Конец

— Когда я был в Афганистане, я увидел, что происходит, когда люди, обладающие властью, действуют по своей прихоти, не боясь последствий.       У Тони было так много, что он хотел сказать, но большая часть его откровений не выставляла правительство США в положительном свете. Он хотел быть честным, но во всех их разговорах было ясно: его молодость могла служить оправданием лишь до определенного предела. Если он переступит черту, если хоть на шаг отклонится от ожидаемого, вся его репутация разлетится в пух и прах. — Я встретил этого парня, Джимми, в машине. На нем были эти глупые часы — оранжево-голубые, с логотипом Dodgers. И он был так добр ко мне, хотя я был всего лишь пацаном, которого ему поручили нянчить. Через десять минут после знакомства в «Хамви» Джимми был мертв. Убит оружием, которое создала моя семья, проданным другом и купленным врагами. Именно мое имя было на тех стволах, которые разнесли всех в том конвое. — Позже, когда меня тащили по пещерам и пытали, выбивая информацию в обмен на жизнь, я увидел человека, носившего те же часы, что и Джимми. Террорист украл с трупа что-то памятное, принадлежавшее человеку, который лишь пытался защитить меня. Тогда мне это казалось бессмысленной жестокостью, но позже я понял: война часто выглядит именно так. — Я многому научился в тех пещерах. Со мной был друг, Инсен, который помог мне пережить всё — пытки, кошмары, тоску по дому. И в конце концов, после всего хорошего, что он сделал, Инсен погиб, чтобы дать мне жизнь. Он верил, что я могу что-то изменить. Он доверил мне дар — возможность вырваться из тюрьмы — в надежде, что я исправлю зло, сотворенное моей семьей.       Тони глубоко вздохнул. Они с Джарвисом и командой долго обсуждали его речь, и многие были против того, чтобы он рассказывал историю своего плена. Но Тони знал: всё это связано. Его страсть к «Соглашениям» родилась из понимания, к чему ведет безнаказанность. Да, это могло спровоцировать бессонные ночи, но он видел в этом жертву ради общего блага. — Когда у тебя есть сила, способная поставить страну на колени, ты не должен распоряжаться ею свободно. Обадайя Стейн, продавая оружие врагу, стал палачом, но суд он оставил тем, кто жаждал убивать невинных. У него была власть — и никакого контроля. Теперь я знаю: так продолжаться не может. Огневая мощь не должна быть в руках у того, кто принимает решения. Никто не вправе действовать, не думая о желаниях других. Ни одно существо не может решать за миллионы.       Тони повернулся к Стиву. — Я думаю, ты хороший человек. Но даже лучшие — не боги.       Стив опустил голову, но не от стыда. Тони знал: если тот и испытывал стыд, то направлен он был на него. Это был жест самообладания. — Спасибо за внимание.       В зале стояла такая тишина, что, сходя с трибуны, Тони слышал каждый удар сердца. Джарвис ждал его, протянув руку. В таком публичном месте Тони не принял бы объятий, но прикосновение было ему необходимо. — Мистер Старк, благодарим за вашу историю и мысли. Вы — умный молодой человек с блестящим будущим. Думаю, многие со мной согласятся: мы с нетерпением ждем, что Stark Industries предложит миру, когда вы возглавите компанию.       На этом Тони отпустили. Он колебался. Не знал, хочет ли остаться. Ему было интересно, чем всё закончится, но оставаться было опасно. Его роль уже сыграна. — Пойдемте, мастер Тони, — сказал Джарвис, слегка потянув его за руку. — Мы обсудим всё с командой.       Тони в последний раз взглянул на Стива и Баки. Баки устало улыбнулся. Стив не посмотрел в его сторону. Тони вышел из зала суда.

