Глава 2

Я вижу ангелов

И веду их к твоим дверям.

Теперь — нет спасения

И нет больше жалости,

Нет раскаяния — я по-прежнему помню

Улыбку, с которой ты убил меня.

Within Temptation, Angels©

Феликс с сыном не мог переехать немедленно, не позволял ограниченный финансовый вопрос. Оставалось прятать своего мальчика, чтобы не потерять его во второй раз. Оскар приехал к Тому ещё раз – по приколу пообщаться с провинциальным мальчишкой, времени свободного у него навалом, можно и таким способом для разнообразия развлечься. На дне рождения Тома он не появился, но послал подарки. Телефон последней модели, мощный ноутбук, самую крутую на данный момент игровую приставку – все радости современных подростков. Том не узнал, что было в красивых подарочных коробках. Папа не разрешал ему открывать дверь и избавился от чужих подарков, которые разозлили его тем, что кто-то посторонний, опасный для их маленькой семьи проявляет внимание к его Томми. Том расстроился, но не спорил с папой, который, как и обычно, хотел для него как лучше. Папа его любит и знает, как правильно. День рождения они отпраздновали вдвоём дома, как и все прочие праздники все четырнадцать лет жизни Тома. Тому нравилось отмечать важные дни с папой, он и не знал, что может быть иначе. Разве что в фильмах видел, как устраивают вечеринки, но это кино и для того нужна большая компания, а у них ни родственников, ни друзей семьи. Они всегда одни, всегда вдвоём. Том не унывал, наоборот – в нём как никогда теплилось чувство, что его мечта сбывается. Мечтательно улыбаясь, он написал в блокноте: «У меня будет друг». Ещё и Александер пригласил его на вечеринку по случаю Хэллоуина. Александер самый популярный парень в их пригороде, с ним все хотят дружить, и он его пригласил! Том пойдёт на первую в своей жизни вечеринку! Если осмелится. Папа его точно не отпустит. От этих мыслей несмелые крылья за спиной опускались, но они так хотели раскрыться и познать полёт. Познать ослепительное небо, манящее своим простором. У него есть десять дней, чтобы решиться, придумать, как попасть на вечеринку, и подготовиться. Там будет маскарад, Александер предупредил. У него будет даже не один друг, а друзья! Это самая счастливая осень в его жизни. Улыбаясь, Том прикусил колпачок ручки и записал: «Сладкие 14». Как в подростковой комедии, которую недавно смотрел. Только там было «16». Феликс старался не покидать дом, но продукты им никто не привезёт. Пришлось отправиться в магазин. Том смотрел телевизор и не сразу обратил внимание на гудки машины с улицы. Оскар приехал. Том не смог не впустить того, кого сам с собой уже называл другом. Папы нет дома, они успеют поговорить. Может быть, даже договорятся о новой встрече. - Меня на вечеринку пригласили, - Том поделился радостью, сияя улыбкой. - Поздравляю, - иронично отозвался Шулейман. – А папа тебя отпустит? - Нет, не отпустит, - Том сник, опустил глаза – и вновь поднял взгляд к гостю. – Но я должен пойти на эту вечеринку. Я очень этого хочу. - Можешь сбежать, - Оскар пожал плечами, не вникая в то, что с совершенно домашним мальчиком может случиться при побеге из дома. - А ты можешь меня туда отвезти? - Ты во мне шофёра увидел? – усмехнулся Шулейман, даже немного удивившись такой наивной наглости. – Нет, не отвезу. Вожу я только себя или тех, кого собираюсь трахнуть. Ты не подходишь ни под одну категорию. - Пожалуйста, - Том просительно смотрел на него большими глазами. - Малыш, «волшебное слово» - оно не буквально волшебное, держу в курсе. Значит, придётся ехать на