Часть 2

      — Убирайтесь, Поттер.       Дверь перед его лицом нагло захлопнулась.       Гарри размашисто ударил по деревянной поверхности, теряя остатки самообладания.       Я его убью!       Так обычно ломятся прочь из горящего помещения, прикладываясь к заблокированной двери плечами. Снова и снова, неистово впечатывая кулаки в ледяную поверхность, Поттер совсем забыл, что на улице холодно. Пламя ярости опаляло его изнутри.       — Я не уйду, пока мы не поговорим, Снейп! Клянусь, я взорву вашу дверь, если вы не откроете!       Долбаный Снейп!       Очевидно, шум и сотрясания двери утомляли и раздражали бывшего профессора зельеварения, и он, переполненный отвращением, впустил растрёпанного и взмокшего Избранного в свой дом.       Зеленые глаза метали искры, и Гарри ввалился в тёмный коридор, тяжело дыша.       — Какого хрена, Снейп!       Надменный, усталый взгляд Северуса одновременно демонстрировал разочарование и презрение. А это бледное суровое лицо хотелось освежить парой вмятин. Оно просило.       — Убирайтесь вон, Поттер. Нам с вами не о чем говорить.       — Ошибаетесь. Мне нужна ваша помощь, и вы обязаны меня выслушать!       — Я вам ничем не обязан! Как вы смеете врываться в мой дом и что-то требовать?       — А как вы смеете захлопывать передо мной эту долбаную дверь!       — Я требую, чтобы вы катились нахрен из моего дома. Точка.       — Снейп, не заставляйте меня шантажировать вас. Я ведь в любой момент могу сдать вас с потрохами, и все узнают, что вы живы.       — Вы не посмеете.       — Хотите проверить?       Гадёныш.       Поттер пользовался чарами протекции каждый раз, когда покидал дом. В Аврорате их обучали накладывать на себя щит, оберегающий от Обливиэйта и прочих неприятных угроз, и профессор об этом знал.       Северус неприязненно сощурился. Мальчишка действовал ему на нервы столь же виртуозно, как и раньше. Но сейчас сопляк стал самоувереннее и наглее. Просто копия своего отца.       — Говорите что вам нужно и выметайтесь.       — Дайте пройти.       — Исключено.       — Вот она — ваша благодарность?       — Я не просил вас меня спасать. Ваш эгоизм и тупость не перестают меня удивлять.       Гарри закатил глаза.       Старый придурок.       — Вам не надоело себя жалеть и гнить тут в одиночестве?       — Поттер, я теряю терпение.       И почему Гарри думал, что они смогут найти с летучей мышью общий язык? Едва ли Снейп был способен с кем-то взаимодействовать по-человечески. Вот она, расплата за непрошеное спасение.       — Мы с вами договорились, что я приду в случае крайней необходимости.       — Вы при смерти?       — Что?       — Я спросил, Поттер, вы умираете?       — Нет.       — Дверь вон там. Всего доброго.       Гарри прорычал, не сводя глаз со Снейпа. Тот стоял, облокотившись к стене, одетый в домашние чёрные штаны и серую водолазку, с собранными в хвост длинными волосами, уже не такой худой, как летом, но всё же недостаточно окрепший.       Прячет шрамы?       Свой шрам Гарри никогда не стеснялся демонстрировать, хотя эта метка была не только знаком избранного, но и вечным напоминанием о том дне, когда он лишился родителей. Шрам, что проник глубоко в душу и пустил там корни.       Чёрные бездны, будто погасшие угли, лениво и безучастно наблюдали за Поттером. Снейп вздохнул, приподняв бровь.       — Вы оглохли?       Твою мать!       — Снейп, слушайте внимательно. Вы должны… Вам придётся провести сеанс легилименции над Гермионой.       — С какой стати?       Внутри Поттера всё закипело от недовольства. Неужели придётся рассказать этому козлу о чувствах Грейнджер? Ну уж нет.       — Многие воспоминания причиняют ей боль. Я хочу ей помочь.       — Обливиэйт вам в помощь.       — Я не буду этого делать! Тогда исчезнет огромный пласт информации, и она все равно поймёт, что ей стерли память! Вы легилимент, и в ваших силах вынуть из её разума эту занозу.       — Это не моя проблема. Я не хочу никого видеть.       — Трус.       — Что?!       Поттер ухмыльнулся.       — Боитесь, что кто-то узнает, что вы живы? Вы жалкий скользкий трус, Снейп.       