pt.13

Глядя на Черён, глаза Йеджи светились ответной радостью, и Хван непроизвольно начала думать о том, как это — оказаться на ее месте. Со своей лучшей подругой они всегда были разными. Йеджи больше интересовали танцы, учеба и ее личная свобода. Черён жила мечтами о принце на белом коне, зачитывалась романтическими книжками и бегала на свидания. Такое стремление принадлежать кому-то Йеджи стала понимать только сейчас, когда вся тянулась к одному человеку, покрываясь мурашками от осознания взаимности. Она не могла назвать Чана своим принцем на белом коне, потому что никогда его не ждала. Всегда рациональную и логичную Йеджи чуть повело от влюбленности, но даже сейчас она не позволяла себе расслабиться до конца, зная, что их летнему роману остается всего два варианта для развития событий: расстояние или расставание. — Мы хотим сыграть свадьбу весной в Пусане, — сказала Черён в кругу взволнованный подруг. — Цветущая сакура, розы, никакой жары… Чанбин не хотел так долго ждать, но я хочу подготовиться к церемонии, как следует. — Неужели для этого нужно так много времени? — усмехнулась Хван, отпивая шампанское уже из третьего бокала. Черён весело закатила глаза и покачала головой. — Кто бы сомневался, что это скажешь именно ты. В твоем стиле было бы сбежать и сделать все тайно. Чуть покрывшись румянцем, Йеджи дернула плечом и опустила нос к своему полупустому бокалу. К ее счастью, Черён понимающе продолжила говорить о себе. — Йе, ты не видела Феликса? Хёнджин ворвался в девичий разговор, перетягивая на себя все внимание девушек. Даже зная, что им ничего не светит, каждая из них расправила плечи, стараясь выглядеть привлекательнее. Вот только его беспокойные глаза даже коротко не обратились к этому синхронному движению, и в момент Йеджи тоже начала нервничать. — Разве он не с тобой? — Он отошел за пивом, и его нет уже минут двадцать, — прошипел Хёнджин сквозь зубы. — Это ведь тот блондин, с которым вы приехали? — робко начала Черён. — Кажется, я видела его с Минхо возле бассейна… Хваны многозначительно переглянулись и сорвались с места, но у бассейна никого из двоих уже не было. — Что он мог ему наговорить? Хёнджин закусил губу и зажмурился, пытаясь подумать о том, где еще можно поискать Феликса. — Ничего хорошего, — угрюмо отозвалась Йеджи, сильно сдерживаясь, чтобы не сказать все, что думает. — Если бы ты поставил все точки в ваших отношениях, сейчас не пришлось бы играть в прятки. — Не начинай, Йе! Не убил ведь он его? Предположение Хёнджина вызвало у нее лишь злую усмешку. — Ты думаешь, он бы кого-то убил из-за тебя? Какой же ты наивный… Ты звонил Ликсу? — Не отвечает. Йеджи шумно выдохнула и закусила губу, съедая с нее остатки помады. — Тогда нужно разделиться. Я поищу в доме, а ты сходи на задний двор и парковку. Хёнджин кивнул, и Йеджи проводила его нервную походку взглядом. Тонкими каблуками она быстро застучала по граниту и каменному крыльцу, ведущему в дом. В своих поисках она наткнулась на несколько занятых комнат и увидела то, чего она бы не хотела видеть. Поэтому, когда она постучалась в один из туалетов на втором этаже, она не ожидала увидеть ничего приличного, хотя даже такое зрелище удивило бы ее меньше. — Ликс… — обеспокоенно пробормотала она, юркая в проем и закрывая за собой дверь. Феликс повернул к ней свое лицо, покрытое красными пятнами, и снова опустил взгляд, цепляясь побелевшими пальцами за края каменной раковины. Из крана сильной струей бежала вода, и Йеджи первым делом закрыла его, чтобы шум не мешал их тихому, болезненному разговору. — Это правда, что Хёнджин изменял Минхо со мной? Маленькое лицо Феликса исказилось в новом приступе слез, и Йеджи притянула его к себе, прижимая его мокрое лицо к своему оголенному плечу, отчаянно пытаясь успокоить. Одной рукой она держала его затылок, а второй поглаживала по спине, как это обычно делала