автобусе. Том и не планировал, что Оскар его отвезёт на вечеринку, просто пришло в голову, что тот на машине, он и спросил. Впервые поехать куда-то на общественном транспорте – это тоже приключение. - Пойдём ко мне в комнату? – предложил Том. – Я покажу тебе свои игрушки. - Едва ли у тебя есть игрушки, которые могут меня заинтересовать, - Оскар снова пренебрежительно усмехнулся. - А какие игрушки тебе нравятся? - Хотя бы секс-игрушки, но я не думаю, что ты такими располагаешь. Или гормоны всё-таки бурлят? Надеюсь, ты хотя бы не с папой их выбирал, - Шулейман фыркнул. Том пару раз хлопнул ресницами. Оскар столько сказал, и он не всё понял. - Что такое секс-игрушки? – нахмурив брови, спросил Том. - Ты хоть про секс знаешь? – вопросом на вопрос ответил Оскар. - Да, мне папа рассказывал. А… это правда, что подростки тоже могут им заниматься? – неловко полюбопытствовал Том, понизив голос. Ни о чём таком он не думал, он ещё ни разу не прикасался к девочке, даже не разговаривал ни с одной. Но в фильмах показывают, что школьники встречаются, целуются и говорят о том самом, и было интересно узнать. - О… - весело протянул Шулейман. – Интерес всё-таки есть. Вот на вечеринке и узнаешь, правда или нет. Алкоголь, танцы, никакого контроля – расстанешься с невинностью, если не будешь тормозить. Хотя не факт, - он окинул Тома взглядом, - девушки задохликов не любят. Ты бы спортом занялся, что ли. Если что, до своей вечеринки ты уже не успеешь перестать быть похожим на смесь полудохлой мыши и бледной моли. Том вновь нахмурился. Оскар его оскорбляет? Он так говорил, что Том не мог понять. - А как мне понравиться девочке? – неуверенно спросил Том. Может быть, на вечеринке он не только найдёт друзей, но и начнёт общаться с симпатичной девочкой. Года два назад он смотрел на одну блондинку, которая каждый будний день ходила мимо его дома на автобусную остановку, чтобы уехать в школу, и днём возвращалась, а Том её провожал и встречал, сидя у окна. Ещё раньше на другую смотрел. Феликс вернулся тихо и сразу увидел чужака. Это не случайность. Посторонний человек не в первый раз разговаривал с его Томми и вошёл в их дом. Он хочет разрушить их жизнь, хочет отнять у него сына. Пусть в прошлом Феликс был акушером-гинекологом, а не хирургом, он прекрасно умел обращаться со скальпелем, а тонкий и острый нож для мяса от него немногим отличается. Он в совершенстве помнит анатомию и знает, как резать так, чтобы человек умер быстро и не смог кричать. Разрез должен быть достаточно глубоким, чтобы перерубить не только артерии, но и трахею и голосовые связки. Чужак должен исчезнуть. Феликс не позволит снова отнять у него сына. Оскар не видел, что к нему со спины подходят с оружием в руках, чтобы нанести один точный удар, который сохранит маленькую семью. Том заметил отца, но не успел ничего сказать, успел лишь брови удивлённо вскинуть, лишь подумать мимолётно, как будет объяснять папе, почему Оскар у них в гостях. Страшно, что папа расстроится и будет им недоволен. Замах ножом прервал треск. Оконное стекло не разбилось, пуля прошила его как бумагу, лишь трещинки вокруг отверстия разошлись. Феликс упал на пол. - Папа! – Том бросился к отцу. Выбитая дверь ударилась об стену, в дом забежала вооружённая охрана Шулеймана. Том не слышал шума, не замечал всех этих людей, он сидел на коленях около папы. - Папа! Папа! – кричал Том. - Томми… - голос Феликса стал слаб и хрипл, он протянул руку и коснулся щеки сына. – Я никогда тебя не потеряю… - Папа! Папа, что с тобой?! Папа!.. Почему-то под ним