Сними костюм

— Кто-то пытается нас обмануть.       Стив должен понять, это крайне важно. Они на пороге чего-то по-настоящему опасного, чего-то большего, чем они сами, а Стив даже не пытается увидеть правду. Своим упрямством он погубит их всех. — Уже слишком поздно, — раздаётся чужой голос.       Тони вздрагивает, резко дёргаясь внутри костюма. Он крутится на месте, осматривая огромное помещение в поисках незнакомца. Как они не заметили, что здесь кто-то есть? — Инь? — Слева.       Тони поворачивается и видит пару глаз, пристально смотрящих на него. За маленьким круглым окошком в стальной двери — мужчина. В нём нет ничего особенного, кроме одного: он там, внутри, а Тони, Стив и Баки — снаружи. А значит, он знает то, чего не знают они. От одной этой мысли Тони нервно ёрзает. — Кто ты?       Стив вечно задаёт вопросы, тогда как Тони привык сначала смотреть. И ему не нравится то, что он видит. Незнакомец улыбается, но не отвечает. Стив резко поднимает руку, окидывает взглядом комнату, затем снова смотрит на мужчину. — Эти люди. Кто они?       По краям помещения полукругом стоят цилиндры от пола до потолка. Внутри каждого — человек, сидящий на троне, неподвижный, застывший. Вопрос задал Стив, но Тони, кажется, уже знает ответ. Его тошнит. — Остальные солдаты, — отвечает Баки. — Мёртвые.       Инь увеличивает изображение и фиксирует восемь пулевых отверстий в лбах восьми разных людей. Ни один солдат не выжил, но ни капли крови не пролилось. Нет ничего чище, чем выстрел в замороженное тело. — Почему? — спрашивает Стив. — Я не хочу, чтобы ваша порода расплодилась. Вы и так разрушили достаточно жизней.       Мужчина за стеклом смотрит на них тёмными, полными ненависти глазами. Тони никогда ещё не сталкивался с такой яростью, направленной на него. Он отступает — скорее от страха, чем от чего-то ещё. — Что с тобой случилось? — спрашивает Тони. — Мы что-то сделали?       Взгляд незнакомца снова вспыхивает, но, обращаясь к Тони, он смягчается. — Ты, пожалуй, единственный невинный здесь, Железный человек.       Гулкий стук ботинок Тони разносится по помещению, когда он инстинктивно отступает. В одно мгновение он осознаёт, где находится и кто его окружает. А ещё — как незнакомец произнёс «человек». Ледяная волна пробегает по спине. — О-хо, так ты и правда такой умный, как говорят. Ты должен знать, что я знаю о тебе и твоём маленьком секрете. Но ты не единственный, кто здесь что-то скрывает. И мне жаль. Запомни: когда события начнут разворачиваться, ты не моя цель. — Это должно меня утешить? — Нет. Но мне спокойнее от мысли, что сопутствующий ущерб здесь необходим и сведён к минимуму.       Это очень, очень плохое место. Стив и Баки переглядываются между мужчиной и Железным человеком, но на лице Стива начинает появляться понимание. — Ты знаешь, кто в костюме. Как? — Не твоё дело, мистер Роджерс. И ты не в том положении, чтобы осуждать знание того, чего не должен. — О чём ты?       Как обычно, Стив реагирует гневно — принимает угрожающую позу, вкладывает ярость в каждый слог, пока его эмоции не взрываются. Но мужчина за дверью лишь улыбается и отводит взгляд.       И тут Тони слышит звук удара.       Только его нет. Звук глухой, доносящийся из старых динамиков, и Тони охватывает внезапное предчувствие беды. На маленьком мониторе — видео знакомой машины, врезающейся в дерево. Желудок сводит, когда сцена разворачивается перед ним.       Мужчина за стеклом печально улыбается.       Зачем это видео?       Тони не смотрит. Не может. После того, что он увидел той ночью, он не в силах смотреть. Но он видит, как выражение лица Стива меняется от шока к покорности. Тот поворачивается к Тони, расправляет плечи, будто готовясь к бою. — Ты не должен говорить Энтони, что увидел.       Мозг Тони коротко замыкает. — Что? — Не рассказывай Энтони об этом, — говорит Стив, полностью разворачиваясь к костюму. — - Он не должен знать, что сделал Баки.       Мужчина за стеклом смеётся, но в этом смехе нет веселья. Он счастлив. Он хотел, чтобы это произошло. — Ты знал, — говорит Тони.       