Глава 1

Двадцатилетний Оскар Шулейман всегда любил гонять на машине, ещё с пятнадцати лет, когда впервые угнал один из папиных автомобилей. Дорога, музыка, руль под рукой и скорость – прекрасное времяпрепровождение. Оскар гонял по городу, в который отселился от отца, гонял в другие города и даже соседствующие с родной Францией страны. Часто просто так. Сейчас начало сентября, учёба, на которой нужно будет разок появиться, ещё не началась. На скорости, нарушающей все правила дорожного движения и принципы безопасности, Оскар въехал в захолустную коммуну, безымянную для него. В этом богом забытом месте наверняка не найдётся приличного заведения с качественным кофе. А жаль, хотелось бы ещё. Свернув налево, Оскар остановился в начале улицы и одним глотком допил кофе, который взял с собой, после чего огляделся в поисках урны. Какова же дыра, даже мусорок нет. Его взгляд остановился на пареньке за забором дома. - Эй, мальчик! – опустив стекло, крикнул Оскар. – Выбрось стаканчик. Брошенный им стаканчик приземлился на тротуар. Ожидая, что провинциальный мальчишка послушается, Оскар потерял к нему интерес, взял телефон. Дерьмо. Экран показывал, что заряда осталось три процента, индикатор умирающей батареи горел красным. Дважды дерьмо – в бардачке не нашлось зарядного устройства. Конечно, и без связи не потеряется и не пропадёт, но оставаться без телефона не хотелось, у него же там добрая половина жизни. К «теням» - приставленной отцом охране, следовавшей за ним повсюду, он обращаться за помощью принципиально не хотел. Оскар снова обратил внимание на мальчика, который так и стоял за забором, не шелохнувшись с места. И стаканчик не убрал. - Ты глухой? – обратился к нему Оскар. Мальчишка поднял брови, удивлённо показал на себя. - Да, ты. Как я вижу, не глухой, раз отреагировал, - сделал вывод Оскар. – Подойди сюда. Мальчик снова удивлённо выгнул брови, повторил указывающий на себя жест. Кажется, спросил: «Я?». Оскар его не услышал, очень тихо он сказал, лишь видел движение губ. Дебильный он, что ли? Или счастью своему не верит? - Да, ты, - тоже повторил Шулейман, начиная раздражаться от тупой растраты своего времени. – Подойди ко мне. В третий раз он пронаблюдал ту же картину – вздёрнутые брови, удивление на подвижном лице. И что-то новое – мальчишка отрицательно покачал головой. - Я сказал – подойди. - Мне нельзя. В этот раз Оскар мальчишку расслышал и бросил ему: - Да не бойся ты, подойди. Я тебя не покусаю. А если покусаю, то заплачу столько, что ты ещё попросишь. - Нет, - ответил мальчик. - Да иди ты сюда! – рявкнул Оскар. – Мне помощь твоя нужна. Помощь? Если человек просит о помощи, вряд ли он плохой. Наверное. Мальчик колебался, глядя на незнакомца, каких никогда прежде не видел, и, посмотрев по сторонам, открыл калитку и осторожно вышел на улицу. - Браво, не прошло и полгода. Иди сюда, - махнул рукой Шулейман. Мальчишка близко не подошёл, остановился в трёх метрах. Настоящий совёнок, которого впервые выпустили из подвала – бледный, худой, темноволосый, на детском ещё лице большие, круглые карие глаза, которыми он активно хлопал и рассматривал диковинку на своей провинциальной улице. - Зарядка есть? – спросил Оскар. - Зарядка? – переспросил мальчик, непонятливо нахмурившись. - Да, зарядка от айфона. Есть? Зарядка, может, и есть, а ответа нет. Сельская ограниченность во всей красе. - Поставь на зарядку, - Шулейман протянул в окно свой айфон. - На зарядку? Это настолько тупо и невероятно, что даже смешно. Оскар усмехнулся и поинтересовался: - У тебя нет мобильного телефона? - Нет, - мальчик качнул головой. – У папы есть, но я его никогда не беру. - Значит, поставь на папину зарядку. Мне не принципиально, твоя или его. Мальчишка мялся – или тормозил. Пойди пойми, что в голове у деревни. - Приём, - Оскар помахал телефоном. – Принеси зарядку, я в машине заряжу. Мальчик приоткрыл рот, но ничего не ответил, оглянулся к дому. - А как она выглядит? – спросил он. - Да ладно? – от души усмехнулся Шулейман. – Не знаешь? Ты что, отсталый? Ты бы сказал, над больными смеяться нехорошо. Хотя ты