Глава 1

Если бы её спросили, где бы она провела свои последние сутки жизни — в подвале у маньяка или с семьёй на даче, то она бы выбрала первое. В этом мире нет ничего более унылого, чем сидеть на садовых качелях, пока отец заливал уже четвёртый стакан беленькой. Даже готовящийся шашлык не радовал её присутствием здесь. Запах мяса, обжаривающегося на углях, смешивался с запахом алкоголя и летнего зноя, а в воздухе витали звуки смеха и разговоров, которые казались ей чуждыми и раздражающими. Лучше бы она сейчас сидела дома и играла в RDR, погружаясь в мир приключений и свободы, чем наблюдала за тем, как её бухой отец, пытается развлекать своих друзей. Чтобы, наверняка, испортить её настроение ещё сильнее, отец решил произнести тост. Он поднял стакан, и все взгляды устремились на него. — Костян, мы с тобой ещё со школьной скамьи дружим, огонь и воду прошли! Ты мне как брат! Хоть и не по крови, но надеюсь, что Мирусик и Боря исправят это! — захохотал её отец, его голос звучал громко и весело, но для неё это было лишь фоном к её собственным мыслям. Наверное, и дня не проходило в её жизни, чтобы её и Хенка не сватали. Их отцы ещё при их рождении руки друг другу пожали, и с тех пор эта «дружба» стала лишь источником её раздражения. Как будто семейные узы можно было создать с помощью вынужденных привязанностей! Ей это казалось абсурдным и даже унизительным. — И в этот день я бы хотел пожелать тебе всего самого хорошего! За твоё здоровье! — сказал отец, поднимая стакан и хряпнув ещё одну порцию, закусывая огурцом. Её внутри что-то сжалось, когда она увидела, как его лицо расплывается в довольной улыбке. Наверное, ей не сильно хотелось бы видеть двух взрослых мужиков под полтос, которые сейчас чуть ли не душили друг друга объятьями, смеясь и хлопая по спинам. Это было так нелепо и пошло, что её раздражение достигло пика. Скривившись, она уткнулась в телефон, пытаясь найти утешение в экране, где мир был под её контролем, а не в этой абсурдной реальности. Она уселась поудобнее, потянувшись и решив немного погреть ноги, положив их на колени рядом сидящего Хенка. Вокруг них царила атмосфера праздника: смех, разговоры, запах шашлыка и звуки музыки из колонки. Но её настроение было далеким от весёлого. — Убери, — сказал спокойно Хенк, даже не удостоив её взглядом, лишь продолжая сосредоточенно строчить что-то на своём телефоне. — А то что? — спросила она, пытаясь поддразнить его. — У тебя ноги воняют. Я умру от их запаха, и моя смерть будет на твоей совести, — произнёс он с лёгкой усмешкой, не отрываясь от телефона. Она подняла ногу и, не раздумывая, ткнула пяткой ему прямо в лицо, чтобы не повадно было. Это было её маленькое возмездие. — Убери, психичка, — сказал Хенк, сморщив лицо и убирая её ноги куда-то вниз, а потом и вовсе столкнув её с качелей. Она едва успела схватиться за край, чтобы не упасть. Порой Мира даже забывала о том, что они больше не в начальной школе и сил у него прибавилось. Теперь он мог одной рукой скинуть её, как будто она была лёгким перышком. — Придурок! — воскликнула Мира, потирая поясницу и морщась от боли. На фоне кто-то на колонках включил Буланову с её "Не плачь", и это вызвало у неё внутренний протест. — Так, молодежь, давайте вставайте. Танцуем! — с энтузиазмом произнесла тётя Марина, подзывая их к танцу. Только этого не хватало. Она посмотрела на Хенка, и в его глазах читалось такое же уныние. Но, несмотря на это, они оба встали, стараясь не привлекать к себе внимания, пока взрослые, погружённые в воспоминания о своей молодости, кружились в паре под этот типичный медляк