Симптомы стресса

Лео никогда не знал, что такое заикание. По крайней мере, так он думал. В далёком прошлом, перелистывая страницы своей первой медицинской книги, он с улыбкой наблюдал, как обычные слова превращаются в забавную кашицу звуков. Но когда эта комичная игра слов неожиданно обрушилась на него, Лео понял, что заикание — это вовсе не веселье. Это было как жевательная резинка, прилипшая к языку, мешающая говорить, а не развлекающая окружающих. Он испытал это на собственной шкуре. После долгих ночных тренировок, едва удерживаясь на ногах, он чувствовал себя измождённым, но в то же время полным сил. Его удары становились смертоносными, скорость увеличивалась, и он даже смог разрубить манекен напополам. Он был готов продолжить тренировки с братьями, но на входе его поймал Донни. Если бы кто-то другой посмотрел на лицо близнеца, то не смог бы прочитать ни одной эмоции. Но Лео, ох, как же он знал своего брата! Он мог с точностью сказать, что на лице Донателло читалось раздражение. — Привет, Ди! — начал он, пытаясь протиснуться между близнецом и дверью. — Привет, Лео. Лео почувствовал, как по телу пробежала дрожь: это был предвестник неприятного разговора. Донни преградил ему путь, его рука легла на плечо, заставляя замереть. — Я просматривал записи с камер и заметил, что ты тренируешься уже более десяти часов, Леонардо, — произнёс он, сжимая зубы и создавая подобие жуткой улыбки. — Я-я, — глаза Лео забегали, — п-просто не н-не мог ус-уснуть. Господи, его голос дрожал, а язык заплетался при каждом слове. Лео чувствовал, как горячие волны стыда накрывают его. Он не хотел, чтобы Донни видел это. Он хотел быть сильным, как и полагается лидеру. Нарисованные брови Донни встали домиком, он нахмурился, сканируя глазами брата. — Леонардо, я смотрел не только сегодняшнюю запись. — сердце Лео пропустило удар. — Я просматривал каждую ночь. И ты тренируешься каждую гребанную ночь! Его спокойный голос перешёл в полукрик. Он стукнул по перчатке, показывая календарь, усыпанный крестиками. Лео ощутил, как жар и холод одновременно обдало его, и он захотел исчезнуть из этой комнаты, укрыться от взгляда Донни, чтобы не объяснять ничего. — Каждый день ты тренируешься по ночам, а потом утром с Рафом. Иногда с Майки. Но это не важно. — Донни вытянул руку, при каждом слове тыкая в пластрон брата. — Важно то, что ты делаешь это каждую ночь, Леонардо. Расскажешь почему, дорогой брат?! Лео сглотнул, пытаясь придать голосу хоть каплю твердости. — Я-я-я, х-х-х-хот-ел быть сильней, Ди-Ди-Ди. Я в п-п-пор-поряд-ке. Н-не-не волнуйся. Пыл Донни исчез, когда он услышал плаксивый и дрожащий голос близнеца. — Ты заикаешься? — будто не веря своим ушам, произнес Донни. Лео, охваченный паникой, поспешно ответил: — Н-н-нет. — Ты никогда не заикался, Лео. — Я-я-я в-в-в п-п-оряд-ке, Ди. Я з-знаю, к-ког-да остановиться. — Лео, — голос Донни стал еще мягче, он вернул руки на плечи брата. — Я не хотел кричать. Я просто волнуюсь. Ты проводишь тут слишком много времени. Это не очень хорошо влияет на тебя. Лео, отводя взгляд, увидел в глазах брата смешанные чувства: беспокойство и любовь. Он пытался встать на собственные ноги, но уязвимость сжимала его сердце, заставляя чувствовать себя неприемлемым. — Э-это н-не обо м-мне, Ди-Ди. Я-я лидер. — Но твое заикание… — Э-это н-ничего. Это было не о нем. Он закусил губу, чувствуя предательство собственного тела и страха, что не сможет исполнить свою роль. Он вывернулся из рук брата и вышел из комнаты, оставляя конфликт наедине с собой. Не зная, как справиться с тем, что внутри него, Лео чувствовал, что должен решить это сам.

