Часть 1

      Поттер стоял, потирая ноющее плечо; его губы искривились от досады, а брови сползли вниз. Боль была уже не столь нестерпимой, но всё же довольно неприятной, если учесть, что он из-за своей же невнимательности пропустил удар. Казалось бы, ему было гораздо легче, чем другим новичкам, но с каждой неделей нагрузки всё увеличивались, и заклинания становились все более сложными.       Учения проходили, как правило, в формате дуэли сразу после теоретической части, и помимо огромного количества информации Авроры-новобранцы получали ещё несметное количество синяков и ушибов. Гарри привык к тому, что здесь всегда царила атмосфера реального боя, и отсутствие снисхождения лишь добавляло азарта. Было трудно представить себе что-то более привлекательное, чем перспектива лично участвовать во всём, что могло положить конец преступности. Тем более в волшебном мире, где всё внезапно могло пойти наперекосяк.       В мыслях Избранного на время учебы царил порядок, но стоило ему выйти за двери министерства и направиться домой, как лавина спутанных и разрозненных сомнений обрушивалась на его голову. Можно ли было поверить, что у Гарри когда-нибудь наступят спокойные времена, учитывая, что он осознанно ищет опасности? Совсем юный, но уже потрёпанный жизнью волшебник просто не понимал, как можно сидеть сложа руки и со стороны смотреть на произвол и преступность. Между тем его душа требовала выплеска накопившихся неуверенности, страха и отчаяния, которые просто затопили бы Поттера, если бы он не пошёл в Аврорат.       Под неизменно взлохмаченными волосами бурлил котёл, в котором мысли уживались друг с другом с огромным трудом. Всё ли он сделал правильно? Оставить ли всё как есть? Позволить ли времени залечить раны или содрать пластырь, закрывающий их? Думай, думай…       Нет, всё потом. Сейчас будет очередная отработка боевых заклинаний, и попадаться под удар нельзя.       Поттер выкладывался по полной, напрягая каждый мускул в своём теле, отскакивая и отбивая чары, будто высекая на полу узоры подошвой, пока мощная вспышка боли едва не прожгла его плечо. Подлый удар, но обидно не то, что его подловили, а то, что Гарри это допустил.       Полгода назад Волдеморт был уничтожен, а это значило, что жизнь продолжается. Пора принять суровую и отрезвляющую реальность: за одной угрозой неминуемо следуют другие, и они не будут услужливо ожидать, когда ты будешь к ним готов.       — Эй, Поттер, хватит прохлаждаться!       Сосредоточиться, не жаловаться, усилить контроль над телом и реакцией. Слушать, смотреть, запоминать. В отличие от уроков в Хогвартсе, здесь Гарри впитывал знания, будто губка — жадно, цепко, осознанно. Гермиона бы удивилась, заметив этот контраст.       — Ну ты идешь? Давай, шевелись! — крикнул Эдвард Терри, с которым сегодня они довольно продуктивно отрабатывали боевые заклинания друг на друге. Товарищ был выше самого Поттера, широкоплечий и грубоватый парень со светлой полоской шрама на щеке. Самоуверенный, но добряк.       — Ты моя нянька что ли, Эд?       — Я с тобой ещё не закончил, — усмехнулся партнер и хрустнул костяшками пальцев, чтобы вновь достать палочку и встать в боевую стойку, — Давай, покажи, на что ты способен.       Гарри едва заметно усмехнулся, медленно отрываясь от стены. Дыхание ровное, шаги уверенные, взгляд — ледяной.       — Я сейчас из тебя все дерьмо выбью, Эдди.       Оба Аврора насмешливо уставились друг на друга и пустили в ход всё, чему научились утром. Выпад, отскок, атака, щит, поворот, рывок, ещё атака. Гарри искренне наслаждался учебой, понимая, что рано или поздно любая мелочь, которую он здесь для себя почерпнёт, однажды спасет ему жизнь. Непредсказуемость жизни была для него полем для возможностей, и он не собирался упускать свой шанс стать ещё сильнее, выносливее, опытнее. Быть Аврором — это призвание, и оно не просто грело его изнутри, оно нестерпимо обжигало, напоминая о том, что борьба с тёмной стороной не должна угасать ни на секунду.       Несмотря на комплекцию и рост, Эд держался гораздо хуже Поттера. Очевидно, сказывалась его неповоротливость, и легкий худой оппонент, неоднократно сталкивающийся с пожирателями смерти один на один, стремительно гасил любую его инициативу. Гарри обезоружил Эдварда и подвесил его в воздухе, скалясь на него хищной озорной улыбкой. Усталость в глазах он умело скрывал даже от товарищей.       — Может, в другой раз повезет! — Немного подразнив, Гарри опустил его на пол и отсалютовал.       — Пошел ты, Поттер, — фыркнул Терри и направился в центр зала, где Крис Ньюберт, руководитель и преподаватель в одном лице, давал комментарии после сегодняшних занятий. Мужчина редко кого-то хвалил и был настроен максимально скептически, но сегодня по легкому кивку в свою сторону Гарри понял, что мистер Ньюберт доволен.       Даже представить себе было трудно, что руководитель когда-нибудь в открытую признает, что Поттер хотя бы немногим лучше остальной группы. Здесь все равны, а значит справляются с задачами одинаково плохо. На этом держится дух сплоченности, особенно если у новеньких Авроров одна на всех заноза в заднице.       Волшебник, в котором отчетливо угадывался жесткий и непреклонный характер, сегодня был весьма немногословен, но, тем не менее, нагоняй получили все. Крис поспешил напомнить мальчишкам, что в реальном бою их бы уже всех обратили в пыль. Возразить было решительно нечего, да и не особо хотелось. Поттер внимательно оглядел помещение для дуэлей и подумал, что будет значительно больше толку, если правил не будет вовсе, ведь в битве за Хогвартс никто не кланялся друг перед другом, прежде чем пытаться убить. Исключение, разумеется, было, но оно принадлежало той части истории, о которой никто и никогда больше не захочет вспоминать. Если раньше это имя не произносили из благоговейного ужаса, то сейчас это одиозное имя самопроизвольно кануло в небытие.       Через полчаса Гарри уже направлялся к себе домой, купив по пути продукты и свежий выпуск «Пророка». Он поймал себя на мысли, что ему стали интересны новости магического мира, чего ранее за ним не наблюдалось. «Взрослею или уже старею?» — задумался Поттер и вдруг понял, что не купил еду для Живоглота. Неприлично огромный рыжий сосед ел за пятерых, и складывалось впечатление, что это не он жил у Гарри, а Гарри жил у него. Поттер мысленно усмехнулся, осознавая, что даже после Хогвартса вынужден проживать с кем-то рыжим и вечно голодным. Вальяжная рыхлая морда с вечно угрюмым прищуром встретит его не в лучшем расположении духа, особенно когда поймёт, что он зря трётся о ноги и выпрашивает свой хлеб насущный.       Поттер, скрипя зубами, вернулся и закупился целой коробкой кошачьих консервов, и принялся усиленно соображать, как так вообще вышло, что Грейнджер оказалась в столь плачевном состоянии, что даже не была способна позаботиться о себе, не говоря уже о полукниззле. Каждый раз Гарри хотел сделать то, что помогло бы облегчить её состояние, но что-то постоянно останавливало его. У Поттера закончились идеи, а кардинально выжигать ей память не поднималась рука.       С этими мыслями Гарри толкнул входную дверь и прислушался — тишина в доме была оглушительной и практически царапала лёгкие, когда он глубоко и медленно задышал, не решаясь нарушить её. Гермиона, скорее всего, снова наверху и снова голодна, несмотря на поднос с едой возле её постели. В чём сомневаться точно не приходилось, так это в том, что она здесь в безопасности. Здесь и нигде больше.       Гарри забросил продукты в холодильник, вскрыл кошачьи консервы и поморщился от их ярко выраженного запаха. Живоглот был уже тут как тут и мурчал, будто гудящая электростанция. Вот уж кому точно не приходилось беспокоиться ни о чём — так это ему.       Тишина уже не давила на барабанные перепонки, но мысли становились всё более тяжёлыми и пасмурными. Затяжная депрессия Гермионы беспокоила с каждым днем все сильнее, но она настаивала на том, чтобы её оставили в покое и не диктовали правила. Упрямая, как подросток. У Поттера до сих пор не было никакой уверенности в том, что он в одиночку сможет вытянуть её из этого зыбкого состояния, но он не привык сдаваться. Когда речь шла о его семье — а Гермиону он никак иначе и не воспринимал, в душе самопроизвольно разгорался пожар от осознания собственного бессилия.       Май был сложным во всех смыслах; его события стали кульминацией, финальным аккордом в кошмаре, что царил по прихоти Реддла. Победа над ним принесла не только облегчение, но и невыносимую боль от осознания последствий всего, что им не удалось предотвратить. Её горько-соленый вкус заставлял задумываться о вечности, справедливости, напоминал о потерях и страданиях, из лап которых не так просто вырваться, как ни пытайся. У победы всегда есть обратная сторона, и Гарри убедился в этом лично.       Да и сейчас, полгода спустя, он каждый раз с тяжелым сердцем возвращался домой. Зная, что там его ждёт безутешная, бледная, словно тень, подруга.       — Миона, я дома! — крикнул Поттер, надеясь, что когда-нибудь вместо тишины в ответ он услышит приветливый счастливый голос.       Гарри вошёл в комнату, задумчиво потирая шрам на лбу. Гермиона, как он и предполагал, вновь не притронулась к еде и продолжала свой молчаливый бунт. Впалые щеки, прозрачные губы, спутанные грязные волосы. В Мунго бы её…       — Родная, посмотри на меня.       Девушка нехотя подняла на него глаза и сделала слабую попытку улыбнуться.       — Где Глотик?       — С твоим котом всё в порядке, греется возле камина. Меня больше волнуешь ты.       — Гарри…       — Ты была на приёме у мистера Райнера? — Гарри нахмурился и по-родительски сложил руки на груди.       — Нет.       — Ты пропустила на этой неделе уже два сеанса. Как ты сможешь восстановиться, если не выполняешь для этого условия?       — Можешь оставить меня в покое? — Хриплый шепот Грейнджер лениво осыпался, будто увядающий цветок.       Это даже к лучшему, что Джинни ушла. Одному было гораздо проще разбираться с проблемами, чем ещё и терпеть необоснованные припадки ревности с её стороны. Гермионе нужна помощь, и Поттер ни у кого не должен был спрашивать разрешения, чтобы забрать её к себе.       — Выпей это, Миона, — Гарри протянул ей стакан воды и таблетки, — я никуда не уйду, пока не выпьешь.       — Поставь на стол.       Как же невероятно трудно держать себя в руках, чтобы не применить Империус. С ней нужно быть мягче, терпимее. К её состоянию необходимо проявлять понимание. Между друзьями был уговор, что она послушно принимает выписанные Райнером препараты, а Гарри не обращается к колдомедикам.       Но Поттер весь кипел изнутри. Злость застилала ему глаза, а горло будто свело от напряжения.       Немыслимо.       — Гермиона, поговори со мной. Ну же, посмотри на меня.       — Я хочу побыть одна…       Если бы только не эта проклятая змея… Как же сейчас хотелось воскресить Нагайну, чтобы лично порубить её на куски.       — Миона, без этих лекарств ты отправишься в Мунго. Мы же договаривались. Я не справляюсь один, а ты мне совсем не помогаешь.       Слабая тонкая рука нерешительно потянулась за стаканом, и Гарри покачал головой.       — До сих пор?       Гермиона болезненно взглянула на него, пока запивала капсулы с лекарством. Молча кивнув, она отдала пустой стакан и опустила голову. Смотреть на неё было больно.       — До сих пор.       — Ты уверена, что это из-за него?       — Уверена.       Гарри присел перед девушкой и внимательно вгляделся в некогда сияющие карамельные глаза, в которых сейчас не было и капли радости.       — Миона, его больше нет. Полгода. Ты плачешь уже шесть месяцев. Я сделаю всё для тебя, просто скажи, что нужно.       — Ничего, Гарри… ты и так делаешь уже слишком много… я этого всего не заслуживаю.       Первый месяц после битвы за Хогвартс прошел во всеобщей скорби. Римус, Тонкс, Фред… и многие многие другие дорогие люди навсегда покинули этот мир. Многие сердца были вдребезги разбиты.       Гарри не сразу обратил внимание на то, как Гермиона все чаще ускользает от посторонних глаз и убегает в подземелья, скрываясь в кабинете зельеварения. В сырых и затхлых коридорах, куда не проникает ни один луч солнечного света, она находила кратковременное утешение. Но когда Поттер понял, что происходит с Грейнджер, это открытие всерьез обеспокоило его. Разговор был долгим и серьезным. Больше всего Гарри не мог смириться с тем, что вообще упустил из виду то, как его подруга относится к Снейпу. Нелогично. Немыслимо. За гранью бреда. Когда? Когда и как?       — Гарри, он тоже не знал. Жаль, у меня больше не будет шанса рассказать ему лично, — В тот июльский вечер она была как никогда печальна, но в её словах не было ни намёка на сомнение.       В какой-то момент скорбь стала настолько удушающей, что Гермиона потеряла аппетит, а затем и сон. Гарри метался между паникой, заботой, гневом и жалостью, но твердо решил для себя, что найдет для неё лучшего специалиста и заставит его выписать ей хоть какие-то препараты, чтобы поставить её на ноги.       Долбаный Снейп!       Гарри спустился вниз и на скорую руку соорудил ужин на двоих. Его терпение медленно подходило к концу. Эмоции захлестывали и мешали свободно дышать, а зубы непроизвольно впивались в нижнюю губу, пронзая её до крови. Ледяной дождь словно впечатывался в окна, барабаня с такой силой, что стекло могло вот-вот треснуть. Будто оно держалось на последнем волоске от перегрузок. Как и сам Поттер.       — Расскажи мне, что ты чувствуешь?       