из 90-х. — Ноги мне не отдави, — сказал Хенк, когда они начали двигаться в такт музыке. В ответ она лишь пнула его коленом. — Ай, — сморщился Хенк, смотря на неё непонимающим взглядом, — За что?! — За качели, — ответила она, не сдерживая усмешки, наслаждаясь тем, что хоть на мгновение смогла отвлечься от своей скучной реальности. * * * — Бля, у тебя есть зажигалка? — спросила Мира, ощупывая карманы своих шорт и толстовки, в надежде найти что-то. — Нет, — ответил Хенк, пожимая плечами и продолжая затягиваться, будто его это не сильно волновало. — Да бля... — недовольно выдохнула девушка. — Ты чего себе просто одноразки не купишь? Нахуя ты с этими сигами возишься? — спросил Хенк, выпуская облако дыма в воздух, который тут же растворялся в тёплом вечернем воздухе. Они сидели в их домике на дереве, который ещё её отец сколотил, когда им было всего пару лет. Это место было для них настоящим укрытием в детстве, где они могли забыть о мире, который их окружал. Они часто играли здесь, строили воображаемые крепости и мечтали о приключениях. Но время прошло, и теперь они лишь иногда возвращались сюда, чтобы скрыться от повседневной рутины. Максимум, что они делали в этом уютном, но запущенном уголке — курили, когда семьи тащили их на дачу. — Потому что как пел Цой: "если есть в кармане пачка сигарет, значит не всё так уж плохо на сегодняшний день". Тебе не понять, — задумчиво ответила Мира, взглянув вдаль, на раскинувшиеся вокруг деревья. На самом деле, Мира сама не знала, зачем вообще курит. Она вообще ненавидела сигареты, но вот дилемма — бросить не могла. Никак. Можно было ли это назвать актом мазохизма? Мира не знала. Она начала курить, когда её Киса на понт брал, когда им было по 13-14 лет. В тот момент, когда он с ухмылкой стебал её вместе с Хенком, она почувствовала, как внутри закипает гордость. Ей хотелось доказать, что она не маленькая девочка, а вполне взрослая, способная принимать свои решения. Киса, с его дерзким характером и беззаботной улыбкой, всегда знал, как задеть её за живое. Помнится, это был теплый летний вечер, когда они собрались в парке, сидя на траве под раскидистыми деревьями, а вокруг них раздавался смех и шум других подростков. Она помнила, как, взяв первую сигарету, чувствовала, как сердце колотится от волнения и страха. Она сделала глубокий вдох, и дым, проникая в лёгкие, вызывал лёгкое головокружение. Этот момент для неё тогда стал символом взрослости, и она, казалось, почувствовала себя частью их компании — такой же крутой и независимой, как Киса и Хенк. А сейчас ей смешно от этих воспоминаний. Взрослая нашлась, бля. — Блять, бесит, — прошипел Хенк, убирая телефон и откидывая голову назад, словно тяжесть всего мира внезапно легла на его плечи. Мира, не удержавшись от любопытства, выхватила телефон, чтобы взглянуть на экран. — Эй, — возмутился Хенк, пытаясь отобрать телефон, хватая её за руки, а она лишь смеялась, пытаясь увернуться от его хватки. Она быстро пролистала сторис Риты и наткнулась на её фото, где та целовала Марка на фоне заката. В тот момент ей стало не до смеха. Грусть накатила, как холодная волна, и она почувствовала, как сердце сжалось. Она была влюблена в Марка с седьмого класса, но прекрасно осознавала, что они вместе никогда не будут. Он никогда бы не посмотрел на неё. Вот Рита — другое дело. Она вообще всем нравилась, а ещё она была её подругой. — Отдай, — прошипел он, прижимая её запястья и нависая над ней, как будто это была игра, но в его голосе звучала настоящая злость. — Да забирай, — сдалась она, но в её голосе уже звучала нотка печали. Отпустив