кровавое пятно расплывается и руки Тома тоже в крови. - Папа! – Том тормошил отца за руку, за плечо, умоляя подняться. – Папа!.. Почему-то папина грудь перестала подниматься. Почему-то он больше не отвечал. Почему-то его взгляд остекленел. Том не знал признаки смерти. Вообще не знал, что такое смерть, не сознавал, не сталкивался. Смерть – это что-то бесконечно далёкое, как почившая мама, которую видел лишь на фотографиях, а сам совсем не помнит. В его светлом детском мирке смерти нет. Том никогда не задумывался о смерти, знал, что папа всегда будет рядом. Папа должен был жить вечно. Они всегда должны были жить вместе. А он почему-то больше не дышит. - Папа! Папа… - Том согнулся пополам, уткнувшись лбом в папину грудь, и за руку его судорожно держал. – Папа… Что с тобой? Папа… Оскар в шоке смотрел на них. Такого поворота он не ожидал. - Папа, папочка, вставай… Папа?.. Пальтиэль, отец Оскара, приехал так быстро, как смог. Ему доложили и о покушении на жизнь единственного сына и наследника мультимиллиардной империи, и о его последствиях. Это происшествие требовало его личного присутствия. За всё это время к Тому никто не подошёл. Зайдя в дом, старший Шулейман оценил обстановку: сына, что курил и стряхивал пепел прямо на пол, охрану около него и мальчика у тела отца. - Уведите мальчика, но сначала отмойте его от крови, - распорядился он. Кивнув, к Тому направились двое из охраны. - Вставай, пойдём. - Что? – Том поднял к ним дикие от потерянности глаза. – Я не пойду… Куда? Вызовите скорую помощь, пожалуйста. Я не знаю как, я не умею… По бледным щекам покатились слёзы, он вновь начал тормошить отца. Оскар затушил окурок и вышел на улицу, намереваясь уехать. Ему более нет резона здесь оставаться. Папа всё уладит, как и обычно. - Оскар, - его остановил отцовский голос. – Нам надо поговорить. - О чём? – Оскар обернулся к нему. - Ты… - Пальтиэль взял паузу, сделал глубокий вдох и выдох, чтобы не разораться. – Ты понимаешь, что ты наделал? Какого чёрта ты делал в этом доме? Не ругаться не получалось. Внутри Пальтиэля клокотало. - Разнообразил жизнь деревенского мальчишки, - Оскар как ни в чём не бывало пожал плечами, сунув руки в карманы. - Разнообразил, доволен? Твоими стараниями мальчик остался сиротой. - Вообще-то стрелял не я, а приставленная тобой охрана, - парировал Оскар. - Если бы не охрана, если бы я относился к тебе более равнодушно, мне бы тебя хоронить пришлось, - отрезал Пальтиэль, кипя от возмущения поведением сына. - Могли бы и в руку выстрелить, а не на поражение. Это бы тоже остановило того психа. - Не надо было ходить в этот дом! – Пальтиэль всё же повысил голос. – Сколько раз я тебе говорил, но ты продолжаешь шляться, где вздумается. Ты никого не слушаешь, ни о чём не думаешь и вот результат твоей безответственности. - Папа, мальчик остался без отца, это всё, конечно, грустно, но решаемо. Дай денег, разыщи его родственников или приёмную семью найди, и все будут довольны. Мне ли тебя учить, - Оскар хмыкнул, проявляя чудеса бессердечности. Пальтиэль смотрел на него и отказывался верить, что его сын, его надежда, на которого с самого рождения возлагал столько ожиданий, такой. Где он оступился, где так нагрешил, что Оскар вырос неуправляемым и аморальным? - Где же я оступился… - вслух произнёс Шулейман-старший и покачал головой. – Оскар, это не шутки. Из-за тебя этот ребёнок остался сиротой. - Не из-за меня, - Оскар стоял на своём. - Из-за тебя, - Пальтиэль тоже был непреклонен, обвиняя сына. – Если бы ты слушал меня, а не ветер в своей