***

Кошмары. Кошмары были частой проблемой в этой семье. Тот, кто стал жертвой кошмара, искал спасение в лице другого брата. Чаще это становился ближайший брат по комнате. Либо тот, кто не спал по тем или иным причинам. После столкновения с Крэнгами с криками стало просыпаться больше членов семьи. Лео очень часто слышал, как его братья шагают в вагончик Рафа, где была самая большая кровать и самые теплые объятия. Все, кроме него. После кошмаров Леонардо просыпался, хватаясь за ближайший предмет, чтобы почувствовать хоть что-то и заземлить свое сознание. Слезы жгли его лицо, пропитываясь в ткани. В груди щемило от малейшего вдоха. Голова кружилась, и голоса шептали ему ужасные вещи, от которых становилось еще хуже. Лео ненавидел это. Он ненавидел быть таким сломанным, он не должен был быть таким. Лидер — это тот, кто уверен в себе, кто ведет команду, кто думает о других. Лео не считал себя хорошим лидером. Он считал это глупым. Глупо, что он лидер. Глупо, что отец выбрал его. Глупо быть им. Все это было глупо. Он был глупым. Проходили минуты, превращающиеся в часы. В конце концов слезы высыхали, дыхание возвращалось в норму, даже головные боли утихали. Но голоса — эти шепчущие жуткие смешки, никуда не исчезали. Они напевали свои песенки про него. Как он глуп, чего он заслуживает, кто он и многое другое. Отчего глаза начинали вновь слезиться. Лео пытался заглушать их музыкой, фильмами, комиксами. Это было временное решение. Они становились тише, но никуда не исчезали. И он боялся, что они были правы.

***

Ужасных ночей становилось все больше. Кошмаров было больше, и их сила росла. Сегодняшней можно было назвать сущим кошмаром. Это было слишком реалистично. Его братья один за другим умирали у него на руках из-за его эгоистичных приказов, которые он раздавал. Они слушали его и погибали. Раф, Майки, Донни. Вся его семья была мертва. Твои ошибки. Лео не мог сидеть на кровати, в темноте, где скрывались блуждающие тени, следящие за каждым его движением. Он спрыгнул с матраса, скользя по одеялу, спотыкаясь и ударяясь об стол рукой. Волна боли пронеслась от кисти руки до макушки, но он опустил ее, несясь проверять своих братьев. Они все мертвы. Ближе всех был Майки. Лео аккуратно приоткрыл дверь, заглядывая в оранжевую комнату. Его младший братишка мирно сопел в гамаке, укрытый пушистым одеялом. Он продолжал заламывать пальцы, шагая к следующему месту. Его близнец нашелся спящим за рабочим столом. Он лежал на одном из чертежей, пуская слюни на него. На нем был его боевой панцирь, который явно пережимал и без того уставшие плечи. Лео нажал на кнопку, раздалось тихое шипение, и боевой снаряд отпустил спящую черепаху. Устройство аккуратно переместилось на пол, взамен на плечах появилось мягкое одеяло, которое лежало в уголке отдыха, используемое его братьями. Иногда Донни работал там, прежде чем выключиться от усталости. Лео попытался сглотнуть образовавшийся ком в горле, который не пропускал кислород. Паника, появившаяся после кошмара, не отпускала его, и он поспешил к последнему брату. Уже находясь близко к красному вагону, Лео услышал до боли знакомый храп. Раф. Его большой старший брат, которого он любил всем сердцем. Леонардо тихо приоткрыл дверь, мощный храп раздался по всему логову. Пластрон брата поднимался и опускался в такт храпу. Лео закрыл дверь, наконец вдохнув полной грудью. Он знал, что больше не уснет этой ночью, поэтому медленно поплелся в сторону кухни. Пока чайник закипал Лео достал свой любимый травяной чай — мята, листья малины, корица и цедра апельсина. Он мог вдыхать его аромат вечно, если бы мог. Чайник издал характерный звук, и Леонардо заварил себе чай, усаживаясь на диван с чашкой. Мысли кружили вокруг недавнего кошмара, возвращая его в то холодное, пустынное место, где не существовало безопасности. Где была одна лишь смерть, кровавые пятна, пачкающие мир и крики леденящего ужаса. Он моргнул, теперь видя перед собой чашку с уже остывшим чаем. В чашке был не только чай, там отражался знакомый силуэт. Лео поднял глаза, встречаясь с Рафом — сонным и встревоженным. Рафаэль продолжал рассматривать его, не говоря ни слова. Лео несколько раз тупо моргнул, пытаясь вспомнить задавался ли какой-нибудь вопрос. И не выдержав давящей тишины, нарушил ее. — Что? — У тебя все хорошо? — поинтересовался Раф. — Д-да…? Почему ты спрашиваешь? Раф на секунду остановился, подбирая слова. — Ты трясешься, — наконец произнес он, указывая пальцем на Лео. Оу. Он и не чувствовал этого, пока его брат не заметил. Что ж он понятия не имел от чего началась тряска. Но это явно вызвало волнение на лице брата. — Просто замерз. Не беспокойся. — Это странно. На тебе пижама и ты пьешь чай. Лео не знал, что ответить. Он хотел уйти обратно к себе в комнату, чтобы не говорить о такой мелочи. Это было не о нем. Он решил перевести тему. — Я-я в порядке. Как твой глаз? Раф тяжело вздохнул, усаживаясь рядом. — Нормально, Лео. Раф видит достаточно, чтобы жить и ходить на миссии. Это не важно, важнее почему ты не спишь? — Б-бессонница. Это была почти правда. Все знали, что Лео страдал ей и часто не спал, отсыпаясь позже. — Ясно. В следующий раз найди Рафа, и мы вместе подумаем, как с этим справиться, — брат одарил его самой милой и сладкой улыбкой, на которую он был способен. Это заставило сердце младшей черепахи трепетать. — Хорошо, большой брат, — с улыбкой ответил Лео, зная, что никогда не пойдет к своему брату из-за такой мелочи. Это не о нем. — Как насчет завтрака, а потом потренироваться? — спросил Раф. Лео кивнул, пытаясь унять дрожь в теле. Но даже его кивок не мог успокоить бушующее внутри него море чувств. Он понимал, что нельзя замалчивать свои страхи. Но как сказать, когда страх стал частью самого него? Как поделиться с братом тем, что собственные сомнения стали его самыми ужасными врагами? Лео не знал ответов.