одно её запястье, Хенк забрал телефон и засунул его в карман спортивок, но вставать не спешил. Он просто лег на неё, придавив её к холодным старым доскам, и в этот момент Мира почувствовала, как дыхание перехватывает. — Хенк, блять, встань уже, — взвыла Мира, откидывая голову назад и глядя куда-то в пустоту, словно искала там спасение. — Я спать хочу, — с безразличием произнёс он, не обращая внимания на её протесты. — Для этого кровать есть, я сейчас сдохну, Хенк! — её голос звучал в отчаянии, и она пыталась вырваться из его объятий, но он лишь продолжал прижиматься к её груди, трогая её ладонь и рисуя на ней какие-то непонятные невидимые узоры. Наконец, он всё же перевернулся, и Мира, наконец, смогла сделать вдох. Она поднялась, пытаясь отдышаться, и почувствовала, как её грудь всё ещё сжимает тяжесть его тела. Кабан, блин. — Хенк, вставай, пошли. А то нас совсем потеряли, скорее всего. Дома поспишь, — произнесла она, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая пыль с одежды, чувствуя, как в груди всё ещё бурлит волнение от увиденного. В этот момент она поняла, что её чувства к Марку снова всплыли на поверхность. * * * — Фурман! Мирослава Фурман, просыпайся! — слышался где-то там скрипучий голос их классухи, заставляя её морщиться от нежелания покидать мир сладких снов. Мира попыталась укрыться руками, но тут она почувствовала резкий тычок под ребро, словно кто-то пытался разбудить её нещадно. С трудом разлепив сонные глаза, она попыталась сфокусироваться на Тамаре Григорьевне, которая, стоя у доски с указкой в руках, недовольно обводила её взглядом. Класс разразился в гоготе, и смех раздавался, как эхо, отражаясь от стен, которые помнили множество таких утренних сцен. — А ну тихо! — строго сказала Тамара Григорьевна, зыркая на класс, как будто собиралась разразиться бурей. Её голос был подобен треску грома, и мгновенно все замолчали, словно кто-то выключил звук. — Я понимаю, что сон важнее, чем какое-то там обществознание, но можно хотя бы делать это не так нагло, Мирослава?! Мира почувствовала, как на её щеках вспыхнули краски стыда. Она потянулась к лицу, вытирая слюни, которые успела пустить во время сна. Внутри неё возникло ощущение неловкости, и она, наконец, нашла в себе силы ответить: — Извините, Тамара Григорьевна, — произнесла она, стараясь не смотреть в глаза одноклассникам, которые всё ещё сдерживали смех. Отличное начало четверти. Блять. Не сказать, что Мира сильно волновали оценки; скорее, это было вынужденной мерой, навязанной ей обстоятельствами. В её голове постоянно крутились мысли о будущем: она должна была поступить в юридический, окончить его с отличием, а затем устроиться на службу в полицию. И не просто устроиться, а как минимум дослужиться до майора, чтобы оправдать ожидания своего отца. В этом идеальном сценарии также значилось, что она выйдет замуж за Хенка — единственного, по мнению отца, подходящего кандидата. Все остальные парни казались ему "бракованными", не соответствующими его представлениям о нормальности. Мира чувствовала, как эти ожидания давят на неё, как тяжёлый камень на груди. Её мечты о самостоятельной жизни, о карьере, о том, чтобы быть не просто "дочкой" или "женой", а полноценной личностью, постепенно растворялись в тени требований. Отец считал, что в жизни её должны интересовать только работа в ментовке и создание семьи. Ему было плевать на её желания и мечты, и это порой вызывало в ней желание просто взвыть от безысходности. * * * — О чём задумалась? — спросила Рита, отрываясь от своего телефона. — А, да так ничего, — ответила