смешной. Ладно, я сам разберусь, - он вышел из машины, хлопнув дверцей, и подошёл к мальчишке. – Веди меня в дом. - В дом? – мальчик снова обернулся к своему жилищу. – Домой нельзя, папа не разрешает никого приглашать. - Не беспокойся, с твоим папой я договорюсь, я самым дорогим гостем буду. А мама у тебя красивая? - Да, очень красивая, - ответил мальчик, не поняв пошлого подтекста. – Но она умерла, когда я родился. - Прискорбно, - Шулейман цокнул языком без какого-либо искреннего сострадания. – Ладно, пошли. Мне ещё ждать, пока телефон зарядится, не хочу торчать тут у вас до ночи. И стаканчик подбери. Раздав указания и не ожидая приглашения, Оскар направился к двери. Мальчик поднял с земли стаканчик и поспешил за гостем в собственный дом. - М-да, другого я от провинции и не ожидал, - пренебрежительно высказал Шулейман, оглядевшись в доме, и повернулся к мальчишке. – Позови папу, с ним буду разговаривать, раз ты не знаешь, как зарядка выглядит. - А папы нет дома, он поехал в магазин за продуктами, - бесхитростно ответила лупоглазая бестолочь. Оскар со вздохом закатил глаза и сказал: - Ладно, сам поищу. Мальчишка хвостиком ходил за ним по дому. Шулейману это довольно быстро надоело: - Не надо за мной ходить, я ничего не украду, - он обернулся к мальчишке. – Может, ещё и денег подкину. Телефон себе купишь. - Мне не нужен телефон. Я живу с папой и больше ни с кем не общаюсь, - просто рассказал мальчик. - Значит, я правильно сделал вывод, что тебя в подвале держат? – Шулейман смерил его взглядом. - Нет, моя комната на втором этаже, - мальчик крутанул головой и показал рукой направление. Оскар снова усмехнулся с него. Какая безупречная незамутнённость. Зарядное устройство он всё-таки нашёл, но оно оказалось не от айфона и ему не подходило. - Гадство, - Шулейман недовольно цокнул языком и посмотрел на мальчишку. – Твой папа с телефоном уехал? Если нет, неси, мне надо позвонить подруге. Мальчишка кивнул и ушёл. Вернулся он с трубкой стационарного телефона и протянул её гостю. - Ты прикалываешься? – рассмеялся Оскар. – Нахера мне это? - Это телефон. - Я в курсе. Мне мобильный нужен, понимаешь? Мо-биль-ный. - Я не знаю, где папин мобильный телефон. Шулейман дополнительно убедился, что дети – это не его, и то этот мальчик подросток, а не маленький ребёнок, а развитие на уровне дешёвого ламината, которым тут застелены полы. - А вы наш новый сосед? – спросил мальчик, которого Оскар мысленно окрестил совёнком, помимо прочих эпитетов. - Мы – нет, - ответил тот. Мальчишка поднял брови, обернулся к входной двери, за которой на улице осталась яркая спортивная машина. - А вы не один приехали? – задал мальчик другой вопрос. Никого больше он в машине не видел, но, может быть, просто не заметил и там кто-то ждёт? - Один. Принеси мне воды и пепельницу, - распорядился Шулейман. - Вы курите? Курить плохо. - Тебя забыл спросить, - отозвался Оскар и вытянул из пачки сигарету. – Неси пепельницу. - Здесь курить нельзя, папа будет ругаться, - мальчик отрицательно покачал головой. - А так? Зажав губами сигарету, Шулейман достал бумажник и вынул пару немаленьких купюр, показал их мальчишке. Тот как стоял, так и продолжил стоять. - Бери, - нетерпеливо подсказал Оскар. - Зачем? - Плата за сервис. За паршивый сервис. Бери уже и принеси, что я говорю. Мальчишка аккуратно взял деньги из его руки, не очень-то понимая, зачем гость их ему дал и зачем они ему нужны. Принёс только стакан воды. Пепельницу не смог бы принести, даже если бы захотел, её в доме не было, папа никогда не курил, а жили они только вдвоём. Оскар выпил полстакана. - Меня зовут Том, - подал голос мальчишка. - Ага, типа приятно познакомиться. - Приятно познакомиться, - мальчик сарказм не выкупил и улыбнулся. – А вас как зовут? - А ты не знаешь? – Шулейман усмехнулся и прищурил зелёные глаза. - Нет, мы раньше не встречались. - Ты телевизор не смотришь, в интернет не выходишь? - Я смотрю телевизор, я люблю фильмы и мультики, - с простодушной улыбкой и непонятной Оскару гордостью ответил мальчишка. Шулейман снова смерил его взглядом и сказал: - Так, дитя