голове, этого бы не произошло. Из дома раздался детский крик. Том не хотел отпускать отца, его оторвали силой. - Нет, не надо! Я не пойду! – Том, которого охрана Шулейманов вывела за порог, пытался прорваться обратно в дом. – Папа! Куда вы меня ведёте?! Там мой папа!.. Пальтиэль провёл их хмурым взглядом и обратился к сыну: - Оскар, тебе хотя бы совестливо? - С чего бы? А, точно, я должен был ответить «да». Да, я глубоко сожалею, - Оскар приложил ладонь к груди. - Прекрати паясничать, - осадил его Пальтиэль. – Ты ведёшь себя не как сын уважаемого человека, а как антихрист. Ты должен когда-нибудь занять моё место, но с твоей безответственностью, с твоим наплевательским отношением ко всему, ты плохо закончишь. - От сифилиса умру? – уточнил Оскар; это любимое отцовское «пророчество». – Или, может, молния в меня ударит, раз я антихрист? - Оскар, прекрати, - повторил отец. Вздохнул. – Что ж, это и моя вина, что ты вырос таким. Нужно было строже тебя воспитывать. Но ещё не поздно привить тебе качества нормального человека. - Изгнание бесов, детский дом? – осведомился Оскар, приподняв брови. – В первое я не верю, а во второй меня по возрасту уже не возьмут. - Оскар, прекрати вести себя как человек, для которого нет ничего святого, - осудил его папа. - Прости, я не знал, что ты столь трепетно относишься к теме сиротства. Или тебе за демонов обидно? - Оскар! – Пальтиэль строго прикрикнул на него. Том выскользнул из-под ремня, которым его пристегнули, усадив в машину, открыл дверцу, собираясь сбежать, побежать обратно домой. Ему не позволили. - Отпустите меня! Я не поеду с вами! Я не хочу! Там мой папа! Что с моим папой? Я хочу к нему!.. – кричал Том, то почти истеря, то умоляя незнакомых мужчин. Его не послушали, двери заблокировали. Приказ получен, и охрана профессионально его выполняла. Том припал к стеклу, ударил по нему ладонями. - Папа!.. Его крики утопали в качественно шумоизоляции салона. Мужчина на водительском месте затянул и заблокировал ремень безопасности, чтобы Том больше не смог из-под него выбраться. Том оказался как привязанный. – Что ты собираешься делать со сложившейся ситуацией? – спросил Пальтиэль у сына. - Я уже сказал что, - Оскар снова пожал плечами. – Деньги, приёмная семья, светлое будущее. Или не очень, как пойдёт. Всё, я пошёл? Мне ещё до дома добираться. - Нет, Оскар, не торопись. Мы ещё не закончили. - Что ещё? – вопросил Оскар со смесью скуки от нотаций отца и раздражения. - Оскар, по твоей вине мальчик лишился единственного родителя, ты за него впредь и будешь отвечать, - серьёзно произнёс старший Шулейман. – До совершеннолетия мальчика он будет жить с тобой, на твоём попечении. - Что?! Нет, исключено, - Оскар несогласно покачал головой. - Оскар, это был не вопрос. Я ставлю тебя перед фактом: отныне и на ближайшие четыре года ты в ответе за этого мальчика. Учись отвечать за своими поступки. - Нет-нет-нет. Папа, мне двадцать лет, какой из меня отец? Если бы я хотел иметь ребёнка, я бы не предохранялся, - фыркнул Оскар и скрестил руки на груди. - Отец из тебя никакой, но ты отцом ему и не будешь. Ты будешь его опекуном, - непреклонно сказал Пальтиэль. - Нет, я на это не подпишусь, - Оскар тоже стоял на своём. – Ты меня не заставишь. - Заставлю, Оскар. Либо ты возьмёшь на себя ответственность за то, что вследствие твоих бездумных поступков мальчик остался сиротой. Либо как минимум эти же четыре года, оставшиеся до его совершеннолетия, ты не увидишь моих денег. Выбирай. Оскар приобрёл угрюмый вид, жёг отца недовольным взглядом. Тот