мама, и от этого весь Феликс будто превратился в маленького мальчика, в кровь разбившего колени, слетев с велосипеда на полной скорости. — Все было не так, — наконец-то прошептала Йеджи, надеясь, что за всхлипываниями он ее слышит. — Хёнджин не святой, но он хотел отношений с тобой, поэтому сегодня он здесь… — Это не ответ, Йеджи, — резко ответил Феликс, отстраняясь. Йеджи прикрыла глаза и позволила ему сделать шаг назад. Под тяжелым взглядом Ликса ей хотелось исчезнуть, чтобы не быть еще одним углом в сложных отношениях старшего брата. Ей хотелось, чтобы сейчас здесь оказался Чан и рассудил все по-взрослому, но надеяться на такое чудо не приходилось. — Джинни был влюблен в Минхо со школы. Они то сходились, то расходились, но Минхо всегда держал его на крючке и держит до сих пор. Этому козлу просто нравится думать, что Хёнджин его собственность, а мой братец только и рад стараться бежать к нему по первому зову… — Но зачем ему я?! Чтобы позлить его настоящего парня? — Ты понравился ему! — повысила голос Йеджи и дернула ногой, не зная, какие слова подобрать, чтобы не сделать хуже. — Правда, понравился! Я говорила Хёнджину, что так нельзя… — Почему ты не сказала мне? — Ох, Феликс, пожалуйста!.. Дверь в ванную комнату резко открылась, и в проеме оказался Хёнджин. Облегчение и радость на его лице резко испарились, когда тяжелая атмосфера замкнутого пространства оглушила его. — Феликс, что случилось? Ты плачешь? Феликс… Но парень, мазнув рукавом пиджака под носом, вылетел из ванной комнаты, с силой толкнув старшего Хвана в плечо. Хёнджин дернулся, чтобы побежать за ним, но Йеджи поймала его за рукав, останавливая. — Оставь его… — Да что такое?! — Я прошу тебя, оставь его! — твердо приказала Йеджи и поймала взгляд Хёнджина, усмиряя его порывы. — Я говорила тебе, что не нужно втягивать его, пока не закончишь этот цирк с Минхо. Феликс не такой! Он чуткий, ранимый и добрый, я думала, ты понимаешь это! — Хватит… Но Йеджи не планировала останавливаться, переходя на опасное шипение. — Ты растоптал его вместе с Минхо. Если он провалит экзамен, то все это из-за тебя… Какой же ты эгоист… Испытывающим взглядом Йеджи смерила брата, переживая странное чувство стыда. Она опустила плечи и обогнула поникшую фигуру Хёнджина, уходя прочь. Чан только вошел в дом, и Йеджи тут же прижалась к его груди, чувствуя его недоумение в крепких объятьях. — Я тебя обыскался… Что случилось? — Отвези меня домой. Чан чуть отстранился, заглядывая ей в глаза. — С тобой все в порядке? — Просто забери меня. — Хёнджин… — Он доедет на такси, — раздраженно выпалила Йеджи и еще раз жалобно взглянула на Чана. Больше не задавая вопросов, Чан крепко сжал ее ладонь, снова давая ей опору, чтобы не сорваться на слезы и жалобы. Йеджи сжалась в пассажирском кресле, обняв себя за плечи, и пыталась не смотреть на обеспокоенного Чана, который едва мог скрыть свое волнение, крепко сжав челюсти. Он плавно повернул руль, выезжая на главную дорогу, и на секунду сгреб ладонь Йеджи, сжимая ее до тех пор, пока не появилась необходимость переключить скорость. — Со мной, правда, все хорошо, — наконец-то нарушила молчание Йеджи. — Это все Хёнджин и Феликс. Минхо наговорил Ликсу гадостей, он расстроился и убежал в слезах. А я снова поругалась с Джинни. Господи… Узкие ладошки спрятали усталое лицо от Чана. Ей хотелось скорее оказаться дома, забыть обо всем, что произошло, и скрыться от всего мира в нежных руках. Кажется, Чан хотел того же, поэтому чуть добавил скорости и один раз даже пролетел на желтый. Оказавшись дома, пара расположилась на диване в гостиной. Йеджи устало сняла каблуки, а Чан, откинувшись на спинку, ослаблял узел на галстуке. Вечеринка, которая должна была быть поводом для большой радости, вдруг превратилась в траур, от чего странная обида начала душить Йеджи. — Чертов Минхо, — прошипела она, складывая голову