подземелья, компьютер в доме есть? - Да. У папы есть ноутбук, но его нельзя брать. - Мне можно. - Нет, нельзя. Оскар сунул мальчишке в руки ещё одну купюру, повторил: - Можно. Неси. Том растерянно посмотрел на деньги в своих руках, принёс ноутбук он не из-за щедрой оплаты услуги с его стороны. Тот оказался запаролен. Пароль подобрать не удалось. Выругавшись, Шулейман захлопнул крышку ноутбука, сделал глоток воды, встал и пошёл к двери. Том увязался за ним. - А где вы живёте? - В Ницце, - односложно ответил Оскар и снял машину с сигнализации. - А вы в гости к кому-то приехали? - Нет, но планирую встретиться с подругой. - А вы приедете снова? – Том сыпал вопросами. Шулейман сел в машину, положил согнутую руку на дверцу с опущенным стеклом. - А это у вас татуировки? – спросил Том, указав на его расписанное яркими чернилами предплечье. - А ты дебил? – Оскар прямо посмотрел на него. – Видишь же, что татуировки, зачем спрашиваешь? - Я никогда не видел татуировок вживую. - До вас тут цивилизация вообще не доходит? – произнёс Шулейман и ответа ждать не стал. – В общем-то, я не удивлён. Мальчик не обиделся, на самом деле не понял, что его оскорбили, и задал новый любопытный вопрос: - А как называется эта машина? - Феррари. - Я такие только в кино видел, - Том опустил взгляд к глянцевому корпусу автомобиля. - Я снова не удивлён. - А вы приедете ещё раз? – Том с надеждой повторил вопрос, на который не получил ответа. - Ага, конечно, - хмыкнул Оскар и завёл двигатель. – Отойди, а то ноги перееду. Том отступил на два шага, и Шулейман газанул с места. Ещё несколько минут Том стоял на улице и смотрел вслед скрывшейся за поворотом яркой машине. И ушёл в дом. Не прошло и двадцати минут как вернулся отец. Феликс обнял сына и поцеловал в лоб, расспросил о том, что тот делал в его отсутствие. Том ничего не сказал о госте, потому что папа бы расстроился, что он с кем-то заговорил на улице, привёл постороннего в дом. Папа всегда говорил, что люди плохие и могут причинить ему зло. Том любил папу больше жизни, доверял ему на тысячу процентов, но не мог полностью поверить, что весь мир за пределами их дома враждебен. Внутри жила вера, что хорошие люди существуют. Не могут же все быть плохими? Том больше всего в жизни мечтал о друзьях. Ещё побывать в других городах, может быть, даже странах, которые видел в фильмах и познавательных передачах. Но друзья важнее. - Томми, откуда эти деньги? – спросил Феликс, увидев деньги, которые Том даже в карман не положил, просто бросил на столик. Папа расстроится, если узнает, что здесь был посторонний человек. Том сказал, что нашёл деньги на улице. - Том, ты выходил на улицу? – обеспокоился отец. - Нет, я был во дворе, а они лежали около нашего забора, я подобрал. - Томми, это чужие деньги, их нельзя брать. Больше так не делай, - сказал Феликс и положил сложенные вдвое деньги на полку. Немецкая законопослушность говорила, что нужно пройтись по соседям, разыскать владельца денег и вернуть ему пропажу. Но он не мог. На протяжении почти четырнадцати лет, что они жили здесь, Феликс избегал контактов с соседями и сына учил тому же. Все эти люди могут отнять его Томми, могут причинить ему вред. - Они, наверное, из машины выпали, - Том опустил глаза. – По улице машина проезжала, я её раньше не видел, и потом появились эти деньги. Неприятно обманывать, но папе не понравится то, что произошло в реальности. Теперь уже Том не мог покаяться. Внутри теплилась надежда, что, если тот человек вернётся, может быть, они станут друзьями?.. Шулейман остановился в городе Виллербан, что в сорока шести километрах от Морестеля, той коммуны, название которой его не заботило. Через два часа к нему приехала подруга. Мэрилин была уже пьяная и не только от алкоголя, Оскар тоже успел заправиться коньяком. - Ещё есть? – поинтересовался он. - Конечно, - Мэрилин с широкой улыбкой продемонстрировала пакетик с белым порошком. Снег ушёл в кровь. Закурив его сигаретой, Оскар повалил подругу на кровать и с усмешкой на губах занял её рот поцелуем. - Повеселимся? – Мэрилин улыбалась, согласно раздвинув под ним ноги.