Стив знал о Баки всё это время и ни разу не подумал, что Тони имеет право знать. Неважно, что Тони уже знал. Важно то, что Роджерс жил в его доме и даже не подумал поделиться информацией. — Слушай, Железный человек, я понимаю, что ты близок с мальчишкой Старком, но ты не должен ему говорить. — Почему? — Потому что он не поймёт.       Тони знает многое, и он знает, что никто не считает его дураком. Даже Стив, чьё мнение о Тони не особо изменилось с момента их знакомства. — Ты и сам так не думаешь. Ты не хочешь говорить, потому что боишься, что он выгонит тебя. Господи, Роджерс. Это… это ужасно. — Ты не скажешь ему, — приказывает Стив. — Ты не имеешь права указывать мне. Ты не имеешь права вообще что-либо говорить. Как ты мог так предать его? После всего, что его семья для тебя сделала?       Гнев Тони вспыхивает так, как уже не кажется ему чужим. У Стива не было права, но он стоит, будто ничего не произошло. Ни капли стыда за такое решение. Тони чувствовал больше вины, когда показывал язык Джарвису за его спиной, чем Стив сейчас. — Знаешь, в чём твоя проблема, мистер Роджерс? Ты слишком самоуверен. Я долго думал, что ты невероятно умён и храбр, раз смог прийти в этот век и принять всё как есть. Но в этом и проблема — мир изменился, а ты нет. Ты не можешь представить, что кто-то, кроме тебя, способен на что-то. Но вот сюрприз — они способны! — Ты звучишь как ребёнок, — усмехается Стив. — Да? Ну а ты звучишь устаревшим. Тони Старк заслуживает большего, чем ты о нём думаешь. Баки, я не думаю, что время с Стивом пойдёт тебе на пользу.       При этих словах лицо Стива каменеет. — Не смей решать за Баки. — Кто решает? Я предлагаю выбор. Но даже ты должен признать, что бегство не улучшит его репутацию. Люди всё ещё пытаются примирить Барнса и Зимнего солдата. Ты не можешь просто сбежать и ждать, что мир это примет. Ты глуп, и это опасно — для тебя, для Баки, для соглашений. — Ты не заставишь меня подписать соглашения угрозами. Они неправильны, и я стою на своём. — Они не— — Тони замолкает. — Ты всё равно не слушаешь, да? Этот разговор может длиться годами, а ты не изменишь своего мнения. Упереться, как дерево, только усложнит тебе жизнь, Стив. Будь готов к этому. Потому что я не могу позволить тебе так поступить. Ни с мистером Барнсом, ни с собой.       Тони закрывает глаза, и внутри шлема наступает тишина. Микрофон отключён. — Инь, нужно найти наименее смертельный способ остановить Роджерса. Идеи? — Анализирую боевые паттерны.       Пока Инь просматривает все бои Стива, запечатлённые на камеру, Тони начинает двигаться по кругу. На другой стороне комнаты Капитан Америка повторяет его движение. Спаситель Америки, готовый сразиться с Железным человеком, потому что ему не нравятся правила.       Если бы Тони вёл себя так дома, его поставили бы в угол. Джарвису всё равно, сколько Тони лет. Угол — универсальное наказание.       Но Тони не может поставить Стива в угол. Всё, что он может — доставить его властям, которые разберутся. Или сделают что-то вроде «взрослого» угла. — Не делай этого, Железный человек. Оно того не стоит. И ты не победишь. Это не угроза. Просто факт. — Пожалуйста, Стив.       Тони отчаянно пытается достучаться до того Стива Роджерса, в котором ещё осталась капля разума. — Не заставляй меня это делать. Я не хочу причинять тебе боль.       Комок в горле размером с кулак мешает говорить, пока Тони представляет, чем всё закончится. Он будет драться, Стив ответит, и один из них пострадает так, что уже не оправится.       Стив — сверхсолдат, а Тони — двенадцатилетний мальчик, играющий в переодевания. Шансов выйти из этого целым у него нет. — Я не могу позволить тебе это.       Тони делает первый шаг, хотя это и больно. Он хватает Стива за руку, надеясь удержать его, пока не подоспеет подмога, но реакция мгновенна. Стив дёргается, отталкивает его, и костюм врезается в стену. Обломки сыплются вниз, пыль застилает воздух. — Не дерись со мной, Железный человек. — Я не хочу. Но ты не оставляешь выбора. — Выбор очевиден. Оставь нас, дай уйти, и тебе больше не о чем будет беспокоиться. — Так это не работает, Стив, — кричит Тони. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Ты здесь посторонний. Тебя нет в общей картине, потому что никто не знает, кто ты. Ты в стороне. Они хотят, чтобы ты снял маску, знаешь ли. Ты и Человек-паук. И тогда что? Всё ещё будешь за соглашения? — А мы знаем, что надо играть по правилам, чтобы выиграть. Ты проиграешь по умолчанию и всё равно понесёшь последствия.       