, один из самых блестящих умов мира, неловко ретировался. Для человека с таким интеллектом он удивительно естественно выглядел растерянным.       Жизнь заставила, — подумал Тони.       Джарвис пропустил Брюса и сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. — Я доверяю тебе, Джарвис, — искренне сказал Тони. — Просто не хочу, чтобы ты волновался.       Джарвис вздохнул, аккуратно уложил Тони обратно на подушку и откинул непослушные кудри со лба. Затем взял его руку и сжал. — Энтони, волноваться о тебе — моя работа. Но я также всегда помогу тебе поправиться.       Оказалось, Брюс предупредил Джарвиса о состоянии Тони, а Инсен держал его в курсе во время их «спасательной миссии». — Я бесконечно рад, что всё закончилось благополучно, но надеюсь, ты теперь понимаешь, насколько это было опасно. Даже думать страшно, что могло случиться, если бы Брюса не было рядом.       Тони впервые осознал: Джарвис прав. Если бы не Брюс, Баки разорвал бы его на части. А это лучший друг их гостя. Стив бы не пережил, если бы Тони погиб от руки его друга. — Да… Баки убил бы меня, если бы не Брюс. — Ужасающая правда. Но ещё ужаснее — знать, что ты скрыл бы сотрясение. Мы могли бы даже не понять, что случилось. — Просто я… — Не хочешь, чтобы я волновался. Я знаю. Понимаю. Но, Энтони, моя работа — волноваться. Твоя работа — давать мне поводы. Просто хотелось бы поменьше.       Джарвис осмотрел Тони и оставил спать. Утром он разрешил спуститься на завтрак. — Но сегодня мастерская под запретом. Только отдых на диване, иначе — домашний арест. — Но Джарвис… — Без споров. Увидимся за обедом. Мне ещё домом управлять.       Тони спустился в столовую, где его уже ждали любимые хлопья и молоко. Наташа, увидев его в пижаме с самолётиками, мягко улыбнулась и поставила перед ним тарелку. — Спасибо.       Тони набросился на еду. — Последний раз Дубина был на базе ГИДРЫ, — заметила Наташа.       Брюс сохранял спокойствие, но ладони Тони уже вспотели. Он положил ложку и вытер руки о пижаму. — Он вернулся, — прошептал он. — Я вижу. Но мне очень интересно, как.       Правду сказать было нельзя, но врать мастеру шпионажа, способному убить взглядом, — тоже не вариант. — Его вернул Железный человек, а я помог.       Чтобы убедить Нат, Тони поспешно поднял стакан сока, отхлебнул, подавился и уронил его. Стекло разбилось у его ног. — О чёрт.       Воцарилась мёртвая тишина. Тони чувствовал, как Наташа, Брюс и Клинт уставились на него.       Прежде чем он успел пошевелиться, чья-то рука обхватила его талию и подняла, как недовольного кота. — Боже, Тони, — вздохнул Брюс. — Нельзя прыгать на стекло. Порежешь ноги. — Но я должен убрать! — Нет. Это сделаем мы. Ты и так уже пострадал, — присоединилась Наташа. — Почему я не могу? — Потому что у меня есть опыт. — А как мне его получить, если вы не даёте? — Потому что, — Наташа собирала осколки, — твой первый порыв был прыгнуть на стекло. — А. — Вот именно. А теперь скажи, почему Железный человек выполнял твои поручения? У него, наверное, дела поважнее. — Чем забирать технологии Старка у нацистов? Думаю, он осознаёт опасность. — Иногда опасным людям просто не везёт с репутацией, — Наташа приподняла бровь.       Всё это время Брюс не отпускал Тони. Лишь когда Наташа закончила и попросила Брюса поговорить наедине о Железном человеке, Тони наконец ступил на пол. — Брюса будут ругать из-за того, что я попросил Железного человека спасти Дубину?       Клинт, молчавший всё утро, криво ухмыльнулся. — Да, но так, что Брюсу понравится. Поверь. — Никто не любит, когда его ругают, Клинт. Это даже звучит странно.       Тони вернулся к своим размокшим хлопьям, игнорируя немой смех Клинта. — Чё смешного? — Ничего, малыш. Клянусь. Эй, когда дом украшать будем?       Тони взглянул на календарь. До Рождества оставалось два дня, а дом был пуст без привычных украшений. — Может, просто ёлку поставим? — предложил Клинт. — Чтобы Санте было куда подарки положить.       Тони скрестил руки и насупился. — Не дури, Клинт. Я знаю, что Санты не существует.       Клинт аж подавился и округлил глаза. — Тони, тише! А то он услышит! — Кто? — Санта. — Его нет. — Есть! Думаешь, я работаю на сверхсекретное агентство и не в курсе? Мы с ним сотрудничаем. Иначе его бы объявили угрозой.       Тони прищурился, но Клинт не сдавался. Ни тени сомнения. — Ты врёшь, — прошептал Тони. — Ни за что. Особенно перед Рождеством, когда он всё слышит. Я хочу подарков. — Откуда он узнает? — Чем ближе Рождество, тем он чувствительнее. Он сказал мне… — Ты с ним встречался?! — Тони аж прошептал громко. — Ой. — Да. Он сказал, что в последнюю неделю он особенно следит за ложью. Больше всего имён в список непослушных попадает именно в эти семь дней. — Правда? — Ты уже написал письмо? Он знает, что ты хочешь? — Я просто хочу, чтобы родители вернулись.       Воздух стал тяжелым. — Прости, — пробормотал Тони.       Клинт проигнорировал извинения, встал и пересел рядом. Прежде чем Тони успел сопротивляться, Клинт усадил его к себе на колени и обнял. — Никогда не извиняйся за свои чувства, малыш. Мы не сможем исполнить это желание, но сделаем всё, чтобы этот праздник был для тебя особенным. Давай вытрем слёзы и поставим ёлку.       Клинт вытер слёзы, которых Тони даже не заметил, и помог ему встать.       Вместе они достали украшения, и к тому времени, как ёлка была готова, Тони уже почти перестал плакать.