***

Через три дня Шулейман выдвинулся в обратный путь. На трассе развернулись ремонтные работы, и он свернул, чтобы снова проехать через Морестель, а оттуда по А51 прямиком до Ниццы. Том все три дня ждал, тайком караулил у окна. Папа был дома и мог застукать, но Том, увидев уже знакомую яркую спортивную машину, радостный побежал к забору. Оскар притормозил и, опустив стекло, облокотился на дверцу. - О, привет, совёнок, - усмехнулся он. - Привет, - Том, совершенно счастливый, расплылся в улыбке до ушей. С ним целых два раза заговорил один человек. Это будоражило заветную мечту о друге. - Купил телефон? – поинтересовался Шулейман. Том отрицательно покачал головой. - На всякие вкусные вредности деньги потратил? – со снисходительным весельем спросил Оскар. – Или, может, пиво впервые попробовал? - Нет, деньги забрал папа. Он сказал, что я не должен был их брать, - Том виновато потупил взгляд. Только не знал, перед кем в данную минуту виноват – перед папой или перед этим человеком. Но упадок не продлился долго, Том встрепенулся, настороженно обернулся к дому и попросил: - А вы можете подъехать с другой стороны дома? Папа может увидеть, что я с вами разговариваю, а оттуда не видно. - Твой папа, я так понимаю, боится, что ты станешь жертвой педофилов? Том не знал, кто такие педофилы, не спросил и покачал головой. Вздёрнул брови и с надеждой посмотрел на гостя: - Подъедете? - Ладно, - согласился Шулейман и сдал назад, чтобы развернуться. У Тома сердце колотилось быстро-быстро, как у маленькой птички. - Папа, я погуляю во дворе, - сказал он, заскочив домой. - Хорошо. Только не выходи на улицу. Том побежал за дом, выглянул за невысокий забор, вытянув тонкую шею. Возможный друг остановился на углу, ближе не мог припарковаться. - Вы можете подойти? – попросил Том. – Мне нельзя выходить со двора. - Нет уж, подойдёшь ты. - Мне папа не разрешает выходить на улицу. Вопреки своему категоричному заявлению Оскар вышел сам и неспешно подошёл к забору. - Ну что? Перелазь, - кивнул он. Папа сказал – нельзя. Три дня назад было исключение, когда без спроса вышел на улицу, а сегодня – нельзя. Или… Том нерешительно положил руки на забор – и отдёрнул их. Нет, всё-таки нельзя. Папу нужно слушаться. Понаблюдав за его внутренней борьбой, Шулейман без церемоний взял Тома за талию и, легко оторвав от земли, поставил перед собой. Том изумлённо и испуганно распахнул глаза. Его не должны трогать чужие люди. Не должны? Папа всегда говорил, что он не должен общаться с посторонними, но ничего не говорил о прикосновениях. Оскар взял из пачки сигарету и закурил. Том завороженно наблюдал за его руками, лицом и всем телом, впитывал каждое незнакомое движение. Только запах неприятный. Том помахал рукой перед лицом, разгоняя дым, который Шулейман не утруждался выдыхать в сторону. - Что интересного расскажешь? – произнёс тот. - Как вас зовут? - Не очень интересный вопрос, - заметил Оскар. - Вы в прошлый раз не сказали. - А ты так и не узнал меня? – осведомился Шулейман, глядя на мальчишку одновременно безразличным и цепким взглядом. – Ладно – я Оскар, Оскар Шулейман. Лупоглазый мальчик почему-то никак не отреагировал на его громкую фамилию, которая обычно вводила в возбуждение всех вокруг, да и знали его все. - Шулейман, - повторил Оскар. Мальчик же умом, очевидно, не блещет, мог и не понять. - Я слышал. Красивая фамилия. А я Том Каулиц, - напомнил Том. Надо же, неужели мальчишка действительно не знает, кто он? Даже не верилось, что может быть так, его во Франции все знают. - Каулиц? Ты немец? – Шулейман прищурился. – Давно переехали? - Да, я немец. Мы с папой переехали во Францию, когда я был совсем маленьким, я не помню Германию, но папа о ней мне много рассказывает. Том плохо умел поддерживать диалог, не имел социального