использовал единственный рычаг давления на него. Деньги Оскар любил, поскольку любил ту жизнь, которой благодаря им жил, и отказываться от неё не желал. Но и брать под крыло сиротку он тоже категорически не хотел. Оно ему надо? Совершенно нет. Это не его проблемы. - Папа, тебе не кажется, что логичнее Тома не мне, совершенно чужому ему человеку, отдать, а его родным? Наверняка какие-то родственники у него есть, - Оскар начал хитрить, чтобы и свою красивую жизнь сохранить, и от мальчишки избавиться. – Или приёмную семью ему найди, они точно позаботятся о нём лучше, чем я. - Родственников у мальчика нет, я уже узнал. У него был только отец, - ответил папа. – Приёмную семью я ему искать не стану, потому что такой вариант тебя ничему не научит. Оскар, я научу тебя ответственности, чего бы мне это ни стоило. Хотя бы попытаюсь. Отвечай за судьбу этого мальчика. Или отдай карты, - он протянул руку, в ожидании глядя на сына. Оскар поджал губы, поиграл желваками в немой борьбе взглядами с отцом. - Папа, это жестоко, - сказал он. - Выдержишь. - Не факт, - подметил Оскар. – Могу спиться или сторчаться на фоне стресса. - Ты это и так делаешь. - Папа, ладно я, но мальчик-то этот что тебе сделал? – Оскар зашёл с другой стороны. – Из меня воспитатель так себе. - Я знаю, ты даже себя воспитать не можешь, - Пальтиэль сохранял холодную уверенность в принятом решении. – Но у тебя есть возможность исправиться. Ты будешь воспитывать мальчика, а он будет воспитывать тебя. - Глубоко сомневаюсь, что у данной затеи может быть позитивный исход. Пожалей мальчика, отдай его на усыновление. Или себе возьми. - Не я сделал его полным сиротой. - Так и не я же! – Оскар всплеснул руками. – Чёрт, лучше бы его папаша меня пырнул ножом, проблем было бы меньше. - Оскар, мне за твой идиотизм тебя ударить хочется, - осуждающе сказал Пальтиэль. - Тебе придётся подпрыгнуть, - хмыкнул тот, сверху глядя на отца, которого уже перерос на голову. В их семье из поколения в поколение мужчины были роста среднего или ниже, интеллигентного телосложения. А Оскар уродился в маму, обладательницу физических данных амазонки. - Оскар, не пытайся меня заговорить, - сказал Пальтиэль. – Я всё сказал. Выбор за тобой, я надеюсь – я всё ещё надеюсь – на твоё благоразумие и наличие у тебя совести, пусть ты регулярно доказываешь обратное. - Ладно, - со скрипом согласился Оскар. – Я беру мальчика. Но предупреждаю – я не ручаюсь за то, что он выживет. - Я тебя тоже предупреждаю – если мне не понравится, как ты о нём заботишься, я урежу твоё содержание до двадцати тысяч в месяц, в эту сумму будет входить и содержание мальчика. - В таком случае ему придётся научиться питаться солнечным светом. - Нет, тебе придётся научиться брать на себя ответственность. - Ты садист, - высказал Оскар отцу. - Я справедливый человек. Ты натворил бед – тебе за это и отвечать. Опустевший дом, в окнах которого продолжал гореть свет, остался за поворотом, скрылась из виду и улица, на которой рос, а дальше Том не бывал. Том крутился в кресле, вглядывался в темноту, проносящуюся за окнами и уносящую прочь знакомые места. Ничего не понимал, не понимал, куда его везут и зачем. А главное, он не понимал, что больше не вернётся в родной дом. Возвращался в Ниццу Оскар в крайне неблагодушном настроении. Поднявшись в квартиру, он рассудил, что мальчишку уже привезли, он уже спит, и, не утрудившись проверить правильность своего предположения и новоиспечённого сиротку, принял душ и завалился в кровать. С час позависал в телефоне и лёг спать.