Ненависть, неприкрытая колючая ненависть. Снейп выпрямился и угрожающе навис над Поттером.       — Повторите.       — Трус.       Рука зельевара вцепилась в бордовый шарф, что обматывал горло Аврора.       — Это я трус? — В каждом тихо произнесенном слове таилась опасность. Предостережение в глубине ониксов дрогнуло и вспыхнуло.       — Боитесь высунуть нос из своей конуры?       Воздух раскалился и будто стал тяжелым. Щеки Поттера пылали от ярости, а глаза нагло смеялись прямо Северусу в лицо.       Снейп оттеснил сопляка к выходу, но, как оказалось, он уже был не в той форме, что раньше. А Гарри напротив, с его ежедневными тренировками стал подтянутым, сильным и проворным.       — Уберите руку.       — Вы назвали меня трусом?       Ноздри профессора раздулись. Только Поттер мог вывести его из себя за столь короткий промежуток времени. Рука сильнее вцепилась в шарф, а затем к ней присоединилась другая.       — Пошел ты, Снейп.       Поттер оттолкнул его, не рассчитав силы, и мужчина отлетел к стене, ударившись о неё спиной.       Оба волшебника ощутили, как лавина взаимной ненависти накрыла их с головой. Они сцепились в схватке, устроив возню в коридоре. Силы были почти равны, адреналин прожигал вены, а из ушей валил густой дым. Хаотичные удары в лицо сопровождались взаимными оскорблениями, попытками повалить на пол и вытрясти из оппонента всю душу.       — Придурок! Трус!       — Заносчивый сопляк! Только и можешь, что быть занозой в заднице!       Гарри отлетел в комнату и тут же согнулся пополам, используя передышку, чтобы прийти в себя и вдохнуть полной грудью. Снейп тоже воспользовался паузой и достал палочку.       — Экспульсо!       Гарри метнулся в сторону, и шкаф, что стоял за ним, разлетелся в щепки.       Я его убью.       Перестрелка заклинаниями была потной, напряженной и разрушительной. Поттер и Снейп разносили скромное убежище зельевара с особым усердием. Северус кричал, задыхаясь от ярости, проклиная каждый свой день, проведенный в этих опостылевших стенах. Он не просил этого мальчишку вытаскивать его с того света. Не просил! Заслужил он, в конце концов, такой желанной смерти или нет? Всю жизнь приходилось наступать себе на горло, танцевать на раскаленных углях и заглядывать в лицо смерти, а вот теперь ему в ней отказали! Да как этот шрамоголовый недоумок посмел вмешиваться в его судьбу?       Поттера отбросило заклинанием к стене, и он сполз вниз. Видимость в помещении стала затрудненной из-за пыли, дыма и частиц разрушенной мебели. Гарри осел на пол, держась за голову.       Снейп медленно приблизился к нему, глядя сверху вниз на стонущего поверженного неприятеля.       — Убирайтесь вон.       — Какой же вы мудак…       — Чтобы больше я вас здесь не видел.       — Помогите ей. Прошу вас.       Северус наклонил голову, задумчиво потирая подбородок. Копия Джеймса, на удивление, не сдавалась и продолжала настойчиво капать ему на мозги.       — Ей не помогают таблетки. Сделайте что-нибудь.       — Вы пичкаете её маггловской дрянью? Что с Грейнджер?       — Не ваше дело, Снейп. Ей плохо, это всё, что вам необходимо знать.       — Не будьте бараном, Поттер. Чем больше я узнаю, тем яснее буду понимать, что от меня требуется.       Он был прав. Этот упёртый старый придурок был прав. Снова.       — У Гермионы депрессия. Она ходит к психотерапевту и…       — Депрессия?       — Ох, Снейп, я должен вам объяснять, что это такое?       — Поттер, вам в Аврорате последние мозги вытряхнули? Я прекрасно знаю, что такое депрессия. Но почему Грейнджер?       Гарри попытался встать, слегка покачиваясь. Постыдное поражение было засчитано. Бездна изумрудных глаз дрогнула, и Северус прочитал в них какую-то сложную, ранее невиданную эмоцию.       — Помогите ей. Она ничего не ест. Она медленно угасает. Поверьте, обратиться к вам — это последнее, чего бы я хотел. Но выбора нет.       — Может, попробуете дать ей зелья?       — Вы не знаете природу её состояния. Подбирать зелье нужно будет долго. И не факт, что сработает.       — С каких пор вы стали разбираться в зельях?       — Мне достаточно того, что я разбираюсь в Гермионе. И то, что с ней происходит, беспокоит меня как никогда.       — Хватит говорить загадками. Если вам нужна моя помощь, соберите остатки своих извилин и приведите их в порядок, Поттер, — раздраженно прошипел Северус.       — Вы можете удалить из разума человека чувства, не стирая воспоминания полностью?       Что же там у них случилось с этим рыжим недоразумением? Неужели всё настолько плохо, что избавление от чувств — единственное решение проблемы? Поттер прав, стирание памяти — не вариант. Да и вообще, с чего он решил, что эти чувства нужно стереть? Это же абсолютно идиотская мысль, которая могла прийти только Поттеру, будь он неладен.       Северус устало потёр переносицу и лёгким движением палочки очистил воздух в доме, заставляя всю пыль раствориться. Стоило ему увидеть сына Лили, необъятная волна противоречивых, запутанных чувств закрутила остатки его души в узел. Все эти полгода Снейпу приходилось заново привыкать к самому себе, будто то, что с ним произошло — ошибка, каприз какого-то полоумного закулисного манипулятора, которому нравится вертеть судьбами людей, словно марионетками. Он должен был умереть. Отдав долг всей своей жизни, помогая избавить этот мир от смертоносной рептилии, что скрывалась под видом почти утратившего свои черты человека, Северус твердо знал, что у него больше нет ни сил, ни желания хоть пальцем пошевелить против своей воли. Достаточно. Все нити, что тянулись из его тела и разума, и за которые дёргали два кукловода, оборвались в один миг. Смысл жизни, такое эфемерное, недоступное и высокопарное понятие, ускользнул, рассеялся и иссяк.       Гарри выжидающе смотрел на бывшего преподавателя, борясь с желанием выскочить из этого проклятого дома. Здесь было некомфортно. От Снейпа буквально фонило тяжелыми скорбными мыслями, его некогда завораживающая загадочная скрытая сила теперь праздно пылилась в недрах его души, превратившись в бесцветное рваное полотно. Северус готов был пойти на всё, чтобы избавиться от него, и пока мебель и куски стены восстанавливались под чутким контролем хозяина дома, Гарри прокручивал в мыслях варианты того, как помочь Гермионе. Как заставить её прийти к Снейпу, не говоря о нём.       — Поттер, у вас есть план? Или вы, как обычно, запускаете мыслительный процесс уже постфактум? — серый голос чуть смягчился. Вспышка гнева явно пошла ему на пользу и подарила временное облегчение.       — Нет… — хмуро выплюнул избранный. Снейп злорадно ухмыльнулся.       — И каким образом вы предлагаете мне это сделать? Надеюсь, вы помните, что для легилименции необходим зрительный контакт, а для тонкой работы с сознанием требуется время. Обливиэйт после этого недопустим.       Гарри с досадой запрокинул голову. Решение подобных задач было для него неизвестной территорией. Здесь он был, словно слепой котенок — беспомощен. Но на одном благородстве и желании помочь далеко не уедешь.       И тут Снейп задал вопрос, который больно полоснул душу своим бесцеремонным раскаленным лезвием.       — Кто дал вам право вмешиваться в её жизнь?       Кто дал ему право вмешиваться в жизни всех, кто его окружал? Гарри всегда руководствовался исключительно благородными мотивами. Он нарушал свои личные границы, чтобы спасти всё и всех, но не задумывался, что точно так же нарушал чужие. Игнорировал право личности на свой путь. Они с Роном и Гермионой с детства были клубком запутанных нервов, заботящихся друг о друге, и в то же время требующих друг от друга порой абсолютно неприемлемых вещей. Порочный круг созависимости, обид, претензий, невозможности отделиться друг от друга. Будто вплавленные друг в друга куски воска, тянущие в разные стороны без возможности сепарироваться.       — Никто, Снейп.       — Тогда оставьте её в покое и дайте ей прожить свою жизнь, получая опыт. Даже такой нестерпимо болезненный. Она не ваша вещь.       Откуда в этом мрачном и желчном человеке эта забота? Конечно, Гарри знал, что профессор не всегда был таким. Что часть своей жизни он был способен радоваться, открываться другому человеку. Он жил. И всё, что ему пришлось пережить и вынести в попытке заслужить искупление, лишь подтверждало это. Хоть он сам и забыл, что был живым человеком, а не его тенью.       — Вы правы.       Бровь Северуса изогнулась в изумлении.       — Вы правы, профессор… но сейчас остро стоит вопрос о её выживании. Вы не можете и представить себе, через что я прохожу, заставляя её хоть что-то съесть каждый день, — голос Поттера дрожал, пока он сжимал кулаки. — Когда я вижу её плачущей, измотанной и поникшей.       — Она у вас?       — Я ее забрал. Думал, что смогу справиться. Но я и понятия не имел, что всё обернется этим. Снейп, она не хочет жить.       Сейчас измученные изумруды с мольбой изучали глаза профессора.       — Мунго.       — Репутация Гермионы пойдёт под откос. Она мечтала пойти работать в Министерство, а слухи о её душевной болезни могут поставить на карьере крест. Снейп, я должен вернуть её.       …И готов обратиться за помощью даже к самому Дьяволу. Должно быть, отчаяние мальчишки уже пробило дно.       — Поттер, ваша забота принимает все более странные оттенки.       — Так вы поможете или нет?       Снейп выдохнул, тихо рыча и с силой выталкивая шероховатый воздух.       — А я больше никогда вас не увижу?       — Клянусь. Могу непреложный обет дать, если хотите.       Идиот.       — Как и когда мне это сделать?       Поттер прошел к окну, задумчиво потирая шрам. Стены давили на него, мешая соображать, а взгляд Снейпа впивался в затылок, будто кинжал. Было бы глупо думать, что они когда-нибудь смогут наладить хоть какие-то отношения с этой грозовой тучей.       — Оборотное зелье… Если вы притворитесь мной, тогда сможете попасть к Гермионе в комнату.       — И это будет вообще не подозрительно, что вы внезапно овладели легилименцией. Поттер, слышали про такую штуку, как мозг? Иногда можно пользоваться, вы бы попробовали…       — А что если…       Извилины работали, будто атомная станция. Внутри кипела адская работа. Руки Северуса на его груди, сложенные в привычном жесте, демонстрировали закрытую позу, выдавая его желание поскорее выпроводить Поттера.       — Доктор Райнер… Она ходит к психотерапевту…       — Вы уже говорили. И что, мне придётся принять его облик?       — Есть идея лучше? — разозлился Гарри.       — Ну, пожалуй это уже меньше похоже на бред.       Какая высокая оценка!!!       — Снейп, на очередном сеансе вы скажете ей, что опробуете новую методику. Солгите что-нибудь, что угодно! Лишь бы она слушала вас и открыла разум.       — Я ничего не смогу пообещать.       — Неважно. Я лично её сопровожу до кабинета, чтобы она снова не пропустила сеанс…       — Снова? — внезапно даже для себя самого переспросил Северус.       — Ох… я не знаю, чем они там занимаются. Она не рассказывает. Один раз после сеанса она плакала более двух часов и после наотрез отказывается возвращаться.       — Вашего Райнера надо лишить лицензии.       — Снейп! Послушайте. Вы шпион с многолетним стажем, вам под силу придумать что сделать, чтобы ей стало легче. Нейтрализуйте на время Райнера и на час притворитесь им. Она вряд ли заметит разницу. Сейчас её разум будто окутан густым туманом. Да вы и сами это увидите, — с грустью добавил Гарри.       — Вы проконтролируете, чтобы она зашла в кабинет, а затем я постараюсь проникнуть в её сознание, чтобы стереть её чувства. Как много воспоминаний о Уизли нужно почистить?       Гарри впал в ступор. Он нахмурился и принялся кусать свою нижнюю губу, чувствуя, что во рту полностью пересохло. Сознание пульсировало, оседая комом в горле, и он утратил контроль над выражением своего лица.       — Поттер, вы язык проглотили?       — Это не Уизли. Они с Роном никогда не встречались.       Снейп будто окатил его ледяной водой своим презрительным взглядом. Неприятное предчувствие скреблось где-то внутри, интуиция редко подводила его. Поттер выглядел виноватым.       — Снейп. Сейчас я скажу нечто странное… обещайте, что не взорветесь.       — Говорите, Поттер.       Сейчас или никогда.       Пауза затянулась, и все внутри Гарри яростно сопротивлялось тому, что он собирался сказать, как сопротивляется загнанный в угол зверь.       — Она любит вас, Северус. И эта любовь убивает её.