Мира, вырвавшись из своих мыслей и перевела взгляд на подругу, которая с сосредоточенным выражением лица прихорашивалась, поправляя волосы и подмигивая в камеру. Порой Мира завидовала Рите: та, даже после пяти кругов по спортзалу, умудрялась выглядеть безупречно. В то время как Мира сидела с распушившимися волосами, которые торчали во все стороны, как будто её током ударили, и с раскрасневшимся лицом от бега. Прямо "красавица". Можно сразу на "Мисс Вселенная" отправлять. Ага. Поэтому это был один из пунктов в её внутреннем списке "Хм, а почему Мирослава Фурман ненавидит физкультуру", сразу после пункта о их ненавистном физруке, который частенько в качестве жертвы своих издевательств выбирал именно её. — Мир, смотри, я красиво получилась? — спросила Рита, поднося телефон с открытой галереей к лицу Миры. — Ты всегда красивая, — произнесла Мира с легкой улыбкой. — Ой, да не надо. Скажешь тоже, — отмахнулась Рита, но в её голосе слышалось легкое смущение. — Ну так в итоге красивая? Я Марку хочу отправить. Упоминание о Марке заставило сжаться сердце Миры. Всегда было трудно слышать о нём. Порой ей хотелось просто выжечь все эти чувства, избавиться от зависти и горечи, которые накатывали, как волны на берег. Но сейчас ей приходилось сдерживать свои эмоции и просто подбодрить подругу. Рита была слишком хорошей, и Мира не чувствовала, что заслуживает её дружбы. — Да красивая, красивая, — сказала Мира, прильнув к подруге и обняв её, стараясь изобразить искреннюю радость. Но в глубине души она лишь думала о том, какая она плохая, ведь нисколько не рада за Риту. — Фурман, Белова, хватит лясы точить и обниматься! А ну быстро бегом! — крикнул Никита Юрьевич, их физрук, его голос раздался, как гром среди ясного неба. Мира вздрогнула от неожиданности, и обе подруги мгновенно вернулись в реальность, готовые к очередной порции физической активности, которая казалась им бесконечной пыткой. И Мира чувствовала, что готова была об обморок грохнуться под конец четвёртого круга. Каждая мышца в её теле горела, как будто её пытали на каком-то средневековом суде, и она могла бы упасть, если бы не услышала заветный свист. — Ладно, перерыв. Отдыхаем, — громко сказал Никита Юрьевич, его голос звучал как спасительный колокол, и он, не дождавшись реакции, ушёл в свой кабинет, оставив их в относительном покое. Мира свалилась на пол, больно ударившись коленками о жесткий паркет, но сейчас ей было так плохо, что она на это даже не обратила внимания. Ей хотелось лишь лежать на холодном полу, чувствовать, как прохлада проникает в её истощённое тело, и смотреть на потолок. — Господи, я чуть не умерла, — сказала в пустоту Мира, её голос звучал хрипло и устало, как будто она только что вернулась с поля битвы. — Зачем вообще нужна эта дурацкая физра в школе? Если я захочу заняться спортом, то пойду в фитнес-зал, — пожаловалась Рита, которая легла на рядом лежащие маты, её волосы раскинулись вокруг, как аура, а лицо было искажено от усталости. Мира лишь кивнула в знак согласия. — Кстати, в субботу Марк позвал на дачу к его друзьям. Пойдёшь со мной? — спросила Рита, её голос звучал с ноткой надежды, как будто она искала спасения в этом предложении. — Зачем? — Мира приподняла бровь, чувствуя, как в её груди поднимается лёгкое недовольство. — Ну, просто там все его друзья будут со своими девушками, а мне итак с его друзьями неловко, так ещё их девушки будут. Буду как дура сидеть там, — объяснила Рита, её глаза наполнились тревогой, а руки нервно теребили край матов, на котором она лежала. — А я значит одна без парня