***

Дрожь. Обычный человек может дрожать — когда ему холодно или страшно. В первом случае его усадят у камина или батареи, нальют теплый напиток и дадут одеяло. Во втором случае попытаются успокоить и заверят, что все хорошо. Но что делать, если дрожь появляется и не проходит днями? Лео не знал ответа. Хоть он и был медиком команды, ранее ни у кого не проявлялось такое. Но вот уже который день он чувствовал, что его руки дрожат. Сначала это была легкая дрожь после тренировок, но потом что-то изменилось, она осталась. Это было легко скрыть, просто спрячь руки за спину или сожми их. Лео почитал несколько сайтов, где говорилось, что это из-за стресса. И оно скоро пройдет. Вот только прошло уже несколько дней, а он все еще чувствовал дискомфорт. И она мешала. Его катаны постоянно норовились выпасть из рук, но ничего, он просто держал их крепче. Телефон, комикс или медицинские книжки дрожали, отчего приходилось класть их на стол, чтобы читать. Это раздражало, но казалось, никто не замечает, и Лео это устраивало. Вот только когда из его рук начали вываливаться предметы, ему стало сложнее скрывать дрожь. Первой жертвой стал телефон. Он соскользнул из рук и разбился. Лео долго ломал голову, как починить его так, чтобы не волновать Донни. Потому что его близнец будет расспрашивать как это случилось. Придумав отмазку, он пришел в лабораторию брата. Донателло работал над очередной штуковиной, которую Лео никогда не понимал и не поймет. Он постучал по двери, ожидая приглашения. Донни отвлекся, жестом головы приглашая брата войти. Лео потоптался на месте, сжимая в своих трясущихся руках телефон, прежде чем подойти к брату. — Эй, Ди! — Привет, Нардо, — безэмоционально поприветствовал его близнец, работая над чем-то. — Что-то случилось? — Э, д-да. — Лео заметил, как брат напрягся. — В-все не так с-страшно. Я-я тут случайно з-задел телефон, и он упал. Донни хмыкнул, продолжая работать. — Ну, я-я оставлю его т-тут. И пойд-д-ду. Леонардо положил телефон на стол, прежде чем развернулся на каблуках. Когда Донни задал вопрос. — Как ты умудрился его разбить? Лео повернулся к близнецу, который внимательно рассматривал паутинки на экране, что тянулись по всему дисплею. Леонардо онемел от страха. Его раскусили, сейчас его будут допрашивать. Донни будет волноваться. А ему не стоит волноваться о своем глупом близнеце, который не может держать в руках телефон. — Обычно ко мне обращаются с таким Раф или Майки. Но ты в первые, — Донателло оторвал взгляд, устремляя его на близнеца. — И почему ты заикаешься. И… ты дрожишь? — Я-я… — Лео забегал глазами по комнате, пытаясь придумать оправдание. — З-замерз? Его ответ был больше похож на вопрос. Черт, черт, черт. Лео выругался в голове, обхватывая себя руками. Его дрожь становилась более заметной. Он ненавидел это. — Прости, Ди-Ди. П-просто почини е-его. А мне надо идти, меня звал… М-м-майки! Д-да, Майки! П-пока! И прежде, чем Донни успел хоть что-то сказать, Лео вылетел из комнаты, как пуля, убегая на кухню, в попытках спрятаться от своего умного близнеца. Он почувствовал, как язык вернулся к более сговорчивому состоянию и напряжение во всем теле, о котором он не подозревал, исчезло. На кухне Майки уже во всю готовил обед — множество вкуснейших ароматов витали в воздухе, дурманя голову и желудок. — Привет, М-мигель! — поздоровался Лео, входя на кухню. — Привет, Лео! — Майки оторвался от нарезания морковки, чтобы улыбнуться своей самой широкой улыбкой брату. — Где Раф-ф? — Они с папой ушли в магазин за продуктами, скоро вернуться, и тогда мы сможешь все поужинать! — Что готовишь? — поинтересовался Леонардо, ставя чайник на плиту. — Всего лишь твой любимый мисо суп, овощное рагу и на десерт кексы с черникой! Сердце Лео болезненно стукнуло в груди, в глазах появилось неприятное жжение, которое он смог сморгнуть. — Чем я заслужил такое, М-мигель? — больше в шутку спросил Лео. Он достал свою любимую голубую кружку, на которой было три надписи, оставленные давно его братьями. — Решил побаловать тебя после случившегося. В голове Майки не было никакого