Из тени пещеры за всем молча наблюдает Баки, не выдавая эмоций. Тони хочет крикнуть ему, приказать уйти, но Стив — как натянутая тетива, готовая лопнуть. Любое неверное движение — и он атакует. — Стив, одумайся. — Ирония — просить разума у того, кто сам его не проявляет.       Тони поднимается, отталкиваясь от стены. Он напуган — бешено стучащее сердце не даст соврать, — но постепенно гнев от несправедливости берёт верх. Его родители доверяли этому человеку. Отец просил Стива присмотреть за Тони. — Говард доверял тебе, — говорит Тони вслед Стиву.       Спина мужчины напрягается, но он не оборачивается. Баки не выходит из тени. — Он просил тебя присмотреть за своим сыном. Как думаешь, что бы он почувствовал, увидев твоё поведение? — Говард знал, кто я. Он поддержал бы меня. — Ты понятия не имеешь, что он поддержал бы!       Динамики костюма не передают ярости Тони, не могут показать всю силу его гнева, но действия говорят сами за себя.       Прежде чем Инь успевает предупредить Тони о глупости, он уже бросается вперёд, отбрасывая Стива на полшага. Но удивление быстро проходит. — Ты совершил огромную ошибку. Помни, я дал тебе шанс уйти. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, Стив. Тебе дали возможность изменить всё на блюдечке, а ты воспринимаешь это как цепь. Что ж, это самоисполняющееся пророчество. Ты сам превращаешь это в цепь. Игнорируя, ты делаешь сотрудничество невозможным. И это касается не только тебя, но и всех остальных.       Мышцы под футболкой Стива напрягаются, когда он отталкивает костюм, а затем, видя, что этого недостаточно, замахивается щитом.       Удар вибраниума сотрясает броню. Шок проходит не сразу, и за это время система костюма берёт управление на себя, блокируя кулак, летящий в лицо. — Энтони, рекомендую отступить.       Все драки Тони до этого были с детьми, которые его не любили, и это даже не было дракой. Под костюмом — просто ребёнок. Мальчик без мышц, без смелости, с одним лишь умом. — Сними костюм, — бормочет Тони себе под нос. — И кто ты без него?       Он не отступит. Но знает, что не победит. Стив обездвижит его, уйдёт с Баки и сбежит от ответственности. Тони должен что-то сделать, даже если план далёк от идеала. — Стив, ты совершаешь ошибку.       Тони снова поднимает руку, блокируя удар. Он пытается ударить ногой по колену, но Стив предугадывает движение, хватает его за ботинок и швыряет в стену. — Сдавайся. — Я не один из твоих солдат, — огрызается Тони.       За считанные секунды Стив обрушивает на него град ударов, и Тони успевает блокировать лишь треть. Каждый новый удар бьёт по его уверенности и по костюму. Вскоре Тони оглушён, а системы костюма кричат о повреждениях. — Стив, не надо.       Это говорит не Тони. Сквозь пелену слёз он видит, как Баки тянет Стива за руку, мягко предупреждая, что тот заходит слишком далеко. Но Стив уже не слышит. В его глазах — неконтролируемая ярость. — Нас не заставят сдаться, — рычит Стив. — Никто никого не заставляет, Стив, — умоляет Баки.       Но логика теряется в пылу битвы. Даже Тони с трудом находит разум в потоке гнева. Это не похоже на бой на хеликарриере. Всё иначе. Здесь есть боль, которая всё портит.       Но больше всего Тони чувствует себя преданным. — Не заставляй меня причинять тебе боль, Стив, — умоляет он.       Если удары не прекратятся, Инь не даст Тони пострадать. И, похоже, Инь куда более опытный боец, чем сам Тони.       Всё происходит слишком быстро. Один момент — Стив обрушивает удары на костюм, следующий — он отбрасывает руку Тони в сторону, и раздаётся выстрел. Пуля пролетает в сантиметре от Стива и попадает в Баки, отбрасывая его назад.       Его рука летит в одну сторону, тело — в другую.       Тони даже не успевает вскочить и проверить, всё ли в порядке. Стив набрасывается на него, как лев на добычу, шипя слова, которые Тони в шоке не понимает. — Баки—, — пытается сказать Тони. — Не смей произносить его имя.       И затем щит обрушивается вниз. И лицевая панель костюма поднимается. И на мгновение всё замирает.