Гарри сел рядом с постелью Гермионы и поставил перед ней тарелку с картошкой фри и тушеным мясом. Взгляд девушки равнодушно скользнул по диагонали комнаты и устремился в потолок.       — Ничего.       — Поешь. Мы же договорились, ты живешь со мной, а я забочусь о тебе. Попробуй картошку, хрустит.       — Пахнет вкусно…       — Если понадобится, буду кормить тебя с руки. Уверена, что готова к этому?       — Ладно, ладно… Остынь…       Грейнджер нехотя присела и принялась медленно жевать пищу. На вкус было как… ничего.       — Я знаю, каково это, терять любимых людей… и ты знаешь. Мы вернем память твоим родителям, Кингсли работает над этим.       — Они живы, с ними все хорошо. Это несказанно радует.       — Миона, я правда хочу, чтобы ты окрепла морально и физически. И снова принялась за старое. Я с ума схожу без твоих нравоучений…       — Зато я теперь по уши в твоих.       Гарри незаметно улыбнулся.       — Попробуй мясо, взял в китайском ресторане у дома. Оно просто обязано вызвать аппетит.       Глядя на то, как Гермиона старается хоть что-то съесть, Поттер внутренне ликовал. Уже чуть лучше. Какой-то прогресс. Но от мысли, что это просто кратковременное просветление из-за действия лекарства, становилось дурно. В какой-то момент ноги подали сигнал, что затекли и требуют смены позы, и Гарри размялся, отставив тарелку в сторону. Разговоры с этой ведьмой были игрой в русскую рулетку, никогда не знаешь, какая именно фраза расстроит её и заставит её сердце с лязгом схлопнуться.       — Гермиона, опиши свои чувства к Снейпу.       — Я не смогу. Это сложно. Ты же знаешь, каким он был…       — Знаю, поэтому и не могу понять.       — Меня всегда тянуло к нему. Хотя я и осознавала иррациональность этой привязанности… трудно объяснить. Я любила его весь шестой курс. И скрывала это от вас с Роном. Даже думала, что смогу выбросить его из головы…       — Послушай… Даже будь он жив, вряд ли он бы изменился в одночасье.       — Но он был бы жив. Мне не нужны были отношения. Понимаешь?       Гарри задумался, ощущая на губах кристаллы соли от картошки фри. С каждым сказанным словом он пытался приблизиться к истине, пониманию сути этих чувств, но всё же никак не мог. Словно он и разгадка были магнитами с одноименными зарядами.       Долбаный Снейп…       — Миона, надо жить дальше.       «Надо»? «Жить»? Или «дальше»? Что именно заставило её глаза увлажниться? Какое из этих слов нажало на спусковой крючок?       — Спасибо за ужин. Я хочу побыть одна.       Грейнджер отвернулась к стене и укрылась покрывалом, сжимаясь в комочек. Гарри с досадой какое-то время смотрел на неё, прокручивая в голове все свои противоречивые мысли. Кирпичик за кирпичиком логичные выводы, эмоциональные импульсы и желание делать хоть что-то выстраивали целую огромную крепость в самом светлом углу его сознания.       — Выключи свет, пожалуйста.       Стоило Поттеру выйти из комнаты, как тихие всхлипы вонзились прямо ему в затылок.       Крепость рухнула.       Гарри отправил тарелки на кухню, заставляя их левитировать самостоятельно, и надел свою теплую аврорскую мантию, в которой выглядел грозно, несмотря на юный возраст. Особенно, когда был зол, как сейчас. Особенно сейчас.       Если и можно что-то сделать, то время не ждёт, в этом не осталось никаких сомнений.       Поттер тщательно проверил запирающие чары, обмотал вокруг шеи тёплый бордовый шарф, некогда связанный заботливыми руками Молли, и отправился в точку аппарации.       Так больше не может продолжаться. Пора покончить с этим бесконечным трауром. Если бы он мог сделать это сам, уже давно бы сделал.       Гарри стремительно летел по улице, кутаясь от холода. Ветер и ледяной дождь хлестали его по лицу, будто прогоняя его. Даже будучи взвинченным до предела, он отдавал себе отчет в том, что ему предстоит приложить нечеловеческие усилия, чтобы не убить его по-настоящему.       Дверь невзрачного дома на окраине спального района долго не открывалась. Поттер постучал ещё. И ещё. Вскоре лицо Аврора скривилось от нетерпения, и кулак принялся барабанить дверь с удвоенной яростью.       Хозяин дома распахнул дверь и раздраженно впился в незваного гостя бездонными ониксовыми глазами. На его лице застыла гримаса недовольства и почти отвращения, а сам он прищурился, будто не веря своим глазам. Рано или поздно этот день бы всё равно настал. И он надеялся, что всё же лучше поздно.       Выражение лица Поттера было столь же красноречивым и не обещало ничего хорошего. Совершенно.       — Нам нужно поговорить, Снейп.