опыта, ведь ни в детский сад, ни в школу не ходил, с другими детьми никогда не играл и не общался. Но он очень хотел разговаривать, и чтобы Оскар не уехал. У него и имя такое красивое. - А сколько вам лет? – спросил Том. Без устали разглядывал нового знакомого – он высокий, очень высокий для довольно мелкого Тома, который ему лишь до груди доставал, широкоплечий, атлетичный, волосы почти смоляные, глаза зелёные, каких тоже никогда вживую не видел, на руках потрясающие и занимательные яркие рисунки, кожа загорелая, как у тех героев фильмов, которые хозяева жизни. Ещё и джинсы дырявые и ремень с крупной пряжкой. - Двадцать, - ответил Шулейман. - Ого. Вы взрослый. - Особенно в сравнении с тобой, - фыркнул Оскар. – Тебе сколько? Одиннадцать, двенадцать? - Мне тринадцать. В этом месяце исполнится четырнадцать. Вы приедете ко мне на день рождения? – Том вновь загорелся надеждой. – 28 сентября. - Дорогой подарок хочешь получить? – усмехнулся Оскар. - Можно без подарка, - Том чуть пожал плечами. - Ладно, я тебя сейчас поздравлю. Пошли, прокачу. Когда ещё ты посидишь в такой тачке? – Шулейман развернулся к машине. Том сделал шаг за ним и сразу обратно. - Мне нельзя, - растерянно сказал он. - Решайся, я дважды предлагать не буду, - Оскар оглянулся к нему. Том мялся, разрываемый противоречием между желанием пойти и пониманием, что он не должен этого делать. Быстро устав ждать, Шулейман пошёл к машине, не оглядываясь. Он сейчас уедет. Боясь, что может больше не увидеть того, что может стать его другом, Том побежал за ним и сел в двуместный спорткар. В замкнутом пространстве он почувствовал незнакомый ему запах – пары выпитого Оскаром коньяка. - Тебя папа, что ли, не учил не садиться в машины к незнакомцам? Припугнуть тебя, чтобы усвоил урок? – вслух размыслил Шулейман и махнул на Тома рукой. – Ладно, это не моя забота. Пристегнись. Пристёгиваться Том не умел, папа давно перестал его брать с собой в магазин, а больше он никуда не ездил. Оскар защёлкнул его ремень безопасности и сорвал автомобиль с места. Сначала Том испугался лихой скорости и крутых поворотов, а потом впал в полный восторг. На волне эмоций даже за руку Оскара схватил. - Ты будешь моим другом? – Том рассудил, что, раз они будут друзьями, можно перейти на «ты». - Слушай, мальчик, у нас с тобой общего – ничего, - ответил Шулейман, припарковавшись у его дома. – Скажи спасибо, что я разнообразил твою унылую жизнь, и иди домой. Том нахмурился от обиды и ощущения горечи. Его отвергли? За что? Чем он плох и недостоин иметь друга? - О, кажется, сейчас кто-то получит по жопе, - без сочувствия сказал Оскар. Том посмотрел в сторону дома – за забором стоял папа и не сводил с них тяжёлого, напряжённого взгляда. Это очень плохо. Том засуетился, запутался в ремне и, справившись с ним, вышел из машины. - Если будут бить, кричи. Может, кто-то из соседей поможет, - посоветовал Шулейман ему в спину. Феликс сразу обнял сына, пряча от посторонних глаз, и строго, со скрытой агрессией посмотрел на чужака, что посягнул на его ребёнка. - Томми, что ты делал в машине этого человека? Он плохой. Тебе нельзя общаться с посторонними, они могут причинить тебе вред. - Папа, Оскар не плохой, он предложил мне покататься… - тонким голосом возразил Том. - Он плохой, - бескомпромиссно сказал Феликс. – Том, иди в дом. - Папа… - Иди в дом. Том ушёл, но не в дом, а на крыльцо. Феликс вышел к Оскару. - Я знаю, что ты задумал. Такие как ты должны сидеть в тюрьме, ты не причинишь зло моему сыну. - Папаша, следи за словами, - ответил Шулейман. – На таких как я лаять чревато. Не дожидаясь, когда чужак уедет, Феликс увёл сына в дом и запер дверь. - Томми, что ты наделал? – он нервничал, начал зашторивать окна. – Нам придётся переехать. Этот человек хочет отнять тебя у меня.