буду? Класс, Рит, — произнесла Мира, закатывая глаза. — Ну почему одна? Можешь Хенка взять с собой, — предложила Рита, её лицо вдруг осветилось, как будто она придумала гениальную идею. — Кстати, а вы точно... ну, не встречаетесь? — О, боже, фу, Рита! Он мне как брат. Это же блин Хенк! — Мира поморщилась, её лицо исказилось от отвращения, как будто она только что попробовала что-то горькое. — Ну почему сразу "фу"? Хенк так-то ничего такой, — с ухмылкой произнесла Рита, её глаза блестели от озорства. — Хенк? Серьёзно? И давно он для тебя "ничего такой"? — теперь уже насмешливо спросила Мира, хитро прищурив глаз, чувствуя, как внутри неё поднимается волна веселья. — Ой, всё. Отстань, и вообще, это было в восьмом классе! — Рита закатила глаза, прикрывая лицо от стыда. В этот момент обе подруги рассмеялись, и в воздухе повисло ощущение легкости. * * * — Мир, прекрати уже дёргаться, — заворчал Хенк, поудобнее устраиваясь на диване и укладывая голову на её ногах, будто она какая-то подушка. Он закрыл глаза, стараясь игнорировать её беспокойство, но Мира чувствовала, как его вес давит на неё, добавляя ещё больше напряжения к её мыслям. — Что-то не нравится, лежи в другом месте, — сказала Мира, не отвлекаясь от телефона, где был открыт чат с Ритой и её гениальным предложением. Её пальцы быстро перебирали экран, но мысли были далеко. Мире вообще не хотелось туда идти. Ей итак ежедневно было неловко наблюдать за Ритой и Марком, их смех и взгляды, полные нежности, как будто они были в собственном мире. Хотелось просто накинуть мантию невидимку и спрятаться от смешанных эмоций. А тут ей придётся весь вечер проводить с незнакомыми людьми, так ещё и с ночёвкой. Хотелось, конечно, верить, что там хорошая звукоизоляция, но что-то подсказывало, что хрен она уснёт от чужих стонов за стенкой. А ещё ей не хотелось представлять, что она узнает в этих стонах голос Риты. Даже думать было стрёмно. Но при этом хотелось и подруге помочь. По-видимому, ей это было важно, а Мира итак на постоянке чувствовала вину за свои неуместные чувства к парню подруги. — Хенк, хочешь на бухич с ночёвкой? — спросила Мира, перебирая его волосы и смотря на него сверху вниз. — У тебя второй подбородок, — заметил Хенк, внимательно рассматривая её. — Бля, Хенк, я серьёзно, — сказала Мира, чутка дёрнув его за волосы, и на её лице появилось лёгкое недовольство. — Ай, бля, больно же, — проворчал Хенк, морщась от лёгкой боли, — Да нах надо. Не хочу. — Ну, Хенк! — взвыла Мира, её голос звучал как будто она пыталась убедить саму себя, — Там Рита будет... и Марк. И вообще это она попросила. — Ахуеть, спасибо, Мир. — скривившись, сказал Хенк, — Я по твоему куколд? Сама езжай, если тебе это так нужно. А я пас. — Ну, Хенк! — Мира знала, что это была дебильная идея. Она прекрасно знала про его чувства к Рите и понимала, что он будет там чувствовать. Но ей надо было. Вот просто надо. Иначе она будет чувствовать себя последним говном на свете. А Хенк, блять, как всегда. Но её гнев был прерван внезапным порывом ветра от открывшейся двери "базы". — Ух, бля, как на улице дождь хуярит. Пиздец, — ворча, зашёл намокший от ливня Гена, который держал в руках пакет с пивом и едой. Капли воды стекали с его волос, оставляя за собой следы на полу. — А вы чего тут сидите? — Мира меня на куколд пати зовёт. — Ну, заебись тема, Хенк. Соглашайся, — насмешливо ответил Гена, кладя пакеты на тумбу и снимая намокшую куртку, которая с шлепком упала на пол, оставляя за собой лужицу воды. Он вытёр руки о джинсы и, оглядываясь, продолжил: — Не каждый день такое предлагают. — Я просто