***

      Наташа и Брюс присутствовали на заседании, но никто не сказал Тони, кто скрывается в костюме. По дороге в отель он спорил, что мог бы надеть его сам — ведь физическое присутствие не требовалось, — но Джарвис запретил, сославшись на риск усугубления травмы. — Я в порядке. — Возможно. Но если можно избежать новых кошмаров, я считаю это победой.       Спустя часы, после безуспешных попыток поспать и поесть, вернулись Наташа и Брюс. Их появление заставило всех насторожиться: решение было принято. — Стива лишают звания Капитана Америка, но оставляют в армии. Баки попросил психиатрической помощи — ему предложили амбулаторную терапию. Как только его признают здоровым, он начнет тренировки как военный пилот. — Они довольны? — Сложно сказать, — Наташа развалилась на диване. — У Стива лицо камнем, как и всегда, а Баки выглядел как побитый щенок, хотя получил то, что хотел. Думаю, это лучшее, на что мы могли надеяться. — Да, — согласился Тони. — А я думал, вы хотите упечь их за решетку, — сказал Клинт. — Вот и видно, что ты ничего не понимаешь, — Шури подняла бровь. — Да что с тобой не так? Почему у тебя такой скверный характер? — спросил Клинт. — У меня нет характера. Просто нет терпения к белым мужчинам с мнениями и эго, которые им не по чину. — Эй! — возмутился Клинт, когда Наташа рассмеялась. — Это грубо. «Спроси, волнует ли её это», — предложила Наташа.       Перед сном Тони долго смотрел в стену, размышляя, как сложится его жизнь после завтрашнего вердикта по «Соглашениям». Наташа все же наденет костюм в зале суда, а Инь исказит её голос, чтобы он звучал как версия Железного человека от Тони. Возможно, это ничего не изменит, но мнение Железного человека должно что-то значить. Он же, в конце концов, запустил ядерную боеголовку в космос. — Эй, пацан, есть минутка?       Тони повернулся и увидел в дверях Клинта, его силуэт подсвеченный оранжевым светом коридора. — Если не хочешь говорить, то все нормально. — Нет, всё в порядке.       Минуту Тони ждал, что Клинт откажется, но тот вздохнул и сел на кровать. — Всё это — полный бардак, да? — Можно и так сказать. — Знаешь, мне жаль, если я причинил тебе боль. Но я не поддерживаю «Соглашения». Для меня это инструмент контроля, а не защиты. — Но даже если так, разве контроль не лучше, чем его полное отсутствие? Мир полон проблем, и если Мстители будут врываться куда попало, не думая о последствиях, это ничего не исправит. Скорее усугубит. — Я боюсь, что бездействие погубит невинных. — Клинт, наши действия уже делали это. Что бы мы ни делали, если это не организовано — будет хуже. -Росс коррумпирован. — Все коррумпированы, — Тони подтянул колени к груди. — Но мы — нет.       Никто не собирался менять мнение. Тони стоял на своём так же твердо, как Клинт. Но, возможно, их взгляды могли сосуществовать. — Стив ненавидит меня, — признался Тони. — Стив ещё учится справляться с эмоциями, пацан. Он моложе нас и много страдал. Он ищет контроль, потому что никогда его не имел. Ему нужно доказать себе, что всё было не зря. Он ушел из одного мира, полного войны, и попал в другой — такой же напряженный. Кому, как не ему, «Капитану Америке», брать всё в свои руки? — Но когда он это делает — гибнут люди. — А когда не делает — они всё равно гибнут. — Но тогда это не на нашей совести. Вина падает на правительства, и требования действий обращены к тем, у кого есть власть. Понимаешь? Исход одинаков лишь на мгновение. Вмешательство делает хуже в долгосрочной перспективе.       Клинт долго молчал, и Тони начал клевать носом. — Пацан, ты слишком умен для своих лет. Ты прав: в долгосрочной перспективе может быть хуже. Но Стиву нужно действовать здесь и сейчас — такова его природа. Если есть шанс спасти жизни, он рискнет. — У Стива не хватает мозгов правильно оценить ситуацию. Его риски ни к чему не приводят. — Нет. Но ему нужно это делать. — Значит, его нужно остановить, — Тони зевнул. — Я знаю, он твой друг— — И твой крестный, по сути. — Но он должен отвечать за свои поступки. А потом, может, пойдет в колледж изучать социологию. Научится принимать верные решения. — Стив в колледже? Ха. Я бы заплатил, чтобы это увидеть.       Тони закрыл глаза. — Да, — прошептал он в подушку. — Я тоже.

