Глава первая. Чёрная дыра, неожиданная гостья и прекрасная бабочка

      Гермиона сидела на диване, а вокруг царил полнейший хаос: в воздухе парили перья, будто бы сейчас шёл снег, прямо посреди комнаты, за закрытыми окнами и дверьми. Если присмотреться, то в один момент могло показаться, что с потолка и взаправду падает снег… Всюду лежала опрокинутая мебель, предметы интерьера, а в воздухе зависли рубашки, парадная мантия, обувь из драконьей кожи. А девушка сидела на диване с закрытыми глазами, вдыхая и выдыхая, словно вокруг не происходило ничего способного вывести её из этого состояния. И продолжалось это до тех пор пока она не услышала шаги. Вот тогда она резко вскочила с дивана, потеряв всё то умиротворение, в которое так пыталась попасть, и выставила волшебную палочку не дрожащей рукой.       — Если ты, Рональд, сейчас же, просто немедленно отсюда не уйдёшь, то я не знаю, что с тобой сделаю!       Он остановился, отчего ему в спину врезались два больших чемодана, всё из той же пресловутой драконьей кожи.       — Все вещи собрал? Надеюсь ничего не забыл! Например тапочки и шапочку для душа! — язвительно спросила она, словно проблема была именно в этих шапочках и тапочках.       — Хватит! Да во что же ты превратилась? Я только сказал, что нам стоит расслабиться и пока не торопить с рождением ребёнка, а ты устроила вот это всё, — сказал Рон разводя руками по сторонам.       — Что делать? Расслабиться? А я думала, что пока ты собираешь вещи, то наверное поймёшь, что сказал сущую глупость! Да мы живём с тобой уже почти четыре года. Разве этого недостаточно? Неужели всё это время ты напрягался, тогда расскажи в чём, ну же, Рональд!       — Разве с тобой расслабишься, — выпалил он, в моменте осознавая, что именно он сказал.       Но слова уже были услышаны ею, в эту же секунду выражение её лица поменялось. Губы растянулись в какой-то зловещей, не свойственной для неё улыбки.       — Да я не то хотел сказать, вообще не хотел ничего такого говорить, как и не хотел, чтобы всё это случилось… Пойми, да не хочу я детей, именно сейчас не хочу, но у нас ещё будет время. Я хочу жить по-другому, не так как мои родители. Хочу пожить для себя, много путешествовать и наслаждаться, и хочу я это делать с тобой, но неужели ты этого не понимаешь? Мы столько всего пережили, ну неужели…       — Мы? Какой же ты эгоист, Рон! Гарри вероятно пережил меньше чем ты, ну конечно. Только ты страдал, Рональд! А Гарри, так, обычные неприятности, и именно поэтому ему так легко было завести двоих детей. Собственно как и твоей сестре. А ты за это время прикупил кучу вещей, организовал, да и посетил сотню вечеринок, а наш дом забит непонятно чем… все эти картины, статуи, произведения искусства, и… А я хочу простого, наконец стать мамой, неужели это так много?       — Нет, немного. Но в отношениях нас двое и я не хочу пока детей, может быть чуть позже. Гермиона, а ведь всё это время ты занималась карьерой и я слова не говорил, когда ты пропадала в Министерстве, когда создавала миллион никому ненужных проектов и защищала эльфов, да и вообще занималась всей этой благотворительностью. А я ждал тебя дома, ну а теперь ты вдруг захотела детей, прямо здесь и прямо сейчас, и даже не поинтересовалась, а чего хочу я.       — Никому ненужных проектов? — громко спросила она, и это было всё, что она услышала.       И терпение лопнуло, всего лишь одно движение руки, взмах палочки, и Рон едва успел отскочить, как в одной из деревянных ступеней появилась чёрная дыра.       — Да что ты творишь?! Как ты меня достала! Ты меня не хочешь слышать, не понимаешь, постоянно эти скандалы, а сейчас вообще чуть не убила!       — Значит я тебя достала? Не беспокойся, Рональд! Ты меня достал не меньше. Да и всегда я знала, что наши отношения изначально являлись ошибкой.       — Ну и прекрасно. Значит надо её исправить!       — Ты Рональд осёл, который только и занимается тем, что развлекается, а всё придумывает твой брат, а ты просто паразитируешь за счёт него. Да если был бы только жив Фред, то для тебя бы места в магазине не нашлось, и ты…       И в этот момент он вскинул палочку, Гермиона успела увернуться, а поворачиваясь увидела как разлетается на осколки фарфоровая ваза, привезённая им из Китая.       — Что ты творишь? — закричала она. — Хотя плевать, терпеть не могла эту безвкусную вазу!       — Всё, хватит! Я ухожу! Моё терпение лопнуло. Потому что ты постоянно от меня что-то требуешь и хочешь жить по какому-то сценарию, да своему собственному, а у других просто не может быть никаких планов и желаний. Ты хотела строить карьеру, на тебе, пожалуйста. Ты захотела ребёнка и что это значит? Хочешь услышать: пожалуйста, любимая. Но нет, потому что я не хочу!       Рон спрыгнул с последней ступеньки лестницы, перешагнул через валявшуюся мебель и предметы интерьера и взмахнул палочкой, всё что парило в воздухе — упало. Распахнулись двери и он вышел, а за ним последовали два, внушающего размера, чемодана.       Гермиона села на диван и так и просидела на нём около получаса, смотря в открытую дверь: за которой царил безмятежный август. В голове было всё подорвано, как и та самая ступенька, в которой чернела теперь дыра. Как и в её душе и сердце так же образовалась огромная чёрная дыра.       Наконец девушка отмерла, опустила взгляд и обратила внимание на заполненный письмами журнальный столик.       Как же она могла про них забыть?!       Взяла стопку конвертов и начала откладывать одно за другим на стол. Это из книжного магазина Волшебная кулинария, вечно Рон подпишется на всякое… Это приглашение на мероприятие в честь… Да какая разница, если приглашения два… Так, тут приглашение на премьеру… А это от кого? Луна Лавгуд?!       Она уже давно ничего не слышала об этой волшебнице. Как-то Гарри упоминал, что та живёт где-то в Средней Азии и занимается поиском редких магических существ. Но это упоминание было ещё до их свадьбы с Джинни. Как-то внезапно, оттолкнувшись о мысль о Гарри и Джинни, она моментально вернулась к мыслям о Роне, что разъедали её. Она сломала печать, развернула конверт и вытащила письмо.