не хочу одна туда ехать, — вздохнула Мира, её голос звучал полным безысходности. Она сжала телефон в руках, как будто это могло дать ей сил. — Ну охуенно, только я тут причём? — спросил Хенк, поднявшись с дивана и направляясь к обогревателю, чтобы увеличить температуру. Он потянулся к нему, с надеждой грея ладони, и посмотрел на Миру с недовольным выражением лица. — Тебе жалко? — спросила она, приподняв брови, как будто пыталась понять, что у него на уме. — Да, мне жалко, представь себе, Мир. Я не хочу ехать к Рите и её ебырю, — отрезал Хенк, его голос стал резким, а в глазах мелькнуло раздражение. Он отвернулся, чтобы скрыть эмоции, но Мира заметила, как его плечи напряглись. — Нихуя у вас тут страсти, — подчеркнул Гена, деловито начав раскладывать продукты на столе. Он вытащил из пакета несколько банок пива, пакет с чипсами и пару бутербродов, одновременно написывая кому-то на телефоне. Его внимание было разделено, но он явно наслаждался ситуацией. Мира с недовольством посмотрела на Хенка, который, казалось, был погружён в свои мысли. Она чувствовала, как напряжение нарастает, и понимала, что ей нужно что-то предпринять, чтобы разрядить атмосферу. Гена, тем временем, продолжал шутить, и его лёгкость контрастировала с её внутренним беспокойством. — Так, ладно, детишки, прошу покинуть сие помещение. У меня здесь будут очень важные дела, — сказал Гена, с налётом серьёзности на лице, но с лёгкой усмешкой в глазах. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и чуть нахмурившись продолжил: — И похоже, они всё ближе и ближе. Всё, давайте на выход. — Прям сейчас? — с недоумением спросила Мира, её голос звучал как будто она не могла поверить в происходящее. Она посмотрела на Гену, пытаясь уловить, шутит он или нет. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном, который барабанил по стеклам, создавая атмосферу неуютного уюта. — Да. Ниче, до дома дойдёте. Дождь не кислота, не разъест, — ответил Гена, отмахиваясь, как будто это было самым очевидным делом на свете. — Ну просто охуенно, — выплюнула Мира, её раздражение нарастало, как волна, готовая накрыть её с головой. Она развернулась и направилась к выходу, подняв свою кофту с дивана, где она оставила её, когда вошла. Кофта была немного влажной от вечернего дождя, но она не обращала на это внимания. Мира взглянула на Хенка, который всё ещё стоял у обогревателя, его лицо выражало недовольство, но в глазах читалось что-то ещё. Она почувствовала, как в груди закипает гнев, но в то же время и лёгкая тоска. * * * — Убери руки с моей жопы, — сказала шёпотом Мира, хватаясь за рамы стеклопакетов, чтобы не ебнуться на землю. Её сердце колотилось, как бешеное, когда она чувствовала, как ноги скользят по воздуху. Хоть какой-то плюс от жизни на первом этаже — можно по тихому съебаться куда-нибудь, не оставляя за собой следов. Спасибо папаше, что решетку не додумался поставить, либо посчитал ненужным. Вряд ли найдётся долбаёб, который попытается обнести хату мента. — А как мне тебя держать, дура, — шёпотом раздражённо сказал Хенк, его голос звучал глухо и нервно, словно он тоже осознавал всю абсурдность ситуации. Почувствовав равновесие и крепкую почву под ногами, Мира начала поправлять одежду, стараясь не выдать своего смущения. Она отряхнула юбку, которая зацепилась за край окна, и быстро поправила волосы, сбросив с себя ощущение неловкости. Ночной воздух был свежим и прохладным, и это придавало ей сил. — Не верю, что я согласился. Пиздец, — выдохнул Хенк, смотря на звёздное небо, которое сияло над ними. Он закатил глаза, и в его голосе