на бедро Чана. Она сжала его колено и громко вздохнула, продолжая сдерживать слезы. — Я так и знала, что он все испортит. — Я говорил с ним в самом начале вечеринки, — тихо сказал Чан, проводя вверх и вниз по голому плечу Йеджи кончиками пальцев. — Просил оставить Хёнджина в покое. Как видишь… у него всегда на все свое мнение. — Какой он мерзкий… — Может, он, правда, любит Хёнджина? Какой-то своей любовью, но все же. — Любовь не должна рушить, — тихо отозвалась Йеджи и повернула голову к Чану. — Ты сам говорил об этом. Любовь это то, что у нас, да? Покраснев от наивности своего же вопроса, Хван поджала губы. Бан Чан тихо усмехнулся и положил свою ладонь на ее горячую щеку, действуя на нее магнитом, заставляя прильнуть крепче. — Да, — ответил он с улыбкой, отражающейся лучиками в уголках его глаз. — Я тебя люблю. В груди Йеджи все взорвалось, не оставляя после себя ничего, кроме тепла и благодарности, с которой она приняла эти слова, будто самый дорогой подарок. Она не хотела их слышать, боялась потерять себя в них, но сейчас будто бы стала крепче и смелее. — А я тебя дважды люблю, — шепнула Йеджи. Она выпрямилась, связывая их взгляды. Улыбка исчезла с губ Чана, но оставила свет в его чертах, от которых Йеджи кружило голову. Этот свет тянул к его губам, чтобы слиться в аккуратном, нежном поцелуе, наконец-то отдавшись ему без остатка. Перебравшись на него, перекинув ножку через бедра, Йеджи откинула голову назад, подставляя длинную шею под влажные поцелуи Чана. Его губы были горячими и чуть дрожали от того, как сильно он сдерживал свои желания. Его руки огладили спину, сжали талию, и Чан оторвался от поцелуев, прижавшись лбом к груди Йеджи, горячо выдыхая и опаляя нежную кожу даже через ткань. Девичьи пальчики провели по волосам на его макушке, и Чан поднял голову вслед за этим движением, так преданно глядя на Йеджи и читая ее без слов. — Ты точно готова? — Да. Тихое согласие сорвало оставшиеся границы между ними. Страха больше не было, оставалось только желание быть любимой именно им, узнать, как это — ощущать его в себе и называть своим первым. Чан поднялся вместе с ней на ноги, и Йеджи крепче вцепилась в него, ощущая одну руку у себя под попой, а вторую на талии. Он нес ее аккуратно, глядя в глаза, и новая волна возбуждения ударила по Хван, когда она увидела неприкрытое намерение Чана завладеть ею и больше не отпускать. Йеджи спустилась на пороге своей комнаты и развернулась спиной к Чану, разрешая ему раздеть ее. Он медлил, сначала стянул с себя пиджак и галстук, бросил их на пол, и взялся за замок на платье Йеджи. Ткань соскользнула, вырывая этим невесомым касанием громкий вдох, и осела вокруг щиколоток. Хван не спешила оборачиваться, полностью доверяя человеку рядом, поэтому закрыла глаза от того, как Чан стянул тугую резинку с волос, позволяя им распасться по плечам и лопаткам, прижался к ней грудью и оставил поцелуй на сгибе шеи. Ее бедра прижались к его паху почти умоляюще, выпрашивая ласки. — Не торопись, Лисенок, — хрипло сказал Чан ей на ухо. — Я тоже сильно тебя хочу, но не торопись… От его голоса в тишине спальне ноги снова подкосились. Чан развернул ее к себе, еле касаясь, поцеловал в губы, и опустился перед ней на колени. Смущенная и растерянная Йеджи приподняла руки и опустила голову, снова задыхаясь от того, как Чан провел носом по ее лобку через ткань трусиков. Он даже чуть прикусил ее, задевая кожу, вызывая новую волну мурашек, разбегающуюся от низа живота. Обеими руками он подхватил вещицу и снял ее. Его губы опять прильнули к лобку, и теперь они были настойчивее, и поцелуями он заходил все дальше, заставляя Йеджи не дышать, подниматься на носочки и, растеряв последнее стеснение, прижимать его голову ладонями все ближе. Удовольствие мягко окутывало ее, между ног становилось все более мокро, и Чан поднялся, возвращая ее на время обратно на