***

      На следующее утро Тони сидел на лекции по полупроводниковой механике, недоумевая, как можно притворяться, будто всё нормально, когда мир перевернулся.       Тревога давила на него, и слова преподавателя не долетали до конспекта. Девушка рядом аккуратно записывала всё, и он надеялся попросить у неё заметки позже.       Прямо сейчас, в 9:15 утра, в зале суда звучали выступления, и костюм Железного человека делился своим опытом — который, по совпадению, совпадал с мнением Тони. Через полчаса Наташа пришлет сообщение с итогами.       К концу дня дебаты о «Соглашениях» и преступлениях «Мстителей» завершатся, а внимание к Тони угаснет. Одновременно запутаются нити его жизни, и ему предстоит борьба с моральными дилеммами о своей роли в возможном падении Капитана Америки и Баки Барнса. Но это — проблема будущего. — Эй, можно списать твои записи?       Девушка подняла бровь и покатила глаза. — Да, бери.       Тони сфотографировал страницы и поблагодарил. — Не парься. В этот раз. Слышала, ты вчера в суде добивался Стива Роджерса. Хорошая работа.       В соцсетях бушевали хейт-кампании — как против капитана, так и против сторонников «Соглашений», но Тони в них почти не упоминали. — Это не против Стива. Это за «Соглашения». -Парень, это одно и то же. — Это не так.       Девушка пожала плечами и ушла. Тони смотрел ей вслед, машинально поднося телефон к уху. — Тони, всё кончено. «Соглашения» пересмотрят, Стива отдадут под трибунал, Росса отстранят, а доктор Бэннер больше не вне закона.       Звучало почти как лучший исход. — А… мистер Барнс? — Добровольно согласился на терапию и останется в клинике, пока его не признают безопасным. Это было его решение — даже уговаривать не пришлось. — Наташа сделала паузу. — Тони, мы победили. Суд над Стивом — формальность. Армия обожает его. Вероятно, его просто попросят «помочь» с чем-то и отпустят. — Значит, я могу… просто учиться. — Да. И подумай о перерыве в геройстве. Пока не повзрослеешь.       Тони улыбнулся, счастливый и облегченный. — Не надо повторять.

***

      Тони и Шури окончили колледж через два года, оба досрочно, с отличием, и поступили в магистратуру. К ним присоединились Питер, Нед и ЭмДжей.       Джарвис и Анна присматривали за пятеркой подростков, но периодически супергерои заглядывали помочь. К концу первого года Баки признали безопасным, и он путешествовал со Стивом, завершившим «добровольную службу» в армии. Вернувшись из Азии, они пили чай с Анной, когда Тони пришел домой. — Как поездка? Загорели, я смотрю.       Шури фыркнула в оранжевую папку, а Стив закатил глаза. — Этот парень не загорит, даже если его обмазать автозагаром. Слишком ирландская бледность.       Стив лишь развел руками. — Он прав — хоть и редко. У нас было круто! Как учеба? Ты подрос! — Возраст берет свое, даже у самых низкорослых, — Питер потрепал Тони по голове.       Он едва дотягивался, так что Тони отмахнулся. — Мой рост — 165 см, и у меня еще шесть лет в запасе. Думаю, вырасту сантиметров на 18. — 18 сантиметров глупости, — пошутил Нед. — В этом нет смысла. — В этом и шутка, — объяснил Нед. — Я не понял. — В этом и суть, — продолжал Нед.       Питер закатил глаза и потащил его в лабораторию. Тони последовал за ними, поймав яблоко от Джарвиса и кофе от Анны. — Спасибо, люблю вас! Большой проект. — У тебя всегда большой проект, — вздохнула Анна. — Ему пятнадцать, дорогая. Мог бы заниматься чем похуже. — Вы бы видели Стиви в пятнадцать. Затевал драки, а мне приходилось их разнимать.       Спускаясь в подвал, Тони улыбался. Да, мог бы. Но сейчас он и друзья работали над механикой для борьбы с глобальным потеплением, Шури писала диссертацию о гендере, а ЭмДжей — «чисто гипотетическую» президентскую программу.       Три года назад Тони был мальчишкой в слишком большом костюме, без друзей, блуждающим среди политики, супергероев и семейных тайн. Теперь, хотя его родителей нет рядом, он обрел не меньше. И он знает: они гордились бы тем, кем он стал, и тем, кем еще станет.