контекста, никакой эмоции. Только едва ощутимое облегчение. Младший отложил нож, невольно уставившись на свои руки, что были запечатаны в компрессионные перчатки. Лео следил за братом, который теперь завис, уставившись на свои руки. Его мысли бороздили где-то далеко, в событиях, что произошли несколько недель назад. Тогда, когда он был там. В том пустом, но в то же время набитом мертвыми телами и осколками планет. Там, где была тишина, но в ушах стоял шум от адреналина и страха, пропитывающего его кости. Где он был один. Лео вздрогнул от внезапного шума. Он моргнул, пытаясь преобразовать размытые пятна в фигуры. Кто-то коснулся его плеча и ему пришлось оттолкнуть это. Кажется, кто-то звал его, но чье-то тяжелое дыхание мешало разобрать слова. — Лео? Звон в ушах исчез, и он смог разобрать свое имя. Моргнув еще несколько раз, наконец пятна стали более собранными. Перед ним сидел Майки с большими испуганными глазами, полными слез и страха. — Что за грохот? — раздался еще один голос. Это был его близнец. Он сел рядом, натягивая на нос очки. Майки говорил ему что-то, но Лео не мог понять столь большой поток слов. Кто-то тяжело дышал и мешал ему сосредоточиться. Леону пришлось немного подумать, он исключил из списка братьев, и тогда понял, что это он. Его дыхание было тяжелым, искаженным и неправильным. — Нардо? Ты меня слышишь? Лео поднял голову, встречаясь глазами с братьями. Он попытался сказать хоть что-то, но вышел только хрип. — Будем считать, что это да. Ты можешь встать? А он сидел? Лео посмотрел вниз, понимая, что сидит на полу. И когда он успел оказаться на полу? Попытки встать не увенчались успехом, все его тело дрожало. Руки чувствовались как макаронины. И он даже не мог на них опереться, чтобы дать толчок. Ноги совсем не слушались, он даже не мог пошевелить ими. Лео поднял глаза, и, кажется, этого было достаточно для Донни. Лицо, которого на секунду исказилось в удивлении, переходящее в понимание. Он что-то сказал Майки, и они сели по разные стороны от него, сгребая его руки себе на плечи. Медленно они подняли его и понесли в гостиную. — Его трясет, Ди. — Да, я вижу. Его опустили на диван. Майки убежал на кухню, в это время Донателло укладывал своего близнеца на подушки, что-то бурча под нос. На нем оказалось два теплых одеяла, в которых можно было утонуть. Это было так приятно и успокаивающе. Чья-то знакомая рука легла на лоб и через секунду исчезла. Непроизвольно из горла вырвался звук похожий на хныканье. — Прости, Нардо. Сейчас, — прошло несколько секунд, когда его брат опять заговорил. — Спасибо, Майкл. Лео, ты можешь открыть глаза? Когда он успел их закрыть? Тело было тяжелым, веки весили тонну, не меньше. Ему так хотелось поспать, после всего того, чего он еще не мог объяснить. Но просьба его близнеца звучала так душевно с легкой мольбой. Что он не мог отказать. Лео потратил все силы на открытие глаз. Теперь он мог видеть, как его младший брат сидел на полу, рядом с ним с нескрываемым волнением, а Донни на диване, держа в руках чашку, из которой шел пар. — Вот так, — легкая улыбка появилась на лице близнеца. — Давай. Майки сделал тебе твой любимый чай. Выпей и можешь отдыхать. Что ж Лео пришлось поискать еще силы, чтобы приподняться через груду одеял, что тянула его обратно. Майки помог подняться и окутал его одеялами, пока Донни передавал чашку. Лео даже не заметил, что Донателло не просто передавал чашку, а внимательно следил за ним. Руки продолжали дрожать и чашку было так тяжело держать, как только она оказалась в его руках, они отказались сотрудничать. И напиток разлился бы на пол, если бы не Донни, который успел перехватить чашку. — Так и думал… Он вложил чашку в руки Лео, но продолжал держать ее, не издавая ни слова. Его братья общались между собой, но Леонардо не мог уловить ни слова, в его голове жужжало, заглушая все в округ. Он допил напиток, не почувствовал вкуса, отдал чашку и упал на подушки. Его укутали одеялами, и на лоб положили влажную ткань, отчего изо рта вырвался блаженный стон. Леонардо не заметил, как погрузился в сон.