звучала смесь недовольства и удивления. — Пошли уже. Итак, опаздали, — ответила она, стараясь не дать Хенку растянуть паузу. В её голосе звучала решимость, и она сделала шаг вперёд. Вокруг них всё ещё слышался шёпот ветра и отдалённый гул города, который, казалось, не дремал даже в эту позднюю пору. Они уже час сидели в этой даче, и, как Мира и ожидала, вокруг не было никого, кого бы она знала. Даже отдалённо. Атмосфера была наполнена смехом и разговорами, но она чувствовала себя как будто в клетке, окружённой незнакомыми лицами. Хенк тоже не выглядел вдохновленным; он уткнулся в телефон, предательски оставляя её один на один с этой толпой. Рита и Марк куда-то исчезли во дворе, и это только усиливало её чувство одиночества. — Хенк, я пойду покурю, хорошо? — Аа, да, иди, — ответил Хенк, даже не взглянув на неё, продолжая пялиться на экран своего телефона, как будто там было что-то более важное, чем разговор с ней. Почему-то это дико бесило Миру. Вот эта непринуждённость Хенка, его равнодушие к тому, что она чувствует. Вечно он всегда со своим каменным лицом на людях, а когда остаётся наедине с ней, ведёт себя как истеричное говно. Даже сегодня она его еле уговорила прийти. Перед этим, правда, пришлось выслушать кучу нытья, но она потерпит. На улице оказалось довольно прохладно, и Мира почувствовала, как по коже пробегает холодок. Она даже пожалела, что не взяла с собой кофту. Старая беседка уютно расположилась рядом с высокой берёзой, чьи ветки колыхались от лёгкого ветра, создавая успокаивающий шёпот листвы. Мира уже минуту корячилась с этой проклятой зажигалкой, которая никак не хотела работать, и её терпение было на исходе. — Подкурить? — послышался голос человека, которого она явно не ждала тут, и она дернулась от испуга. — Да, нужно... — всё же собравшись, ответила Мира, удивлённо глядя на Марка, который уперся спиной об балку беседки, держа в руках пачку сигарет и заветную зажигалку. — Прости, я не хотел пугать, — произнёс он с лёгким смехом, и в его глазах было что-то игривое. — Да, я и не испугалась. Холодно просто, — попыталась объясниться Мира, но её голос звучал неуверенно. — Да, я так и подумал, — усмехнулся Марк, а потом поднёс зажигалку к её лицу. В этот момент Мира поняла, что ей стало тяжело дышать. Сердце билось в бешеном темпе, и ей хотелось сбежать, чтобы не сгореть от смущения, ведь Марк был так близко. Но она собралась с мыслями, чтобы не выглядеть глупо, и, наконец, подкурила сигарету. — Никогда бы не подумал, что ты куришь, — неожиданно добавил Марк, его голос звучал искренне удивлённо, — Просто ты выглядишь... ну, никак не человек, который курит. Мира поняла, что он имел в виду. Конечно, кто мог ожидать, что такая, как она, курит? Она бы не назвала себя заучкой или серой мышью. Да, она предпочитает более свободный стиль, у неё дурацкие очки, которые делают её глаза ещё меньше из-за большого минуса, и она редко красится. Но всё это не делает её какой-то "не такой", чтобы удивляться её вредным привычкам. — Ну, вот курю, — ответила она, стараясь звучать непринуждённо. — Иногда нужно немного расслабиться, не так ли? — Абсолютно согласен, — сказал Марк, поднимая свою сигарету к губам. — Жизнь слишком коротка, чтобы не наслаждаться ею. Они стояли в тишине, лишь ветер шептал среди деревьев, и Мира ловила себя на мысли, что ей приятно находиться рядом с ним. Она посмотрела на его профиль, на то, как свет луны отражается в его глазах, и ей стало немного страшно от того, как быстро она начинает чувствовать себя комфортно в его присутствии. — Знаешь, я кстати тебя искал, — сказал