      Привет, Гермиона. Наконец-то я смогу проведать отца, который меня зовёт, зовёт, а я всё не нахожу время на него. Это совершенно неправильно и очень дурно с моей стороны. А ещё я хочу увидеть Гарри, Невилла. Я очень по ним соскучилась, и к тебе загляну. Буду четырнадцатого августа, ровно в пять, в воскресенье.

      Гермиона нахмурилась. Ведь сегодня шло именно четырнадцатое августа. Сколько время? В этот момент, она подняла взгляд и увидела, что на пороге крыльца стоит никто иной — как Луна Лавгуд, одетая в белый сарафан, на котором, казалось, порхало множество бабочек, небесного цвета. Волосы девушки были убраны в высокую причёску, а на голове цвëл венок из бело-розовых цветов.       — Луна! — Гермиона подскочила от радости и заключила девушку в объятия. — А я только что прочитала письмо и ты как по волшебству явилась.       — Но я предупреждала тебя о визите за две недели.       — Да, но столько дел… Служебные задачи в министерстве, несколько проектов вне его… Прости, — проговорила она наконец, отстраняясь и смотря в её большие, серые глаза. — А давай сходим в кафе? Потому-что у меня совершенно ничего нет к чаю.       — А разве у тебя нет волшебства?       — Да, но для этого нужно иметь хоть немного еды, а у нас с Роном… В общем это он отвечает за эту часть обязанностей, но в последнее время он… — Гермиона замолчала.       Стоит ли посвящать Луну в их сложные и беспросветные отношения?       — У вас что-то случилось?       — Пустяки или семейные войны, что-то из этого.       — Значит не всё в порядке, но это ничего, всё обязательно наладится или разладится, будет так, как будет, или так как должно быть, — проговорила Луна улыбаясь, и наконец вошла в дом. — Я бы с удовольствием с тобой сходила на чашечку чая, но к сожалению у меня немного времени. Это ничего, что у тебя ничего нет из еды, я не голодна.       Она прошла к дивану и села на его краешек, достала волшебную палочку и взмахнула ею: и всё, что было перевёрнуто, встало на свои места и даже перья оказались снова в подушках.       — У вас уютно, — сказала гостья, осматривая комнату.       Гермиона вздохнула.       — Кажется Рон ушёл навсегда. И ты первая — кто вошёл в мою новую и какую-то другую жизнь.       — Это же хорошо!       — Что бывает хорошего в расставаниях? Да, мы с Роном совсем не понимали друг друга и часто ссорились, но мы были вместе и так было уже очень давно.       — Это привычка, а люди должны уходить когда им плохо, ведь когда хорошо они не кидаются подушками и не разрывают их, и не оставляют дырки в лестнице от заклинаний.       — Все ссорится, — тихо проговорила Гермиона.       — Это неправильно. Счастье — вот что правильно, а оно не живёт в ссорах и в недопониманиях.       — А разве бывает, что кто-то не ссорится? Разве жизнь бывает наполнена сплошным счастьем? А ты разве никогда не ссоришься?       — Я не ссорюсь, — улыбаясь сказала Луна и коснулась плеча Гермионы ладонью, что источала приятное тепло.       — Давай не будем о грустном, тем более у тебя мало времени. Я так рада, что ты пришла именно в этот момент и мне даже стало как-то полегче. Здорово, что ты нашла меня.       — Это было несложно.       — Я ничего не знаю про тебя, в последний раз мы виделись с тобой по окончанию Хогвартса. Но Гарри говорил, что ты живёшь где-то в Средней Азии.       — Наверное он это говорил когда-то давно, вот уже три года я живу во Франции.       — Ты замужем?       — Нет, я абсолютно свободна. О-о-о, — протянула Луна. — Наверное сейчас ты подумала, что тогда я точно ничего не понимаю в отношениях.       Гермиона мотнула головой, но покраснев, выдала свои мысли, на что Луна кивнула, словно понимала и совсем не обижалась.       — Но это не совсем так, потому что я понимаю намного больше, ведь я дарю людям эмоции и наслаждение.       Гермиона не поняла о чём та говорит, и уже совершенно отвыкла от этого.       — Разве ты не занимаешься волшебными существами?       На эта Луна молча открыла свою маленькую сумочку, напоминающую сердце, достала маленькую и прямоугольную бумажку, которая от соприкосновения волшебной палочки превратилась в большой конверт.       — Возьми, — протянула она Гермионе.       И та увидела как на конверте стали проявляться серебристые буквы.

Дом наслаждений.

Открой себя.

Познай себя.

      — Что это?       — Это то, чем я занимаюсь. А так да, я так же занимаюсь поиском редких магических существ и вношу изменения в магическую энциклопедию, а ещё, иногда, я спасаю магглов от магических существ, что могут немало набедокурить. Возьми отпуск и приезжай в гости. Поверь мне, что после этой поездки ты обретёшь что-то, что тебе не доставало. Откроешь себя, и...       — А что мне может не доставать?       — Может лёгкости, а может и любви, а может чего-то, о чём ты не можешь даже догадываться.       Луна взяла и сняла тканевую бабочку со своего сарафана, другой рукой развернула ладонь Гермионы и вложила ей эту бабочку, закрывая ладонь.       — Некоторые бабочки живут очень мало, всего-то несколько дней, другие же несколько недель, а есть виды бабочек, что живут около года. Но это всё равно слишком мало, ведь они так прекрасны, что за столько короткий срок несут столько красоты и восхищения, а ещё с ними ассоциируют лёгкую любовь, наслаждение. Ты понимаешь — о чём я?       Гермиона не понимала. Это было как и раньше, она не всегда понимала то, о чём говорила странная Лавгуд.       — Я пойду, мне ещё нужно сделать пару дел для отца. Я пришлю тебе приглашение. Обязательно приезжай, не бойся и ни о чём не волнуйся.       И упорхнула, подобно бабочке, о которой она говорила. Дверь захлопнулась. И, Гермиона вдруг очнулась, словно была под наваждением, разжала пальцы, и взвизгнула от удивления. Бабочка небесного цвета вспорхнула и полетела по комнате, потом села на деревянные перила лестницы и исчезла, словно её и не было.       Гермиона ещё несколько минут смотрела на то место — где была бабочка, а потом развернулась и уставилась на дверь. Сегодня случилось два события: одно было предсказуемым, второе же наоборот — неожиданным. Лавгуд вошла как волшебница и ушла также, оставив после себя ощущение легкости и свободы. Девушка вздохнула и нахмурившись, снова вернулась к мыслим о Роне, который как ей казалось ушёл навсегда.