***

Когда он проснулся рядом с ним сидел его старший брат, одной рукой он пролистывал ленту в телефоне, а другой гладил лодыжку Лео. Как только он заметил, что брат проснулся, то отложил телефон и улыбнулся. — Привет, дружок! Как самочувствие? Леонардо одарил его улыбкой, хотя скорее всего это было похоже на гримасу. — Все в порядке. Как поход в магазин? — Взяли все, что смогли. Теперь у нас есть твой любимый черничный пирог и персики. Лео кивнул. Это было приятно, его старший брат всегда старался приносить любимые продукты им. Еще с детства, когда Раф шел добывать вещи, он возвращался для каждого с подарком. Фигурки, наклейки, книги, еда — даже если оно было испорчено, он делал это для них. Но делал ли Лео что-то для него? Заслуживал ли он такой заботы? — Спасибо, — тихо произнес Леон, поднимаясь. — Мне жаль, что твоя кружка разбилась. Его кружка? Когда? Он не мог вспомнить, что она разбивалась. Раф заметил растерянность на лице Лео, решая объяснить. — Майки сказал, что ты разбил ее на кухне. А потом у тебя случилось что-то вроде панической атаки. А, вот что это было. Паническая атака. Лео читал о них. Даже записывал в свою медицинскую тетрадку, чтобы если что помочь своим братьям. Но когда это случилось с ним, он совершенно не знал, что делать. Ему придется внимательней изучить эту тему. Не хотелось бы чтобы такое еще раз повторилось, и он беспокоил своих братьев. — Лео? — А? Да, жаль. — Хочешь я принесу поесть? Уверен ты умираешь с голоду. Время обеда давно прошло. Честно, Лео не чувствовал голода, он не был уверен, что после недавнего что-то полезет в его желудок и останется там надолго. Скорее всего его стошнит. Но взгляд Рафа, вся любовь и нежность, с которой он смотрел на него, решила все за Лео. — Да, умираю с голода. Раф засиял, поднимаясь с места, чтобы принести еды. Леонардо рухнул обратно на подушки, поднимая руки. Они продолжали трястись. Но это было не о нем.