Марк уже более серьезным тоном. — Зачем? — Хотел поговорить, — ответил Марк, а потом добавил, — С глазу на глаз. Почему-то это резкая перемена настроения парня начало её пугать. — Мира, ты хороший человек, правда, хороший. И у тебя ещё будет много других вариантов. Просто мы с тобой... — Я не понимаю, — перебила парня Мира не улавливая суть его слов. — Хорошо, Мира. Я объясню. Я люблю Риту, правда, люблю. И она твоя подруга. И я, к сожалению, не могу ответить на твои чувства. Извини. — Чего? — переспросила Мира, начиная чувствовать, как её сердце бьётся сильнее от надвигающегося страха. Откуда? Откуда черт возьми? Об этом никто не знал. — Твоё письмо на электронку. — с недоумением смотрел на неё Марк, — Нет, я сперва удивился такому, но это был точно твой адрес. Помнишь, мы делали вместе доклад и ты скидывала мне вордовский файл. Твой адрес у меня сохранился. Теперь уже в недоумении находилась сама Мира. Какое нахуй письмо? Какая электронная почта. Мира этой почтой пользовалась максимум, чтобы посмотреть код рассылки для привязки аккаунтов. — Извини, но я сейчас вообще ничего не понимаю. Можешь показать письмо? — Конечно, сейчас, — ответил Марк и достал телефон из кармана. Он внимательно что-то перебирал пальцами на экране, а потом поднес к её лицу экран. — Вот, смотри. От яркого света экрана в полутьме улицы, она прищурилась пытаясь рассмотреть. И с каждой строчкой прочитанного ей хотелось провалиться сквозь землю. Блять. Мира узнала эту тарабарщину. Не могла не узнать. Это было письмо, которое она писала в восьмом классе. Просто так. Просто чтобы выразить свои чувства, но она никак не могла понять какого черта оно оказалось у Марка. Хотелось провалиться сквозь землю. — Марк, ты не так понял. — Мира, можешь не объясняться. — Ты правда не так понял. Это письмо старое. Я его писала в четырнадцать лет. Просто так. Я не думала, что оно окажется у тебя. Я вообще не понимаю как оно тебе отправилось. — Звучит, как очень странное оправдание. — Это правда! — Мира, я понимаю, что тебе сейчас неловко, но не надо придумывать что-то. Я всё понимаю. Наши отношения могут быть такими же как и раньше. — Да не нравишься ты мне! Я же тебе объяснила. — не унималась Мира. Хотелось просто скинуться в рядом стоящий колодец, чтобы больше не чувствовать это липкое до омерзения чувство смущения. — Ещё скажи, что у тебя парень есть. — Есть! — сказала Мира, сама не ведая, что за чушь произнесла. — Ага, ещё скажи, что это Хенкин, — сказал Марк, криво улыбнувшись. — Да! Очередной выстрел себе в ногу. Да, Мира, продолжай. Не останавливайся, позорься до конца. Знал бы Хенк... — Ладно, Мир, прекращай. Я же не осуждаю тебя и плохого не желаю. Все бывает в жизни. Я просто хотел, чтобы между нами не было недопониманий. — Я правда встречаюсь с Хенком. И я ничего к тебе не испытываю. — И когда вы начали встречаться? Хенкин хоть об этом в курсе? А то вы сегодня что-то на пару не сильно похоже были. — Недавно. Мы скрываем. Не хотим лишнего внимания. — Интересно. Мне... — начал бы Марк, но к ним неожиданно подошла Рита. — А что вы тут делаете? — спросила Рита, улыбаясь прильнув к Марку. — Курим, — коротко ответил Марк. — Так давайте быстрее. А то там весь шашлык без вас съедят, — зашевелила их Рита и под ручку начала тащить в дом. И Мира чёрт возьми была ей благодарна. Хоть и заметила по взгляду, что Марк не сильно был удовлетворен их разговором. Он явно не поверил в её чушь. И от этого Мире хотелось просто свалить отсюда на первой попавшейся попутке. Вряд-ли Марк начнёт трепаться об этом, но лучше ей от этого не становилось.