землю. Растерянным взглядом она следила за его лицом, смотрела, как блестят его губы, и жутко хотела впиться в них, но послушно не спешила. Чан стал наступать на нее, пока ее ноги ни подкосила кровать, и Йеджи ни приземлилась на нее. Чан возвышался над ней, разглядывая каждый ее сантиметр, расстегивал рубашку и тоже тяжело дышал. Он достал из кармана брюк бумажник и вытащил оттуда презерватив, о котором Йеджи бы и не подумала в этом состоянии. Йеджи с закушенной губой следила за тем, как он снимает брюки и боксеры, разглядывая его крепкий член, покрытый венами, и снова боялась и хотела его. Чан надел презерватив, опустился на кровать, упирая одну ладонь у головы Йеджи, и посмотрел ей в глаза. Его пальцы с одного касания нашли клитор, и он нежно обвел бугорок подушечкой среднего пальца, заставляя Йеджи отпустить волнения и зайтись новой волной возбуждения. — Я сделаю все аккуратно, но тебе все равно будет неприятно, — ласково сказал он, продолжая возбуждать ее. — Обещай мне, что остановишь меня и не будешь терпеть, если будет больно. Йеджи дважды кивнула, хотя из-за шума крови в ушах еле разобрала, что говорил Чан. Она не представляла, как такое желание может смениться чем-то болезненным, поэтому не верила ни единому слову, продолжая постанывать, пока Чан целовал ее грудь, готовя ее тело к кульминации. Неожиданно его лицо оказалось над ней, Йеджи перестала чувствовать его пальцы, но ощутила давление головки члена, надавливающего на вход. В первый момент все показалось не так страшно, ведь из-за обилия смазки Чан вошел в нее без усилий. Но стоило ему двинуться дальше на сантиметр, как у Йеджи перехватила дыхание, а боль, пусть желанная и ожидаемая, пронзила тело насквозь. Бан остановился, ловя ее испуганный взгляд. Он продолжал не торопиться, целуя ее подбородок и скулы, пока она привыкала к нему. Йеджи провела руками по его плечам и прижала к себе, чтобы спрятать смятение и боль на лице. — Продолжай, пожалуйста, — еле слышно прошептала она. Еще один шаг вперед, и Йеджи вскрикнула, цепляясь ноготками в кожу Чану, но ему было все равно. Он уперся ей в шею, чувствуя ее телом, снова останавливаясь, хотя его тихий рык говорил о том, как сильно он хочет зайти дальше. Йеджи была готова ему это позволить, но знала, что обманывать его совершенно бесполезно. Подождав еще немного, Чан начал медленные движения, заходя все глубже. Единственное, что спасало Йеджи, это его стон ей на ухо. — Я тебя люблю… – выдохнула Йеджи, принимая его сквозь боль. — Дважды люблю, — без заминки ответил ей Чан. Время казалось вечностью, но в момент, когда Чан вышел из нее и снова приподнялся на руках, Йеджи звонко всхлипнула, отчаянно пытаясь снова спрятаться в его плече, но Чан этого не позволил. Она поняла, что плачет только тогда, когда он провел большим пальцем по ее щеке, собирая влагу и снова целуя ее. — На сегодня хватит, — спокойно сказал он и лег на бок, притягивая Йеджи к себе. Она закинула на него ногу, чувствуя незаконченность и пустоту, вцепилась в сильное плечо и прижалась к нему еще плотнее. — Прости… — О чем ты? — тихо спросил Чан ей в макушку, перебирая огненные пряди. — Я думала, что мы дойдем до конца… — Йеджи… — он почти пропел ее имя, поворачивая голову к ней. Его глаза были полны нежности и голода, который сегодня он так и не смог утолить. Но это снова возбуждало ее, не смотря на тянущую боль между ног и внизу живота. — Я не думал об этом. Первый раз всегда больно. Йеджи хотела съязвить о том, откуда он это знает, почему разговаривает с ней, как с дурочкой, и почему все же остановил все, хотя она стерпела бы, но прикусила язык. Все из-за ладони Чана, которая ласково прижимала ее, его губ и его сердцебиения, ударяющегося в ее ладошку… — Чан, ты ведь… — Дважды люблю, — опережая все вопросы и волнения, отозвался Чан. Он подхватил ее ладошку и поцеловал. — Нет. Трижды люблю.